Допинг для памяти

Ученые исследуют нейронные основы памяти и обещают создать лекарства, которые резко улучшат ее работу. Неужели мы будем усваивать огромные объемы информации, просто глотая таблетки?

Уникальная личность

В 1920-е годы в одной из московских газет работал репортером скромный человек по имени Соломон Шерешевский. Если бы кто-то сказал ему, что он обладает феноменальными способностями, Соломон просто не поверил бы: ну, память хорошая, что тут такого особенного... Как-то редактор, распределяя задания на день, заметил, что Шерешевский слушает, но ничего не записывает. "Вы же что-нибудь забудете или напутаете!" — возмутился он. "Нет", — ответил Шерешевский и повторил слово в слово длинный список дел.

Редактор понял, что память этого человека уникальна и направил его в лабораторию начинающего психолога Александра Лурии.

Лурия наблюдал Шерешевского на протяжении почти 30 лет. В 1968 году маститый ученый рассказал о своих многолетних наблюдениях за Шерешевским в "Маленькой книге о большой памяти". "Я предложил Ш. ряд слов, затем чисел, затем букв, которые либо медленно прочитывал, либо предъявлял в написанном виде. Он внимательно выслушивал ряд или прочитывал его и затем в точном порядке повторял предложенный материал. Я увеличил число предъявляемых ему элементов, давал 30,50, 70 слов или чисел — это не вызывало никаких затруднений...

Оказалось, что память Ш. не имеет ясных границ не только в своем объеме, но и в прочности удержания следов. Опыты показали, что он с успехом — и без заметного труда — может воспроизводить любой длинный ряд слов, данных ему неделю, месяц, год, много лет назад".

В 1937 году Шерешевского попросили запомнить на слух первую строфу "Божественной комедии" Данте. Через 15 лет он с легкостью повторил ее, причем произношение, ударения, интонации, были безупречны, хотя по-итальянски Шерешевский не знал ни слова.

Прощай, память

Такие феноменальные способности к запоминанию повергают нас, обычных людей, в изумление, вызывают зависть. Мы ведь то и дело жалуемся на память, голова у нас, дескать, "как решето". Судорожно ищем телефон врача, к которому ходим годами, испытываем неловкость при встрече с новым коллегой (он же сказал вчера, как его зовут!), тупо зубрим английские слова и не в состоянии пересказать сюжет фильма, который видели всего неделю назад.

Даже те из нас, кто в молодости отличался хорошей памятью, с годами теряют ее. Способность к запоминанию начинает снижаться лет с двадцати — поначалу незаметно, но к сорока мы уже шутим о "раннем склерозе" и "провалах в памяти". Утрата некогда прочитанного и выученного, пробелы в знаниях очень осложняют жизнь в обществе, в котором нынче больше всего ценят не драгоценные металлы и даже не энергоносители, а информацию. Хорошая память дает огромные преимущества при обучении (в школе, в университете), в продвижении по службе.

Еще во времена античности люди пробовали бороться с забвением, используя так называемую мнемотехнику (от греческого "тпете" — память). Искусство запоминания появилось как неотъемлемая часть ораторского искусства, ведь тогда еще не знали, что речи можно читать по бумажке. По свидетельству Платона, Сократ говорил, что записи разрушают память, а тот, кто пользуется ими, становится забывчивым.

Сегодня на первый план выходит биомедицинский подход к проблеме. За последние десятилетия нейробиологи, психологи и врачи далеко продвинулись в изучении человеческого мозга. Они познают механизмы функционирования памяти, способы накопления информации, исследуют каждую извилину серого вещества.

Если ученые сумеют управлять биохимическими процессами, проходящими в мозге, это облегчит жизнь не только больным, страдающим потерей памяти, но и позволит здоровым людям пользоваться всеми преимуществами более быстрого и четкого мышления. Взрослые будут легче справляться с самой ответственной и сложной работой, а любой школьник сможет без труда сдать экзамен по физике.

Лауреат Нобелевской премии 2000 года в области физиологии Эрик Кэндел и психофармаколог Барбара Саакян считают, что новые возможности влиять на работу человеческого мозга "могут так же изменить ход мировой истории, как изобретение пороха, механизация производства в эпоху промышленной революции или открытие ДНК".

Что добавляют нам "чудо-добавки"?

Вокруг так называемых нейроусилителей ведутся горячие споры. Как все это отразится на здоровье человека? И это не единственная проблема.

Что если средства для улучшения памяти окажутся доступны только богатым? Это приведет к возникновению в обществе новых форм неравенства — уже не социального, а интеллектуального. И не наступит ли день, когда мы будем просто вынуждены глотать пилюли, чтобы добиться необходимой производительности труда?

А ведь первое поколение лекарств "для ума" уже давно и успешно продается в магазинах. Например, известные человечеству с незапамятных времен чай и кофе содержат кофеин, возбуждающий сердечно-сосудистую и центральную нервную системы. В последнее время в моду вошел гинкго — экстракт из листьев растущего в Корее, Китае и Японии дерева Gin/ego biloba. Только в 2002 году немецкие врачи выписали его своим пациентам на сумму 83 миллиона евро! Добавим сюда еще массу других капсул и стимулирующих чаев, которые можно купить в любой аптеке без рецепта.

