Желание усредниться

За последнее время в стране возросла социальная активность власти. Президент и власть в целом озаботились здоровьем народа. О детях и матерях вспомнили. Госдума в пятницу приняла поправки к Трудовому кодексу. Бизнес хочет "приватизировать" учебные заведения. Вкладывает деньги в профессионально-техническое образование. Неужели лед тронулся и мы видим зарождение целенаправленной политики взращивания среднего класса? Без него нам труба. В лучшем случае, нефтяная.

Золотая середина

Опорой и одновременно человеческой тканью современного общества является средний класс. С эстетической точки зрения, он меня не впечатляет. Средний. Значит, не большой, не маленький. Не высокий, не низкий. Одним словом, нечто неуловимое в своей специфике.

Действительно, пропуск в средний класс очевиден. И прост. Средний человек может позволить себе среднюю по материальным меркам жизнь. Покупать товары, не доступные бедным. И не интересные богатым. Иметь приличное жилье. Чаще загородный дом на своей земле. Владеть автомобилем. Быть встроенным в систему кредитно-денежных отношений. Широко пользоваться потребительским кредитом, размещать деньги в банках, инвестиционных, страховых, пенсионных фондах.

Как правило, стать средним несложно. Необходимы образование, квалификация, профессионализм. Завоевание всех этих качеств не требует сверхусилий. Нормальные способности — твоя предпосылка стать средним. Таких людей огромное большинство. Поэтому средние в странах Запада доминируют. Образуют целый класс.

И здесь очень уместно именно это слово "класс". Причем не просто класс. А, как говорил товарищ Маркс, "класс для себя". Это значит, что данная социальная группа осознает себя. Самоидентифицирует себя как особую часть целого. В основе этой самоидентификации — правильно понимаемые интересы. Они всегда долгосрочны. Устойчивы. Их артикулируют и в виде социально-политической программы предъявляют "городу и миру". Для этого есть специальные люди и специальные сообщества. В первую очередь, профессиональные союзы и политические партии.

Средние люди — ремесленники, профессионалы. Они владеют ремеслом, которое их кормит и дает им уверенность в себе. А вместе с ним — самоуважение. Большая часть представителей среднего класса — лица наемного труда. От "синих" до "белых" воротничков. Их положение, пожалуй, самое устойчивое. Они сами — подлинная опора социума и государства. Малый бизнес, тоже входящий в средний класс, больше подвержен социальной мобильности. Причем социальный лифт частенько несет его не вверх, а вниз.

Наши средние

У нас представитель среднего класса — человек, у которого есть автомобиль и компьютер. Понятно, таких не много. В России средний класс — "тощий". К нему можно отнести не более 20% семей. Почему? Да потому что жить прилично в России — это зарабатывать 15—30 тысяч рублей в месяц. В зависимости от величины прожиточного минимума. И где же в "наших Палестинах" можно заработать нормальные деньги? К сожалению, в основном на государственной службе. По крайней мере, 50% нашего среднего класса обретаются в государственных учреждениях.

Кроме государственных служащих свою лепту в строительство "золотой середины" вносят предприниматели средней руки, управленцы крупных корпораций. Как и положено по теории, в социальный класс входят юристы и артисты (жаль, далеко не все).

Не входят, вопреки теории, учителя, врачи, работники культуры. И страшно сказать — офицеры. Не случайно, 100 тысяч из них ждут своего часа на выход из службы. Таким образом, 20 миллионов "теоретических" представителей класса влачат жалкое существование. В очередной раз доказывая самобытность русского пути. Будь он в этом случае неладен (говорю скрепя сердце).

Зубастая улыбка класса

Средний класс — это не только обеспеченная ударной работой жизнь. Это умение и желание уважать и защищать себя, свои классовые (корпоративные) интересы. Профессиональное движение насчитывает не один десяток лет. Счет уже можем вести и на сотни. Начиналось с простого требования: меньше работать — больше получать. А как вы думали, господа буржуи? Только так. Вы работаете за прибыль. Трудящиеся — за заработную плату на вас. Лучше условия труда, короче рабочий день, выше уровень оплаты — меньше прибыли у капиталиста.

