Светкина семья

Света, бедная Света... Какая же ты, Света, дура... Это она о себе, сама Света — о себе, в третьем лице. Разговор, значится, по душам.

Ранее воскресное утро. И почему, интересно, по воскресеньям, когда можно поваляться до полудня, уже с семи, с половины восьмого сна ни в одном глазу? Человек, получается, как робот — его завели, словно будильник: положено тебе вставать в одно время, вот и валяй, вставай, хоть воскресенье, хоть вторник-понедельник — никакой разницы.

Света сидит на кухне и, поставив перед собой книжку — так, ничего особенного, миленький детективчик, вполне воскресное чтение — завтракает. Яичница, кусок сыра, кофе с молоком. Ужас — в смысле калорий. Ну и ладно, подумаешь. Станешь ты, Светочка, толстой бочкой, вот тогда и посмотрим — ладно или не ладно. Света, подумав, не вставая со стула — кухонька крошечная, тянется к холодильнику: что бы там еще выудить? Тихо там на полочках. Тихо, потому что никто не положил бедной Светочке ничего вкусного и питательного. А самой Свете по магазинам ходить или лень, или некогда. Потому что, во-первых, Света много работает, а во-вторых, много страдает. Причем страдания получаются неэстетические какие-то. Вот подруга Люся однажды страдала, так это вон как элегантно происходило: Люся жрать ничего не могла, прямо кусок в горло не лез, за неделю — минус десять кило. Получается, красота и двойная выгода: от мужика-подонка избавилась, и старые джинсы, заброшенные два года назад по причине невхождения в образ, мало того что как раз — болтаются. Вот это женщина. Трогательная.

А у Светы наоборот — она переживания заедает, ничего не поделаешь: ночью встает, как сомнамбула, и ест в темноте. Что попадется — все съест: что хлеб, что варенье, что холодные макароны. И лучше от еды не становится, еще хуже. Видела бы ты сейчас себя, Светочка. Ну и видела. Света поворачивается к зеркалу. Ну и что? Обычная тетка тридцати с небольшим лет. Ну, маечка драноватая, но чистая же. Может, стиль такой, гранж называется, гаражный то есть, в моде был лет пятнадцать назад. Судя по тому, чем торгуют в лавках, опять вернулся, дранье и заплаты. Ладно.

Обычная Света. Необычного в ней только то, что в данный период времени Света переживает расставание с человеком, который... которого... Или это тоже как раз обычно? Вон как шутила отважно:

— Поматросишь ты, Димочка, и бросишь.

А Димочка смотрел удивленными глазами.

— Невозможные у тебя шутки, — говорил.

* * *

Кстати, что она чувствовала тогда, когда насчет "бросишь" прохаживалась? В любом случае их расставание предполагалось. Одним только фактом предполагалось. Шесть лет, извините, разницы. Это когда тебе полтинник, даже, ладно, сороковник, не важно. Но парню то... Двадцать восемь и тридцать четыре. Почувствуйте разницу.

Светкина мать, в очередной раз продемонстрировав широту взглядов, только плечами пожала:

— Ну и что? Паспорт у мальца имеется? В армии отслужил? И что тогда дергаться?

Это Светка приехала к ней вздыхать-переживать. Мать говорит, что глупости все это. А Светка ей про то, что Димкины родители так не считают. Она тогда меньше всего думала о Диминых родителях, пока в конторе не нарисовалось все их семейство. Мама, папа и сестренка Валечка, студентка первого курса нархоза, кажется. Ждали, когда Светка выйдет, и машина следом к остановке. Вообще кино. Кино про шпионов. Первой вышла маменька. Нормальная женщина. Пока не взялась плакать и просить Светочку оставить ее сына в покое. Потом и папаша вылез из машинки: Валя, не надо, Валя. Светка не разобрала, кому это он, потому что эти две — и мать, и дочь — обе Вали. Имен, что ли, других не было? Какая-то нереальная сцена, правда? Света думала: люди любят друг друга — зачем тогда эта мелодрама индийская?

