Иркутянка прошла войну

Иркутский дизайнер Татьяна Домазетович стала очевидцем войны в Югославии

Татьяна, дипломированный архитектор, познакомилась со своим будущим мужем югославом Данилой Домазетовичем на строительном объекте. В 1990 году югославская фирма "Первогорец" строила обувную фабрику в пади Топке, чтобы иркутяне могли не доставать югославские сапожки, а носить такую же качественную обувь, какую носили в то время югославы. Но перестройка превратила фабрику в замороженный объект. Татьяна и Данило зарегистрировали свой брак и уехали в Югославию. И только там Татьяна узнала, что муж выкрал ее из Сибири.

Рай на Балканах

— Он взял билеты в один конец, — вспоминает Татьяна. — А дома признался, что уволился из фирмы "Первогорец" еще в Иркутске и возвращаться не собирается.

Но Татьяна не сильно расстраивалась. Хотя в Югославию она приехала в январе, отнюдь не в разгар курортного сезона, многое в этой стране ее поразило до глубины души.

Во-первых, это была природа. В январе на побережье Адриатики зеленели пальмы, берег был весь в зелени.

— У нас сейчас некрасиво, — говорил Данило. — Ты увидишь, сколько у нас будет цветов, когда придет весна.

Татьяна стала рисовать акварелью. "Там невозможно не быть художником, — говорит она. — Югославия настолько прекрасна, что рука сама тянется за кистью".

Второе, что поразило иркутянку, было отношение к русским. Супруги Домазетовичи поселились в городе Буда. У них родилась дочь Тамара. Маленький городишко на пятнадцать тысяч жителей быстро облетела весть, что приехала русская.

— Когда я шла по улице, совершенно незнакомые люди приветствовали меня: "Здраво!", — вспоминает Татьяна. — Если я шла с дочкой, ей все дарили подарки. Кто бананчик, кто куклу. Любовь к нам, к русским, была удивительной. Такого поклонения я не встречала даже ни в одной советской республике.

Потом Данило рассказал жене, что братство с русскими у югославов в крови. Черногория граничит с воинственными турками, от которых Россия всегда спасала Балканы. Все войны с Турцией русские вели совместно с Черногорией. "Черногорцы и сербы — очень хорошие воины", — с гордостью говорил Данило. Кроме того, Косово в Европе имеет такую же славу, как Киев, с которого началась Киевская Русь. Косово — это первое древнейшее поселение славян в Европе. Кстати, югославский король Петр Негаш и российская императрица Екатерина Вторая были родственниками.

Ошибка Броз Тито

Иосип Броз Тито — генеральный секретарь компартии Югославии и народного веча (правительства), после Второй мировой войны сумел создать для югославов достойную жизнь.

— Меня удивляло, — признается Татьяна, — что рабочий день в Югославии заканчивался в два-три часа дня. После обеда все — и молодые, и старые, и даже дети — ложились спать. В "сончас" нельзя было звонить кому-либо, нельзя было кого-то беспокоить. Только в пять часов югославы начинали ходить друг к другу в гости, общаться.

Оказалось, что у мужа Данилы много родственников. Его родной брат Андрей был заместителем директора завода "белой техники", градообразующего предприятия, где выпускали холодильники, стиральные машины-автоматы и электроплиты для дома. А жена Андрея, Зорица, была главным конструктором на этом заводе. С утра дочки Ясная и София были в школе, а в обед вся семья собиралась за одним столом. Часто гостила в семье Домазетовичей и племянница Ягода. Необычные имена, очень теплые семейные отношения привлекали Татьяну с Данилой и Тамарой в дом Домазетовичей.

— Югославы очень любят детей, — рассказывает Татьяна. — Они живут для них. Постоянно в доме стряпают, покупают дорогие игры, просто часами общаются. Если бы после войны Броз Тито не поселил в Косово сто албанских семей, рай на Балканах мог бы длиться довольно долго.

Албанцы — мусульмане, в их семьях традиционно от пятнадцати до двадцати детей. Кроме того, они фанатично преданы своей вере, своим обычаям. Поселившись в Югославии после войны, они заполонили Косово. Начали диктовать свои условия сербам, вытеснять их с родных земель. Вспыхнули этнические конфликты. Броз Тито не дожил до того времени, когда мусульмане-албанцы в его родной Югославии устроили жуткую резню. Они отрезали головы беременным сербкам на мосту через реку и сбрасывали трупы в воду. Река в тот день была красной от крови.

