Ну, за понимание!

Не знаю, как сейчас, но в пору моей молодости популярными были "этнические" анекдоты. Начинались они так: "Поспорили русский, немец и американец...". Анекдоты были жизнерадостны и патриотичны. По фабуле любого из них, русский, часто несмотря на дурь, брал всегда верх. Но главное не в том. В этих анекдотах присутствовали не "всечеловеки", а нормальные персонажи с особым менталитетом, собственной шкалой ценностей. Было действительно ясно: что русскому хорошо, то немцу (американцу, китайцу и т.д.) — смерть.

Bellum omnium contra omnes

Совсем другое дело идеология, агитация, пропаганда тех лет. Сплошной интернационализм. И даже отрицание национального. "Свинарка и пастух", например. Или размышления Макара Нагульного в "Поднятой целине" о том, что в будущем все будут "приятно смуглявыми". А белых и черных, значит, не будет и вовсе. В общем, все на Земле сольются в дружеско-любовном экстазе. Ан нет! Не сливаются! События последних лет, месяцев, дней возгоняют другие порывы. Прямо противоположные. Настоящая bellum omnium contra omnes. Война всех против всех.

И вот уже X Всемирный русский народный собор принимает Декларацию о правах и достоинствах человека. Заметьте, не православного, а любого. Мостит мостки между людьми разных вер. За что борзописцы из "либерально-правозащитного" лагеря начинают строчить на церковь доносы. Ибо христианская церковь пытается "в очередной раз закинуть удочку на счет желательной смены вех в российском общественном сознании".

Как вам цитатка из "Известий"?! Не иначе как господин-товарищ автор цитатки учился у тов. Ярославского. Был такой пламенный атеист-"религиовед", возглавлявший "Союз воинствующих безбожников", разрушителей церквей. Православных в первую очередь. Естественно, что поле для полемики бесконечное. Края не видно. Но, на мой взгляд, все полемисты: и "справа", и "слева", и "в центре" — отталкиваются всегда от одного решения. Решения вопроса о границах универсалий (всеобщих понятий) и их иерархии. В конечном же счете остается одна универсалия "единое человечество" и критерии ее измерения.

Единое человечество есть

Это очень старая точка зрения. В европейской мысли она существует с середины XVIII века и теснейшим образом связана с идеей прогресса. Восхождения от простого к сложному, от несовершенного к совершенному. От дикости к варварству и дальше — к цивилизации. Крупнейший вклад в это мировоззрение внес гений Гегеля. После него лишь единицы мыслителей сомневались в универсальной (единой) человеческой истории. Для всех гегельянцев история — это прогрессивное восхождение человечества. Критерием прогресса выступает степень осознания свободы. При этом всегда есть нация (государство), идущая впереди и тянущая за собой остальных. Ровно так же прогрессистски понимал историю человечества Карл Маркс. Или Огюст Конт. Так же ее понимают крупнейшие социальные мыслители XX века К.Поппер, У.Ростоу, Д.Белл, О.Тоффлер, А.Турен. Так же о человечестве думают в Белом доме.

  • "Стратегия национальной безопасности США" насквозь идеологична. Америка — светоч свободы и демократии. И воевать она будет не только за нефть, но и по "зову сердца". И, кажется, на американском (и демократическом, и республиканском) верху никто не сомневается, что миссия выполнима.

Единого человечества нет

Одним из первых так решил Н.Данилевский. На самом деле и всемирная история, и единое человечество — миф. Реальны локально-исторические типы (цивилизации). Они различаются между собой языком, религией, политикой, социально-экономической жизнью. Они находятся в постоянной борьбе с природой и между собой.

  • Представляя разные системы ценностей, цивилизации влияют друг на друга. Но и только. Их "начала" уникальны и не передаются народам другого типа.

Каждая цивилизация проходит через метаморфозы: возмужание — дряхление — гибель. История есть смена культурно-исторических типов. По пути Н.Данилевского (и Н.Погодина) пошли О.Шпенглер и Ф.Ницше. Освальд Шпенглер в замечательной книге "Закат Европы" обогатил проблему оригинальным видением трансформации живой культуры в механистическую цивилизацию.

Единого человечества нет, но оно может быть

Так думали и думают К.Ясперс, Л.Васильев, А.Абдель Малек, Ш.Айзенштадт, Л.Дюмон, А.Тойнби. Сегодня история — это сложная конфигурация локальных цивилизаций. Но в дальнейшем, перспективе, единое человечество возможно. Оно появится как результат становления единой духовной сущности. Может быть, через рождение экуменической религии. Пока же мироцелостность — это взаимосвязь равноценных цивилизаций (А.Абдель Малек). Впрочем, Л.Дюмон думает иначе. Он выделяет "господствующую цивилизацию" и порождаемые ею смешанные и дегенерированные формы.

Континент Россия

А где же мы? Что же Россия? Не смешно, но мы до сих пор не определились. Не самоидентифицировались. Существует, по крайней мере, три ответа на вопрос "Кто мы?".