Светкина мать говорит:

— Грустно, конечно, но решать будет малец все-таки, Дима этот, — и добавила: — Валин сын и Валин брат.

Света вообще-то с матерью ничего такого обычно не обсуждает, мать вообще говорит, что не верит, что возможно это: мать и дочь — подружки не разлей вода. Всему, говорит, предел. Мать — чтоб воспитывать. Подружки — чтоб дружить. Обсуждать всю эту хрень девичью про мужиков. Она ведь Светке ни словечка не сказала про то, например, что тот мужик, за которого Света однажды пошла замуж, — герой совсем не Светкиного романа. Светка же тогда перед фактом:

— Ма, я замуж выхожу.

Самостоятельная вполне девушка, сама принимает решения. Замуж? Да пожалуйста. Светка всегда понимала одно — мать ей доверяет. Даже когда Светка была маленькая — и тогда доверяла. Верила безоговорочно. Во всяких там конфликтах мелких и крупных принимала сторону дочери. Насчет института так же было. Светка сказала — пойду работать после школы, потому что не знаю, куда идти поступать, может, я вообще тупая насчет учебы, вон в аттестате оценочки не очень. Мать согласилась: давай, только не болтайся, работать так работать. Тогда и зарабатывай сама, если уж взрослая. Светка, помнится, еще вякнула как-то насчет новых сапог. А мать ей:

— Светка, давай без обид, денег не жалко. Тем более и жалеть-то нечего. Но ты сама ведь решила.

Светка тогда жутко обиделась, прямо на весь мир разобиделась: никто не понимает, никто не любит, сапог никто не хочет купить. Подружки еще масла в огонь подливали. Одной пальтецо родители справили, другой тоже какую-то одежонку обновили. А Светка? Как обдергайка. Но мать даже бровью не повела. Светка попсиховала-попсиховала — и сама заработала себе и на сапоги, и на сумку, еще и косметики купила, в том числе и любимые духи матери "Мисс Диор", у барыг на барахолке взяла, не торгуясь.

* * *

А в институт поступила на следующий год. В общем, дальше все как у всех — жила у бабушки, отцовой матери, сам папенька давным-давно обосновался в городе Москве, променяв малую родину на столицу со всеми вытекающими благами цивилизации, но заплатить пришлось немалую цену. Был развод со Светкиной матерью, новая женитьба, о которой даже его родная мать предпочитала не говорить, как-то так его скрутили и новая жена, и столичная жизнь с ее ритуалами, в Иркутск он наведывался редко, жила с его матерью Светка. Сначала просто приходила навещать пару раз в неделю, потом чаще, а когда бабушка заболела, Светка даже академ взяла, чтобы ухаживать. Папенька появился за тот год пару раз, какой-то покоцанный жизнью, несмотря на шмотье и дорогие подарки, взгляд бегает. Грустно. Ходил для какого-то важного разговора к бывшей жене, пришел оттуда и напился на кухне в одиночку. Светка видела все это возвращение блудного сына, всех было жалко, всех — его, бабушку, мать, даже про то, что нужно было бы и себя пожалеть, забыла. Потом он, конечно, уехал.

В общем, умерла бабушка.

Замуж Светка вышла из любопытства. Это она, к сожалению, потом поняла. Ничего там не было интересного, обычная игра "в дом", как девочки садовского возраста играют. В основном все эти глупости про ремонт, куда летом поехать и что ты будешь на ужин. Отрабатывались навыки ведения домоводства в условиях замужней жизни. Однажды Светка поняла, что она изучила весь репертуар кинотеатров вдоль и поперек и не по одному разу. Света после работы шла в кино. Одна. Это вместо того чтобы нестись сломя голову к любимому мужу. Муж этот сидел перед телевизором как ни в чем не бывало. Иногда канючил, что ему надоели макароны-по флотски или борщ целую неделю. Светка пожимала плечами. Первое время еще от чувства вины жарила картошку, или там котлеты, или котлеты с картошкой. А потом поняла, что больше ничего в их жизни не будет — у Светки с этим вот конкретным человеком. Они и так мало разговаривали, раньше Светка думала, что они так просто чувствуют, молча и пронзительно. А чувствовал он, оказывается, одно — постоянный голод. Светка сказала, что ему совсем не такая жена нужна, и попросила, чтобы он выехал. Обошлось, к счастью, без разменов жилплощади, и то только потому, что, когда случился развод, у этого мужчины была уже женщина, она, оказывается, вообще давно была. Просто ему было лень что-то менять. Вот Светка, поменяв свою жизнь, заодно поменяла и его, и его женщины. Покажи это в кино, зрители бы обрыдались. Получилась вполне внятная история нелюбви и жалости. Зрительницы бы жалели Светку. Плакали бы, и тушь текла по щекам, они бы ее вытирали батистовыми платками. Все. Конец, Света.