Война

Война началась неожиданно. Татьяна вспоминает, что напротив югославского города Бар была натовская база в итальянском городе Бари. Между городами ходил паром. И югославки частенько ездили в Бари погулять по итальянским бутикам. Однажды утром с аэродрома в Бари стали подниматься в воздух натовские истребители.

— Завыли сирены. Все люди вышли на улицы, — вспоминает Татьяна. — Задрав голову к небу, все гадали, куда упадут бомбы. На нас или дальше?

Истребители, минуя Черногорию, летели в Сербию. Там бомбили заводы, аэродромы, мосты, фармацевтические фабрики. Бомбили расчетливо и хладнокровно, действуя строго по намеченному плану. Казалось, что задача натовских летчиков — не прекращение конфликта между мусульманами и христианами, а полное разрушение промышленности страны. Что и было успешно сделано.

Почему русские нам не помогают?

— Все же я решила не возвращаться в Россию, — признается Татьяна, — ведь никто не верил, что война продлится долго.

Теперь к Татьяне подходили люди с вопросами, на которые она не могла ответить:

— Почему русские так ведут себя? Почему не помогут нам оружием, самолетами, танками? Нам не нужны добровольцы, воевать мы умеем сами!

Татьяна не знала, что в России идет такая же война. Только без натовских истребителей, потому что у нас все-таки был ядерный щит. Но отечественную промышленность он все же не спас.

Побег в Хорватию

Через несколько дней по Буде поползли слухи, что НАТО подтянуло к границам Черногории танки.

— Я поняла, что надо бежать в Хорватию, — говорит Татьяна. — Из Белграда улететь уже было невозможно, аэродром был занят военными самолетами американцев.

Подхватив дочку на руки, Татьяна села в автобус, идущий в Хорватию. Данило мобилизовали на войну.

— Наш автобус десять раз останавливали американские автоматчики, — вспоминает Татьяна. — У меня был с собой российский паспорт, который мог стать моим последним документом в жизни. Дочка плакала, она сильно испугалась. Я потом несколько лет лечила ее от сильнейшего нервного стресса, который она пережила за те двадцать часов, которые мы ехали по захваченной натовцами Югославии.

Данило успел созвониться с друзьями, которые жили в окрестных городках. Татьяну и Тамару встречали в каждом городе друзья Домазетовичей и морально поддерживали.

Страх за спиной

В автобусе Татьяна с удивлением слушала по радио новости о событиях в Югославии. Натовские войска выступали этакими "голубками мира", которые вмешались в этнический конфликт с целью затушить его.

— На самом деле все было не так, — говорит Татьяна. — Мы ехали в автобусе по захваченной американцами и немцами Югославии, а за нами дыбом вставал асфальт. Автобусы с беженцами бомбили с воздуха. Они знали, что беженцы — в основном русские и сербы. Мы просто каким-то чудом остались живы.

Весь сыр-бор разгорелся из-за Косово, которое албанцы превратили в центр наркобизнеса. Дело в том, что албанцы традиционно занимаются наркоторговлей, как у нас цыгане. И сегодня древнейшее славянское поселение превращено в отстойник, в перевалочную базу для наркобарыг.

— Когда мы ехали по Сербии, я ужаснулась увиденному, — рассказывает Татьяна. — Там не было ни одного целого здания — все как решето. Ни одного живого места.

Но наконец автобус с беженцами приблизился к границе Хорватии. Слухи не были ложными: вдоль границы стояли натовские танки, автобус встречали автоматчики. У Татьяны оказалось с собой приглашение консула Хорватии, загодя сделанное Данилой еще в Буде, и ее с дочкой пропустили.

— Я шла через мост и не верила, что мы спасены, — говорит Татьяна. — В Цетине нам удалось снять комнату в доме у старика со старушкой. Они оказались очень хорошими людьми, приютили нас.

Тамара сразу уснула, только коснулась головой подушки, а Татьяна закрыла дверь на ключ и задвинула ее тяжелым платяным шкафом.

— Я не спала двое суток, потому что ждала, что к нам вот-вот ворвутся и снова начнут допрашивать и проверять документы.

Через два дня Татьяна с дочкой смогли улететь в Москву.

Что ждет Югославию?

Через некоторое время Татьяна с дочерью вернулась в Югославию. Она узнала, что завод, на котором работали Домазетовичи, полностью разрушен и восстановлению не подлежит. Зорица и Андрей остались на улице, как и пятнадцать тысяч жителей городка Буда. Им каждый месяц выплачивают "миротворческие" двести долларов, чтобы не умерли с голоду.

