Бедность как порок

Бедные мы, бедные. И пока не станем богатыми, будем жить—выживать. По одежке протягивать ножки. Сейчас это модно — не быть популистом. Быть рационалистом. Как президент в своем послании. Вот я и подумал. Подойду-ка я к этому скорбному вопросу рационально. К тому же бедность — не порок. А с другой стороны... Бедность в богатой стране. На пеленки-распашонки не хватает. Нонсенс какой-то.

Региональное неравенство

Страна контрастов проявляет свое глубинное качество и здесь. Усть-Ордынский Бурятский национальный округ, с коим мы счастливо воссоединились, наработал в декабре 2005 года денежных доходов на душу населения аж 3395 рублей. Москва златоглавая — 39 763,9 рубля. То же в темпах продвижения экономики. Дагестан в 2004 году сделал два шага вперед и прирос промышленностью на 35,5%. А Эвенкия резко сдала. Ее шаг назад — 15,5%.

Возникает вопрос: почему такое неравенство? Факторы, ведущие в разные стороны, известны. Среди них половозрастной состав, количество детей и пенсионеров, образование и квалификация людей. Но главные — сам регион и тип поселения. Вырваться из региональной ловушки сложно. Чтобы уехать, надо быть где-то нужным. Если не пригодился, где родился, нужно найти сферу приложения сил в других пенатах. Но особенностью российской жизни является совпадение межотраслевой мобильности с региональной. Нефть у нас — это Западная Сибирь. А автомобили (до самого последнего времени) — только Поволжье. Смена местожительства часто подразумевает смену сферы занятости. Но это значит — новая квалификация и новое образование. А они стоят денег, времени и сил. При выпадении каждого из этих факторов все планы превращаются в мечтания. Вымирающие города и веси — типичный региональный пейзаж. Хронически пьяные "бывшие" (шахтеры, комбайнеры, токари-слесари и т.д.) — истинно народный тип нашего времени.

Эх, "проклятые" советские времена! Проблема мобильности решалась. По-разному. Беломорканал, Норильск, Колыма. Днепрогэс и БАМ. Ангарск и Шелехов. Зэки и комсомольцы. Спецпереселенцы. Ссыльные по самым экзотическим статьям и мотивам. Центр демографии и экологии человека свидетельствует — внутрироссийская миграция с 3,3 млн человек упала до 2 млн в 2002 году. Спорим о государственном распределении. А о чем спорить? По большому счету, не о чем. Государство поступало исходя из общественной цели: уравнять всех и вся. Пресловутая уравниловка, от которой побежали как черт от ладана.

Куда прибежали, известно. Есть Москва, Ленинградская область, Ханты-Мансийский и Ямало-Ненецкий округа. Там все неплохо. Во всех других субъектах — плохо или очень плохо. Вас это устраивает? Вам нужна такая дифференциация?

  • Любимый Иркутск — некогда интеллектуальная середина Сибири. Как он достиг своих вершин? А так же, как свалился с них. По распределению сюда ехали выпускники ведущих вузов. Наши — в аспирантуру в Ленинград, в Москву и т.д. Не прекращался поток командированных, выезжавших в институты повышения квалификации. Впрочем, любителям хвалить свое болото, потому что оно наше, а других чаще всего и не видел, — сейчас раздолье. Лучше быть первым в деревне, чем последним в городе? Неумирающая философия мыльной пены.

Конечно, вопреки всему гении по-прежнему рождаются в провинции, а умирают в Париже. Их единицы. Как всегда. А вот мастера, ремесленники, профессионалы из Парижа в провинцию ездить перестали. Более того, в благополучной Москве сформировался объемный рынок труда с космическими, по провинциальным меркам, зарплатами. В открывшуюся богатеющую столицу потянулись помимо гениев рядовые выпускники провинциальных вузов. Республики и области с их региональными заработками фактически замыкаются в своей беспросветной неперспективности. И такие регионы — почти все субъекты Федерации. К счастливой Московии, с ее исключительностью, примыкает еще пять "удавшихся" территорий с душевым денежным доходом 20—30 тыс. рублей в месяц. А неудачник пусть плачет и дальше?

Социальное неравенство

Социальное неравенство принимает различные, подчас неожиданные, формы. Притчей во языцех стала в последние месяцы реформа ЖКХ. По данным Росстата, оплата коммунальных услуг в 2004 году составила 8,3% расходов семьи. Можно написать — "лишь". Но фокус в том, что в социальной группе с доходами 1500 рублей на человека доля "коммуналки" уже 15%. А у тех, у кого доход более 13 тыс. рублей на человека, — лишь (вполне уместное "лишь") 5% расходов.