Когда профессиональные союзы окрепли, из них проросли политические организации в чистом виде. Социалистические и лейбористские партии возникли из рабочего движения как его авангардная часть. И никакие рассуждения о право-левой устойчивости западных политических систем яйца выеденного не стоят без анализа происхождения и сущности политических партий. Они выражают и отстаивают интересы определенных социальных групп и слоев. Если нет — тогда вместо политической партии мы имеем "Наш дом — Россия" или "Единую Россию".

Ростки самосознания

Что у нас есть? Российская действительность, к сожалению, такова, что "Единая Россия" у нас есть. А вот современных политических партий — нет. Впрочем, "ЕдРо" делает все, чтобы стать партией. По крайней мере, интересы чиновников и связанных с ними крупных предпринимателей она защищает.

Партии "левого крыла" только становятся на крыло. Это касается и КПРФ. Ей давно пора выветрить нафталинный запах прошлого. И становиться нормальной социал-демократией.

С некоммерческих организаций я смеюсь. Диссиденты, диссиденты. Посмотрите на себя, вспомните нелюбимого мной вашего Антона Павловича. "Ты картина, я портрет, ты скотина, а я нет. Я морда твоя". Если бы не было Валерии Новодворской, то ее надо было бы придумать. Все.

Так, кто еще... Экологи. Надеюсь, что они действительно больше любят природу, чем гранты.

Собиратели-коллекционеры. С гражданской точки зрения, они — тишисты. Значит, не о них здесь речь.

А вот автомобилисты — защитники японских машин и водителя Щербинского — молодцы. Граждане. Хоть еще только и просыпающиеся.

Казалось бы, главным социальным институтом посткоммунистической России должны были стать профсоюзы. Но сказать что-либо определенное о них трудно. Вот польская "Солидарность" — это да. Это независимые профсоюзы. А вот профсоюзы в одной колонне с "Единой Россией" 1 мая — социальные сапоги всмятку.

За 15 лет численность профессиональных союзов в России уменьшилась на 65%. Но во Франции в движении всего 20% работников. Однако оно очень эффективно. По крайней мере, с ролью протестной искры, из которой возгорается социальное пламя, французские профсоюзы справляются весьма умело. Значит, ни количество профсоюзов, ни их численность главным критерием социальной зрелости считаться не могут.

Забастовки. Здесь штиль. В январе — апреле 2006 года — всего четыре. Несколько ранее (в декабре 2005 — январе 2006 гг.) — вообще ноль. Напомню, в октябре 2005 — 2565 забастовок! С другой стороны, за весь 2005-й — 2575.

Где ты, президентская рать?

Вывод неутешительный. Гражданское общество у нас, конечно, зреет. И средний класс, конечно, растет. Будем ждать, когда созреет и вырастет? Времени нет. У страны в целом его нет. Значит, выращивать средний класс надо. И надежда здесь, в первую очередь, на государство.

Конечно, мне могут напомнить по горячим следам о хороших делах (точнее, пока инициативах) президента в области демографии. Что ж, как раз с точки зрения борьбы с бедностью — напоминание уместное. Но все это — точки-камешки. Политика должна быть не точечной. Как нас учат с министерских трибун. Так жили-управляли миллион лет до нашей эры.

Социальная политика в полном объеме — политика структурирования общества. Кто-то забежал за флажки — вернули. Отстал — подтянули. Это элементы тактики. Не более того. Нам пора переходить к главному. Структурировать общество так, чтобы мы стали страной среднего класса. А значит, гражданского общества. И конечно, социального правового государства.

Весь вопрос только в том, а хочет ли этого власть. Может, она считает, что поставит себя этим в положение унтер-офицерской вдовы? Ведь средний класс ведет себя с властью на равных.

Если так, то кто-нибудь нынешний правящий класс и его властвующих представителей обязательно высечет. Но очень хочется очередной гражданской порки в стране избежать.

Загрузка...