Кроме того, Домазетовичи сдают в аренду несколько комнат в своем доме студентам — тем и живут.

— В Югославии не стало своего производства, — рассказывает Татьяна, — и сюда хлынул поток иностранного ширпотреба. В основном китайского и турецкого. Благополучная Европа тоже не осталась в убытке. Сюда поехали консервы и генетически измененные продукты из всех стран натовского блока.

— Единственное, что осталось в Югославии, — это продукты сельского хозяйства, — рассказывает Татьяна. — Мясо и молоко здесь свои, лучшего качества. Выращивается много фруктов и овощей.

В Югославии стали появляться китайцы. Если в 1991-м их были считанные единицы, то теперь они расселяются целыми поселками. У них свои рынки, свои магазины. Они начинают принимать активное участие в жизни страны. Косово стало столицей наркобизнеса. Как таковой Югославии уже давно нет. Теперь пять отдельных стран, образовавшихся после развала страны, воюют за территории, которые когда-то принадлежали единой Югославии.

Новые русские хозяева

Сегодня югославам осталось только вспоминать о том, как хорошо они жили до 1991 года. Например, сосед Домазетовичей, шофер рейсового автобуса, получал три тысячи марок в месяц. А подруга Татьяны, которая работает на станции переливания крови в Буде, говорит, что получала 2 тысячи марок в месяц. Получив зарплату, шла по магазинам и тратила сколько хотела.

— Я через год после окончания медучилища купила себе машину, — говорит югославка. — Купила бы квартиру, если бы знала, что мы так обнищаем. А тогда у меня был ветер в голове: я объездила всю Европу, побывала на всех мировых курортах.

Теперь в Югославии стали появляться русские. Но совсем не те, которые ехали сюда добровольцами спасать страну от натовских захватчиков. Русские новые. Они прилетают сюда на собственных самолетах и скупают дома и земли на побережье Адриатики.

— Именно русские взвинтили там цены на недвижимость, — утверждает Татьяна. — Они купили крупнейшую гостиницу на Балканах "Монте-Негро". Цена за квадратный метр жилья теперь составляет здесь 1600 евро. Но югославы согласны продать все свое добро русским, только бы не купили китайцы или албанцы. Они страшно боятся новой резни.

Что нас ждет?

Осенью этого года Татьяна приехала в Иркутск, чтобы подзаработать. Она первоклассный архитектор, занимается реконструкцией бассейна "Изумруд" и еще несколькими объектами. Говорит, что, как только закончит работу, сразу уедет в Югославию.

— Я думаю, что там все-таки легче выжить. Хотя что здесь, что там теперь одна и та же картина: промышленность развалена, безработица, наркотиками торгуют "тайно" на глазах у всех. Наркоманы, китайцы и СПИД — это реальность не только Югославии, но и России.

На вопрос, что же держит ее в Югославии, она отвечает:

— Люди. И образ жизни. Там люди живут, занимаются домом, детьми, любимым делом. А здесь — выживают. Я выхожу из дома в семь и возвращаюсь в семь. Я совсем не вижу своих детей, бегаю по городу как загнанная лошадь. А в Югославии можно просто жить. И наслаждаться тем, что ты живешь, что вокруг — сказочная природа и добрые люди.

Несмотря на то что в 2006 году состоится еще один референдум, который разделит бывшую Югославию еще на несколько частей, Татьяна хочет вернуться. Несмотря на то что НАТО теперь имеет там свои базы. Несмотря на то что ее родным негде работать. Она говорит, что хочет посвятить свою жизнь живописи, детям, общению с родными. А в Югославии это все еще возможно.

Рабочий день в Югославии заканчивался в два-три часа дня. После обеда все — и молодые, и старые — ложились спать. В "сончас" нельзя было звонить кому-либо, нельзя было кого-то беспокоить. Только в пять часов югославы начинали ходить друг к другу в гости, общаться.

Братство с русскими у югославов в крови. Черногория граничит с воинственными турками, от которых Балканы всегда спасала Россия. Все войны с Турцией русские вели совместно с Черногорией. Кстати, югославский король Петр Негаш и российская императрица Екатерина Вторая были родственниками.

Завод, на котором работали Домазетовичи, был полностью разрушен и восстановлению не подлежит. Родственники Татьяны Зорица и Андрей остались на улице, как и пятнадцать тысяч жителей городка Буда. Теперь им каждый месяц выплачивают "миротворческие" двести долларов, чтобы не умерли с голоду.

Метки:
baikalpress_id:  28 153
Загрузка...