Сверим часы по Сантьяго

В минувшее воскресенье, 22 января, прошла инаугурация боливийского президента Эво Моралеса. Вряд ли это событие привлекло внимание россиян. С одной стороны, это понятно. Кроме громкого имени Боливар, наши соотечественники мало знают и о Боливии, и о континенте, где она находится. Хотя в свое время Александр Сергеевич Пушкин, как и Евгений Онегин, носил шляпу-боливар. А сегодня "латиноамериканская" мода очаровала многих из нас. Сериалы, танцы, музыка, литература Южной Америки стали популярны до чрезвычайности. Но то, что побеждает на уровне обыденного сознания, рано или поздно начинает завоевывать другие, "серьезные" горизонты. Такие, как политика.

Политика в сомбреро

Боливийская политика и вся латиноамериканская вообще — это большой "левый поворот". Пока интеллектуалы рассуждают о Кубе после Фиделя Кастро, "социалистическими" стали Доминиканская республика, Панама, Венесуэла, Гайана, Суринам, Эквадор, Бразилия, Уругвай, Парагвай, Аргентина, Перу, Чили. И это тогда, когда уже нет "советской руки", а Россия, как пионер, бежит в капиталистический рай. И ведь нельзя сказать, что капиталистический маяк, в лице США, не уделяет внимания своему почти брату и уж точно соседу. Но вот отношения между Северной и Южной Америками в последнее время совсем не складываются.

Достаточно вспомнить о конфузном для Джорджа Буша четвертом Всеамериканском саммите в Аргентине. Президент Буш приехал создавать Общеамериканскую зону свободной торговли, но уехал до окончания встречи на высшем уровне. Сославшись на свое плотное деловое расписание. По-русски это называется "несолоно хлебавши".

Дело, конечно, в том, что глобальный мир и глобализм по-американски — это две большие разницы. Все хотят выиграть от глобальных связей, но не все хотят причесываться под одну гребенку хамоватого парикмахера. Ему бы овец стричь, а он хочет — страны. Но главное даже не в этом. Соединенные Штаты Америки не могут быть примером для Латинской Америки именно потому, что США — не та страна, на которую могут равняться латиноамериканцы в культурном, национальном, расовом отношениях .

Североамериканское общество распадается на три отчужденные друг от друга группы — белые, черные, индейцы. Все разговоры о равноправии — ими и остаются. Провозгласить права — не значит уравнять в правах. Тем более мотивы хороших решений не хороши. Почему уравняли в правах с белыми черных? Потому что сухопутные войска США состоят из черных мусульман. Ну и понятно, потому что конкурировать за привлекательность с Советским Союзом в третьем мире, оставаясь колониалистом у себя дома, США не могли.

Как можно измерить реальную, а не декларативную интеграцию в обществе? Очень просто. Через смешанные браки. У черных их — 2 процента, из них между черными и мексиканцами — 1 процент. У американских азиатов — 15—17 процентов. Исключение (и то на таком "сером" фоне) представляют только американские евреи, которые не только белые официально, но и быстро интегрируются в общество. У них хорошее образование, сильные позиции в финансах и средствах массовой информации. По этим же показателям и у новых русских американцев все неплохо.

Но у кого совсем плохо в США, так это у незаконных иммигрантов. А таких — 5—8 миллионов человек. Кто они? Индейцы из Мексики, Гватемалы, Сальвадора, говорящие по-испански. У них другой цвет кожи, они говорят на другом языке. Они за минимальную заработную плату ухаживают за лежачими больными и стариками. Работают там, где другим не резон. Они практически бесправны, как и раньше.

Такое социальное расслоение на очень богатых и очень бедных, как в XIX веке, вряд ли вдохновляет. Разве что реформистов в стиле "мир без коммунистов". Но это и позволяет понять, почему мир не может обойтись без коммунистов. Тем более социалистов. Тем более в Латинской Америке.

Звезды латинской политики

Накал социальных проблем, безусловный антиамериканизм, помноженные на латинский темперамент, породили целую плеяду неоднозначных, но ярких политиков.

Экзотично выглядит, в том числе и в прямом смысле, Эво Моралес. Шерстяной свитер в красно-бело-синюю полоску остался официальной одеждой боливийского президента, вступившего в должность в воскресенье. На его родине уже изготавливается первая партия свитеров "от президента" за 8 долларов. Ну что же. Возможно, линия "Эво фэшн" станет новым модным брендом не только в Боливии. Ведь президентские свитера, пестрые жилетки в национальном стиле, короткую кожаную куртку уже обсуждали во время зарубежных поездок Моралеса китайцы, африканцы, испанцы.

Критика и сарказм журналистов понятны. Но правы не они, а аналитик Гонсало Мендьета: "Я не представляю себе нового боливийского президента в костюме или в любой другой одежде, которую он никогда прежде не носил. Если бы лидер Боливии надел костюм от Армани, критика в его адрес была бы гораздо острее". И не со стороны тех, кто всегда со стороны, а тех, кто его избрал. Бедных крестьян и индейцев. Кстати, главное свое обещание он уже выполнил. Топливно-энергетический комплекс страны национализирован.