Первый — в русле гегельянско-прогрессистского понимания истории. По нему, мы европейцы. Только пока еще плохие. Нам надо поступить на выучку к капитализму. Перенести на родную почву плоды просвещения. Так и таскаем. С Петра I до Владимира II. А воз и ныне там.

  • Проблема в том, что наши западники очарованы именно "плодами" просвещения. Но ведь за ними скрывается творческий процесс. И им надо овладеть. Но не получается.

Тем не менее подражание готовым формам, их фетишизация остаются главным делом наших "европейцев". В результате происходит атрофия собственных творческих потенций. Деградация культуры. Всплеск утопических настроений. Вот почему так ненавистна русскому западнику Русская православная церковь. Он боится, что рядом с ней выглядит глубоко порочным. Отсюда способ действия реформатора-западника — брутальный революционизм. Не случайно большевики называли Петра I первым большевиком на троне. Мы, к сожалению, цепочку можем протянуть от Петра через большевиков к "героям" реформ 90-х годов XX века. Герои 90-х! Рынок, демократия, право, права человека, еще пара-тройка клише — вот и весь ваш багаж. Народ, конечно, плох и вас не достоин. Кто вас поймет и кто вам поможет? Разумеется, Вашингтонский областной комитет всемирной демократизации и капитализации Земли.

Другой ответ на вопрос "Кто мы?" дали еще в XIX в. славянофилы. Для них характерно, в первую очередь, художественное восприятие жизни. Высшая идея воплощает себя в оригинальном, уникальном творении. Каждому народу принадлежит особая миссия. Его историческое существование оправдано уже тем, что неповторимо. Народ в этом смысле подобен человеку. "Да здравствует каждая народность!" — восклицал Константин Аксаков. Наряду с другими славянофилами: П.В.Киреевским, А.Ф.Гельфердингом, О.Ф.Миллером, П.А.Безсоновым — он известен своими исследованиями в области этнографии и фольклора. Возможно, в них — былинах, сказках, лирических и обрядовых песнях, сказах, частушках, пословицах, поговорках, загадках — больше, чем в чем-либо ином, скрывается душа народа, его национальный дух (характер). Которые так трудно исследовать, но гораздо легче почувствовать. Совершенно не случайно именно в русле славянофильства появляется теория культурно-исторических типов. Думается, в начале XXI в. не вызывает сомнений то, что каждый цивилизационный тип выражает идею человека по-своему и только совокупность их составляет нечто всечеловеческое. Наивный европоцентризм может одерживать победы только тогда, когда гуманитарное знание находится в плену просвещенческих идей. В то время как западничество всегда выступает усердным учеником, славянофилы, во многом интуитивно, а во многом благодаря своей приверженности религиозным ценностям православия, положили основания русской оригинальной философской мысли.

Крушение России в 1917—1920 гг. заставило по-новому формулировать задачу: "Надо понять, что позади нас не история города Глупова, а трагическая история великой страны, ущербленная, изувеченная, но все же великая история. Эту историю предстоит написать заново". Выполнить это задание взялись евразийцы. Мы — это мы. Мы такие же миссионеры, как американцы. Мы уверены, что история толкается именно в наши ворота. Что в великом подвиге труда и свершения Россия раскроет миру некую общечеловеческую правду. Естественно, что экономическая жизнь общества, техника, технология выносятся за скобки разговора. Самоочевидно, что любая развитая экономика — "западная". Но не она определяет сущность нации (государства). Сущность — культурная самобытность (своеобычность). Отдавая в культуре и экономике приоритет личности (последовательный индивидуализм), общим объединяющим мирским настроением евразийцы провозглашают национализм. Слово затасканное. Почти опасное. Но стоит ли отдавать его на откуп негодяям?

Петр Савицкий писал: "В делах мирских настроение наше есть настроение национализма. Но его мы не хотим заключить в узких рамках национального шовинизма. Более того, мы думаем, что стихийный и творческий национализм российский по самой природе своей расторгает и разрывает стеснительные для него рамки "национализмов" западноевропейского масштаба, что даже в этническом смысле он плещет так же широко, как широко расплескались по лицу земному леса и степи России... и свой национализм мы обращаем как к субъекту не только к "славянам", но к целому кругу народов "евразийского" мира, между которыми народ российский занимает срединное положение.

  • Русские люди и люди народов российского мира не суть ни европейцы, ни азиаты. Сливаясь с родною и окружающей национальной стихией культуры и жизни, мы не стыдимся признать себя евразийцами".

Так чем же пугает Всемирный русский народный собор западников?

Ответ может быть только один — в симфонии народов, в венке культур нет места подражательству. Значит, нужно либо возвращаться к истокам, совершать тяжелую внутреннюю работу. Либо уходить со сцены. А этого ой как не хочется. Впрочем, многим уже и категорический императив Канта не по зубам. И понятие "греха" не абсолютно. Значит, тост "За понимание!" не про них.

Загрузка...