  • Траты, бросающие огромное большинство россиян вниз социальной лестницы, — на продукты питания. 41,7% бюджета россиян уходят на хлеб насущный. Против 12,7% у европейцев. Поэтому последние могут 8% денег приберечь на отдых. "Бездельникам" россиянам отдыхать не очень-то и "хочется". 1,6% бюджета для этой нужды, очевидно, им достаточно.

А как живется во власти?

"Бюрократ" у нас слово бранное. Каждый российский вождь-лидер-президент рано или поздно начинает обвинять во всех бедах бюрократов. Один из главных флагов борьбы за что угодно — борьба против бюрократов и бюрократии. Ильич (Ленин) предупреждал о "комчванстве" (антикоммунистическом перерождении людей во власти). Горбачев говорил о том, что "бюрократ тоже наш враг". Владимир Путин нашел вредителей, извините, противников, в той же, как он выразился, "надменной касте". Что интересно при этом, численность бюрократов уверенно растет, несмотря ни на что (и ни на кого). В 1994 году бюрократов было 1 млн при населении 148 млн человек. В 2005 году при 143-миллионном народе их стало 1 млн 462 тысячи. Доля выросла аж на 0,3%, до 1% населения. Это много? Столько же, сколько в Польше (0,7%), Чили (1%), Бразилии (1,5%), Китае (1,6%). И значительно меньше, чем в вожделенных Германии (6,1%), США (6,84%), социалистической Швеции (11,7%).

Интересно и другое сопоставление. В России бюрократическая пирамида наполовину состоит из федеральных чиновников. А вот у них — регионалов и муниципалов в 2—6 раз больше, чем федералов. Вывод прост. Стоять нам в очередях не настояться. Не только потому, что наши столоначальники оснащены хуже (факт). Но потому главным образом, что их мало. А работают они все хуже.

  • За прошлый год производительность труда в государственном секторе упала на 4%. По сектору в целом. Но в финансах упала лишь на 1%. В энергетике осталась прежней. В строительстве, гостиничном деле, сельском хозяйстве выросла аж на 10—15%. Чиновники и силовики стали хуже работать на 7%. А зарабатывать больше. "Средний" чиновник получает на 50% больше работника образования и на 70% больше, чем врач. Ну и куда стремится бюджетник, вне зависимости от профессии и квалификации? Правильно. В бюрократы.

Приватизированный бюджет

Подчинение государства чиновничьей касте вызывает деформации всех сфер жизни. Собственные социальные интересы касты выдаются за государственные. Целеполагание и целедостижение бюрократизируются. Общество начинает работать на "своих слуг". Бюджет, состоящий из налоговых поступлений, идущих от общества, становится средством перераспределения ВВП. Но не для достижения государственных (общих) целей и поддержания социально уязвимых групп населения. А для укрепления позиций бюрократии как класса и улучшения материального благосостояния чиновников. Смехотворно, но, к примеру, чиновники от спорта, завалив дело и с треском покинув захиревший хоккей и на ладан дышащий футбол, продолжают пользоваться всеми благами. И зарплатой, и служебным транспортом, и связью, и т.д. и т.п.

Иерархия и еще раз иерархия. Забрался высоко, упадешь "в соломку". А как иначе? Доходные источники собираются наверху. Что останется от федералов, получат регионалы. "Нефинансируемые мандаты" спускаются вниз. Естественно, что большая часть экономики и социальных программ развития "низлежащих" территорий остаются без денег. Ну а трансферты, дотации и субвенции по странному стечению обстоятельств достаются тем, кто угоден. А угоден тот, кто умеет жить по принципу "чего изволите". Статья бюджета "Государственное и муниципальное управление" обслуживает в первую очередь номенклатуру. То же и в социальном обеспечении, то же и в правоохранительной сфере. Везде есть аппарат. Его и содержим. Все остальное — по остаточному принципу.

Странно бедная страна

Наша проблема не в бедности как таковой. Хотя и в бедности постсоветской России тоже. Наша беда и позор — в экономической, административно-политической и социальной структурах общества. Живем по верному наблюдению Остапа Бендера: в стране ходят денежные знаки, и есть люди, у которых их много. Жалко, что таких у нас очень мало. Сто человек — 25% национального богатства. Такой плутократии нет нигде. Она явно не испытывает недостатка в мелочи. Может, поэтому у нас совершенно несусветный Стабилизационный фонд и нелепые по своим объемам золотовалютные резервы. Если мы строим капитализм и хотим его построить "как у людей", нужна действительная буржуазная и демократическая революция. И тогда будет все равно, как назовут систему. Народный капитализм или шведский социализм. Верно говорят: назови хоть горшком, только в печь не сажай.

Метки:
baikalpress_id:  5 266