Однако по-настоящему плохим парнем для США стал другой латиноамериканский президент. Бывший военный десантник из Венесуэлы Уго Чавес.

Президент обвиняет американцев в неизменном желании его свергнуть и пользуется в своей борьбе эффективным оружием — нефтью. "Каждый день мы посылаем им (американцам) 1,5 млн баррелей, каждый день. Что случится, если завтра я объявлю, что ни одного танкера не направлено в США? Как высоко взлетит тогда цена барреля? Я думаю — до 100 долларов. Я этого не хочу, но война есть война", — говорит Чавес. Напомню, что Венесуэла — традиционно главный поставщик нефти на американский рынок.

Женщина с гитарой

Не менее яркая политическая звезда светит и в Чили. 11 марта 2006 года социалистка Мишель Бачелет станет хозяйкой дворца Ла Монеда.

Чили, президентский дворец Ла Монеда, Сальвадор Альенде, Луис Корвалан, Виктор Хара... Я помню, с каким восторгом в 1970 году в СССР встретили победу Народного единства Чили. В этот политический блок вошли социалисты, социал-демократы, коммунисты, левое Движение единого народного действия, радикалы. Правительство социалиста Сальвадора Альенде начало программу национализации и радикальных социальных реформ. Визитной карточкой Чили стал гитарист и певец Виктор Хара.

И вдруг, как гром, — военный переворот, Альенде с автоматом на ступеньках дворца. Зверски убитый Виктор Хара. Стадион Сантьяго, где мучили и убивали. Помню, как мы, студенты и преподаватели политехнического института, собрались на митинг протеста. И как какой-то комсомольский функционер требовал свободу убитому Альенде. Мы то все понимали, что речь о Луисе Корвалане, лидере коммунистов. И фальшь, официозное негодование номенклатурных советских борцов с империализмом ничего общего не имели с подлинным сочувствием простых советских людей к чилийцам. А Лучо (Корвалана) удалось в конце концов вырвать из рук победителя — диктатора Пиночета.

Триумф Мишель Бачелет — не только еще одно моральное поражение Аугусто Пиночета. Мишель — дочь Альберто Бачелета, генерала-конституционалиста, погибшего после переворота 11 сентября 1973 года в застенках хунты. Мишель и ее мать выпустили из "Виллы Гримальди" — страшного места, откуда не выходили, — вряд ли по доброй воле. Очевидно, лишнее недовольство военных из-за этих женщин не входило в планы диктатора.

В вынужденной эмиграции Мишель получила специальность врача-педиатра. Но талантов у нее много: играет на гитаре и поет народные песни, свободно говорит на немецком, английском, французском, португальском и немного по-русски. Она явно независимая женщина. У нее трое детей от разных мужей (что вообще-то вряд ли пример для подражания). Поразительно, но она победила в консервативной, католической стране. За нее проголосовали 53,49 процента избирателей. В очередной раз чилийцы отвергли неолиберальный экономический курс. Вот уже 16 лет народ доверяет левым строить социально ориентированную модель рынка в условиях демократии.

Программа Мишель Бачелет проста: существенное снижение уровня безработицы, общественное здравоохранение, строительство муниципального жилья, более доступное образование, повышение пенсий, сокращение преступности.

На подходе в Латинской Америке новые выборы — в Перу, Эквадоре, Мексике. И здесь левые достаточно сильны, чтобы взять власть.

Найти 10 отличий

Далеко ли от нас Латинская Америка? С ее жарким солнцем, темпераментом, необузданными страстями. Во-первых, сейчас все "близко". Достаточно зайти в магазин и купить себе книгу какого-нибудь латиноамериканского гуру или выпить бутылочку "Клинское Аррива". (Ничего не поделаешь: французско-нижегородский вкус временно побеждает). Во-вторых, Россия во многом болеет теми же болезнями: сырьевой характер экономики, "переходная" демократия, поиск надежных партнеров. При этом те пути развития, по которым пытаемся идти (точнее "плыть"), вряд ли верны. Но мы с них еще не сошли. И, если социальное, и региональное неравенства будут нарастать, "латиноамериканизация" России (в худшем смысле этого слова) неизбежна. В том числе и в политике.

Главным действующим лицом в государстве является политический класс. В "переходном" обществе его ответственность за судьбу страны многократно возрастает. Мало контролировать базовые ресурсы: власть, богатство, услуги, уважение. Властям придержащим пора научиться делать выбор в пользу самоограничения при использовании собственных преимуществ. Только тогда можно ожидать со стороны других групп признания "чужого" права на лидерские позиции. Добиться от них доверия и солидарности. Необходимы системы сдержек и противовесов, внерыночные ограничения, возможность обмена ресурсами. Признание труда и таланта. Возвращение их на общественный пьедестал как главных жизненных смыслов. Ведь вместо мифических универсальных ценностей чужих демократий народ везде выбирает свободу, равенство и порядок.

Метки:
baikalpress_id:  28 138