Налог на бедность

Я не сразу согласился с предложением главного редактора "Пятницы" Алены Огневой высказаться под этой рубрикой о ситуации в армии в связи с жутким происшествием в Челябинском танковом училище. Хотя, казалось бы, есть какие-то совершенно очевидные вещи, которые и надо обозначить. Тем более имеется собственный армейский опыт. Сам был когда-то и молодым солдатом, и "дедом".

Дело в том, что самое страшное, на мой взгляд, в этой челябинской трагедии — какая-то обреченность, с которой приняло произошедшее общество. Обреченность, которая гарантирует неоднократное повторение в разных вариантах подобных происшествий. Обреченность, которая заставит даже пока еще сомневающихся родителей делать все возможное и невозможное, чтобы их ребенок не попал в армию.

В нынешней нашей армии солдат, рядовой, по большому счету, никому не нужен. Ни генералам, по численности которых на душу населения мы в последние годы побили всякие мыслимые и немыслимые рекорды. Потому что генералами сейчас становятся, видимо, за какие-то заслуги, совершенно не связанные с "боевой и политической". Ни младшим офицерам, которые и должны быть ближе всех к солдату. Потому что офицеры заняты проблемой элементарного выживания, и тут не до
какого-то там солдата. Ни тем, кто себя называет или считает элитой общества. Потому что их дети давно уже не служат в армии. Армия сейчас комплектуется за счет призыва детей из бедных и неблагополучных семей. Как уже говорят, служба сейчас — своеобразный налог на бедность.

После челябинской трагедии не было даже какой-то более-менее серьезной попытки изобразить приличную мину при плохой игре. Члены новоиспеченной Общественной палаты не потребовали созыва внеочередного заседания. Депутаты не устроили жарких дебатов и даже не пригласили к себе министра обороны. А министр, узнавший о ЧП из газет, в свою очередь и сам не подал прошение об отставке и главкома Сухопутных войск не уволил. Увы, но, перефразируя высказывание Бернарда Шоу, можно сказать, что российский солдат выстоит против кого угодно, но только не против российского Министерства обороны.

А все эти разговоры о борьбе с дедовщиной на самом деле элементарная маскировка отсутствия реальной работы. Потому что бороться с дедовщиной так же глупо и бессмысленно, как бороться с восходом солнца. Дедовщина в армии была, есть и будет. Более того, без дедовщины ни одна армия мира просто не сможет существовать. Это довольно жесткая, но неизбежная форма самоорганизации и саморегуляции однородного по возрасту и закрытого от внешнего воздействия коллектива. Главное — не менее жесткие условия, ограничивающие дедовщину определенными рамками.

В Советской армии тоже бывало всякое, но мне, например, довелось в начале восьмидесятых служить в части, где эти самые условия были. И следили за их соблюдением офицеры. Именно так, с большой буквы. Многих из них, хотя прошло почти 25 лет, я помню по именам и с благодарностью вспоминаю.

А то, что произошло в Челябинском танковом училище и что сейчас происходит в некоторых других частях, но просто не попадает в прессу, — это не дедовщина. Это садизм, это преступление. И именно так это и должно называться. И со стороны командиров это не сокрытие фактов дедовщины, а сокрытие преступления и преступников, то есть фактически — соучастие в преступлении.

Но, похоже, по-настоящему бороться с преступниками в армии и добиваться их наказания будут только матери и отцы попавших в беду солдат. Бедные, в прямом и переносном смысле, бедные матери и отцы. Что они смогут сделать? Так же, как и их бедные дети, наши единственные защитники. Других нет и не будет. Вот только захотят ли они в случае чего защищать при таком к ним отношении? Неужели история действительно ничему не учит, а чувство самосохранения у "элиты" атрофировалось из-за вседозволенности. Ведь сто лет назад тогдашняя "элита" тоже была уверена в своем незыблемом положении, защищаемом "быдлом" с ружьем...

Метки:
baikalpress_id:  44 268