Безработные по доброй воле

Почему некоторые иркутяне не хотят работать

Это явление появилось сравнительно недавно. Тысячи иркутян не работают. Причем речь идет не о бомжах и прочих деклассированных элементах, а о вполне благополучных гражданах. Они не работают, потому что им так нравится. Лет тридцать назад таких людей называли тунеядцами, и в Уголовном кодексе была даже соответствующая статья. И если бы ее не отменили, то сегодня попасть за решетку могли бы очень многие.

Мертвая зона

Все началось с меткого наблюдения Валентины Петровны, одной моей пожилой знакомой (кстати, она хотя и пенсионерка, но работает кондуктором в трамвае), которая обнаружила, что большинство ее соседей ведут праздный образ жизни.

— Я встаю рано, — рассказывает она, — пока на кухне готовлю, все время посматриваю в окно. В восьмом часу в доме напротив свет ни в одной из квартир не горит. В моем доме — то же самое. Включаешь кран — вода ледяная. Это значит, что на нижних этажах еще никто не поднимался. Минут двадцать приходиться ждать, чтобы теплая побежала. Прямо мертвая зона какая-то.

Валентина Петровна точно знает, что если дверь стукнула в подъезде, то это или Дина — гастарбайтерша из Казахстана (она в павильоне работает продавцом), или Вагиф, тоже гастарбайтер из Азербайджана, который держит павильон на оптовке. Остальные соседи спят.

Память возвращает Валентину Петровну в советские годы.

— Такого никогда раньше не было. В восемь часов дома можно было застать только пенсионеров и мам с грудными детьми. Все остальные учились или работали. А сейчас происходит что-то непонятное. Здоровые мужики дома сидят. Работать не хотят. На что они живут?

В будние дни бутики полны

В советские годы трудно было представить, чтобы в рабочее время люди шатались по магазинам. С этим было строго. В учреждениях даже имелись специальные журналы, в которых отмечалось время прихода и ухода. А теперь? Зайдите, к примеру, часов в одиннадцать на Центральный рынок. Торговля идет бойко. Причем покупатели в основном не ветхие бабушки, а вполне работоспособные мужчины и женщины. Еще ярче этот феномен проявляется в крупных торговых центрах. Люди не спеша прогуливаются по бутикам, прицениваются, примериваются. Работающий человек вряд ли сможет так спокойно уйти со службы для многочасового шопинга.

В кафе и закусочных та же ситуация. Уже в 11 часов утра там можно обнаружить веселые компании. Про игровые залы я вообще молчу. В цепких объятиях "одноруких бандитов" проводят время тысячи иркутян. Причем преимущественно молодых, здоровых и сильных.

Может быть, все эти люди — безработные? Но, с другой стороны, откуда у безработных деньги на автоматы? И по бутикам безработные тоже не прохаживаются. Не до того. Впрочем, откуда у этих людей деньги на бутики и прочие развлечения — второй вопрос. Мы говорим об общей тенденции. Люди не работают, не хотят работать, и их такая праздная жизнь вполне устраивает.

За пять тысяч вкалывать?

Недавно я познакомилась с очень интересной дамой: Инге уже за сорок, но выглядит она на 10 лет моложе. Отличная кожа, изумительный цвет лица, ни грамма лишнего жира. Завистливые соседки судят-рядят, мол, еще бы ей не так выглядеть: нигде не работает, целыми днями маникюры-педикюры-солярии.

А что еще прикажете делать Инге? Не на диване же целый день лежать. А то, что не работает, — обстоятельства так сложились.

— После школы я пошла в техникум, — рассказывает Инга, — потом устроилась в ресторан. Сначала официанткой, потом администратором. Соответственно — чаевые, продукты, блат. Короче — было все. Потом ресторан закрылся, в нем устроили то ли торговый центр, то ли казино, и я решила переждать трудные времена. Хорошо, что у меня муж предприниматель, не из крутых, конечно, но на тряпки и косметику хватает.

Период "пережидания" затянулся на долгие годы. Детей у Инги нет, поэтому она встает часам к девяти, делает гимнастику, завтракает и думает, чем ей сегодня заняться. Может быть, в "Вояж" заглянуть или в "Престиж". Инга любит большие торговые центры.

— Вид у меня приличный, — рассказывает она, — продавщицы сразу бросаются, предлагают то примерить, это. Я все перемерю, потом говорю, что ничего не нравится. Они, конечно, злятся, но сказать ничего не могут.

Пока Инга обойдет все бутики, уже и вечер близится. Много времени также уходит на поддержание формы. Салоны красоты, тренажерные залы. Ходит она туда в основном ради общения, так как особых проблем с фигурой нет.

Иногда Инге становиться скучно, и она задумывается о трудоустройстве. Даже заплатила 20 тысяч за курсы ландшафтного дизайна. Но после окончания выяснилось, что дизайнеров слишком много, а клиентов мало. Тогда Инга решила освоить что-то более приземленное, типа бухгалтерской программы "1 С", и устроиться в какую-нибудь респектабельную фирму. Но и здесь ее ждало разочарование. Работы, которые ей предлагали в кадровых агентствах, находились в неказистых складах, в Ново-Ленино. В общем, нереспектабельно и непрестижно.