* * *

После подобных историй самое главное — себя занять. Особенно полезен ремонт. Запах краски, новых обоев очень бодрит и внушает надежду на перемены. Еще в отпуск бы хорошо. Но Светка из тех людей, которым в тягость таскаться по городам и весям, пялиться на памятники архитектуры, ей в таких поездках одиноко очень делается, так, что хочется сразу же бежать на вокзал, в аэропорт, возвращаться хочется. Светка — не туристка совсем. Вот другое дело — с Димой. Потом уже поняла. Они даже в Ангарск выезжали, а чувство такого захватывающего приключения. Не говорю уже о Байкале. Потому что человеку не нужен космос, человеку нужен только человек. Классика. Светке нужен был Дима. Диме нужна была Светка. Любовь. Один человек, мужчина, встретил другого человека, женщину. Полюбил ее. Она полюбила. А потом выяснилось, что все неправильно, все неправильно абсолютно. И мама Валя так говорит, и сестра Валя если так не говорит, но думает. А отец курит и одно только твердит:

— Валя, не надо, Валя, ну пожалуйста.

Светка в их представлении какой-то монстр. Бедного мальчика соблазнила. У мальчика и паспорт есть, и армию он отслужил. Уже не смешно.

Они были такие счастливые. Светка — точно.

И что остается? Остается эта кухня, этот завтрак, этот детектив. И телефон, можно уставиться на телефон и понимать одно — не позвонит. Мать говорит — решает мужчина. Ты можешь только ждать. Она ждала неделю, две ждала. Он сказал — ему надо подумать. И исчез. Господи, Роден "Мыслитель". Нет, не так. Не надо так говорить про человека, который дорог. А что, что говорить?

Ладно. Есть уже не хотелось. Ни сыра, ни кофе с молоком, ни этой... фу, яичницы. Даже жалеть себя и то стало противно. Подумала о матери, вдруг поняла, что ужасно соскучилась.

— Мама! Ты что сейчас делаешь? Пошли в кино!

— В кино? Я сто лет не была в кино.

— А в кафе? Потом пойдем в кафе?

— И в кафе я не была сто лет...

И неважно им было, какой фильм, они даже на афишу не смотрели, и хорошо, что боевик и рядом визжали подростки. А в кафе вкусные пирожные.

— Спасибо, доченька. Такой денек ты устроила замечательный. Повторим как-нибудь?

Мама, бедная моя мама... Как я люблю тебя, как мало думаю, как редко звоню...

Было уже совсем темно, когда Света подходила к дому.

— Света, — окликнул ее знакомый голос.

— Димка, — прошептала она.

А дальше опять кино. И опять зрители могут достать платочки и нарыдаться всласть, потому что рядом с Димой стояли все — и отец его, и обе Вали, мать и сестра. Тоже практически плакали, просили прощения, и Светка плакала и тоже просила прощения.

Такие они, оказывается, все ревы — эта Светкина семья.

Комментарии

Нажмите "Отправить". В раcкрывшейся форме введите свое имя, нажмите "Войти". Вы представились сайту. Можете представиться через свои аккаунты в соцсетях. После этого пишите комментарий и снова жмите "Отправить" .

Система комментирования SigComments