Вот только эффективность таких препаратов вызывает большие сомнения. Психолог Пол Голд из Иллинойского университета пытался разобраться в этом вопросе и пришел к выводу: "Имеющихся на сегодняшний день данных недостаточно, чтобы подтвердить или опровергнуть действенность таких лекарств. В любом случае, очевидно, что особого влияния на нашу умственную деятельность они не оказывают".

Однако скептическое отношение ученых к smart drugs — "лекарствам для ума", нимало не тревожит их производителей. Они кричат на всех углах, что гинкго, а также другие чудо-добавки, смеси аминокислот, витамины, липиды, лецитин и иные вещества растительного происхождения питают наш мозг и повышают умственные способности.

Кто будет первым

Между фармацевтическими компаниями, которые наперегонки ищут эффективное и безвредное лекарство для улучшения памяти, в последние годы возникла серьезная конкуренция.

Одному из основателей компании Memory Pharmaceuticals, нобелевскому лауреату Эрику Кэнделу удалось выяснить, какие факторы влияют на эффективность межнейронных контактов — синапсов, и определить биохимические механизмы кратковременной и долговременной памяти.

Мозг человека слишком сложно устроен, он насчитывает примерно 100 млрд нервных клеток. Поэтому Эрик Кэндел избрал более простой объект исследований — моллюска морского зайца, нервная система которого состоит всего-навсего из 20 тыс. нейронов.

Сам Кэндел говорит: "Хотя морской заяц весьма похож на картофелину с ушами, это довольно сообразительное существо. Наблюдая за мозгом этой гигантской улитки, мы сумели выявить на примере в общем-то примитивного организма некоторые особенности процессов обучения".

Кэндел установил, что важную роль в механизмах долговременной памяти играет белок CREB. Когда в нервные клетки морского зайца внедряли молекулы, нейтрализующие CREB, память моллюска нарушалась. Кстати, и мыши, у которых отсутствовал ген, отвечающий за выработку CREB, быстро забывали, где находится корм.

Кэнделу удалось обнаружить и субстанцию, которая в конечном счете активирует CREB. Она получила название MEM 1414. Это, как считают специалисты Memory Pharmaceuticals, позволит нормализовать действие механизмов долгосрочной памяти — по крайней мере, у животных. Однако появлялись сообщения, что уже начаты лабораторные эксперименты с людьми.

На изучение CREB делает ставку и конкурирующая с Memory Pharmaceuticals фармацевтическая компания Helicon. А вот внимание фирмы Cortex, наоборот, сосредоточено на начальной фазе воспоминаний. В лабораториях Cortex изучают АМРА-рецепторы — своеобразные "антенны" для приема химических сигналов и Д/МПА-рецепторы, с помощью которых в нервную клетку поступают ионы кальция, запускающие весь биохимический каскад запоминания. Сейчас ученые Cortex пытаются выделить вещества, способные повысить чувствительность АМРА-рецепторов. Уже проведены первые клинические испытания.

Теоретически — это первые шаги на пути создания препаратов, способствующих облегчению запоминания.

Но не все эксперты настроены так оптимистично. Известный английский нейробиолог Стивен Роуз вообще критически относится к ажиотажу вокруг таблеток "для ума". Ученый считает все это чистой спекуляцией. И напоминает, что многие вещества, которые улучшали запоминательную функцию у животных, не сработали во время клинических испытаний на людях. "На опытах с животными просто невозможно смоделировать все тонкости человеческого сознания", — утверждает Роуз.

Оборотная сторона медали

Житейское правило "больше — не значит лучше" верно и по отношению к памяти. Если бы мы одинаково четко помнили все эпизоды жизни, любое понятие — "вино", "угроза", "смех" — немедленно вызывало бы у нас все связанные с ним ассоциации. Но, по счастью, наша голова — не поисковая машина в Интернете, иначе мы бы не выдержали напора поступающей информации.

Похожим образом была устроена безграничная память Соломона Шерешевского. Но жить с таким талантом оказалось непросто. Он стал рабом своего чудесного дара: ему трудно было общаться с людьми и, кстати, работать.

Шерешевский пробовал себя во многих профессиях: он занимался музыкой, был газетчиком, играл в театре. Но преуспел, только когда сделал свою феноменальную память средством заработка, — в конце концов, он просто демонстрировал чудеса запоминания на эстраде.

Работая над этой статьей, автор стимулировал свой мозг исключительно с помощью кофе и шоколада.

Не для того природа создала наш мозг, чтобы он, как компьютер, вечно хранил громадные объемы данных. Мыслительный орган прежде всего должен обеспечивать нам выживание в сложном, постоянно меняющемся мире. Разве не разумно стирать информацию, которая долго не используется?

Метки:
baikalpress_id:  44 090