— А зачем мне вообще нужна работа? — иронизирует Инга. — Терпеть стервозную начальницу, пахать с утра до вечера, и все это за какие-то пять тысяч рублей. Нет уж! Мне, слава Богу, на жизнь хватает.

Гражданским не понять

Когда не работают жены новых русских или высокопоставленных чиновников, тут вопросов нет. Но самое удивительное, что дома сидят люди, остро нуждающиеся в деньгах. Одна знакомая рассказала, что в детском саду, куда она водит шестилетнего сына, половина мам не работает. Когда руководство садика объявляет об очередном сборе средств (на игрушки или ремонт), эти мамы хором начинают возмущаться, жаловаться на безденежье. При этом они упорно не желают искать работу, говоря: "У меня муж есть, пусть он и обеспечивает". Такова, к примеру, следующая моя героиня — Светлана.

Светлана вообще никогда в жизни не работала. По образованию она, как это часто бывает у жен военных, — педагог. Сразу после института вышла замуж, появился ребенок.

— Сначала хотела до трех лет сидеть, — говорит она, — потом — до семи, а сейчас уже не до того. И кому мое педагогическое образование нужно? В школу ни за что не пойду. Мне своего ребенка хватает. В уборщицы или в санитарки? Так своей грязи хватает.

Мне все-таки кажется, что главная причина в том, что после долгого ничегонеделания Светлане уже трудно что-то менять в жизни. Сама мысль о необходимости рано вставать, выходить из дома в непогоду, толкаться на остановках, терпеть вздорных начальников приводит ее в ужас. При этом семья живет на одну зарплату мужа. Денег постоянно не хватает. Светлана ходит в старой шубе, подаренной ей еще до свадьбы. Мебель в квартире тоже старая. Стыдно гостей позвать. Муж постоянно пилит, дескать, надоело ему все на себе тянуть. Свекровь однажды обозвала ее иждивенкой. Потому что в причинах отсутствия достатка в семье Светлана винит кого угодно, только не себя. Ей всегда все должны: государство, правительство, депутаты.

— Квартиру нам обещали, но не дали, — любит рассуждать она, — недавно льготы на авиабилеты урезали, в отпуск с мужем уже не съездишь бесплатно. Паек тоже сократили. Раньше муж с работы коробками тушенку-сгущенку таскал, мы горя не знали. А теперь приходится покупать. Обидно.

Дети важнее работы

30-летняя иркутянка Марина вышла замуж сразу после института. У нее двое детей. Сын и дочь. Марина сама занимается их воспитанием. Садикам она не доверяет. Она считает, что там работают неквалифицированные и малообразованные люди.

— Это ужасно! — восклицает Марина, — мои знакомые рассказывали, как их сына на холодный пол босиком ставили, били, психику калечили.

Няням и гувернанткам Марина не доверяет еще больше.

— Как я могу оставить ребенка с чужой тетей? — объясняет Марина. — И кто даст гарантию, что няня не окажется садисткой или воровкой.

Да и денег на эту самую няню, честно говоря, нет, хотя муж работает на двух работах. Но Марина готова экономить на всем, лишь бы дети были с ней. Пусть цена этому — собственная карьера. Мысль о жертве, принесенной во имя детей, греет ей душу.

Кстати, многие неработающие женщины объясняют свое положение именно необходимостью заботиться о детях.

— В моем третьем классе очень многие мамы не работают, — рассказывает учительница одной из иркутских школ Наталья Алексеевна. — Одни говорят, что мужья категорически запрещают, другие — что детям нужно много внимания. Однако именно неработающие мамы чаще других оставляют своих детей на продленке. Детей жалко. На продленке они устают. А мамы в это время от них отдыхают.

Не царское это дело

Еще больше удивляет, что "аллергией на труд" страдают вполне здоровые и крепкие пенсионеры. Я знаю одну такую семью. Муж — прекрасный специалист в области энергетики. Жена — опытный невропатолог. Вполне еще молодые люди, могли бы работать, но не хотят. На почве безденежья в семье постоянно вспыхивают конфликты. Жить на пенсию действительно очень трудно. Я как-то попыталась им помочь. Даже нашла работу консьержки с приличной зарплатой. Но супруги отказались под предлогом, что, дескать, не хотят горбатиться на новых русских. Тут остается только развести руками.

Похожая история у Василия. Он уже семь лет живет за счет своих детей, хотя до пенсии ему еще далеко. Причина довольно оригинальная. Василий не выносит, когда им кто-то командует.

— Я просто физически не могу, — рассказывает он, — чтобы меня унижали, выговаривали, тем более - какой-то сопляк. Я его старше на двадцать лет, у меня высшее образование, в конце концов.

Василий увлекается йогой, восточной философией. Но не все разделяют его стремления к духовному совершенству. В первую очередь — жена. Подала на развод. К столу не приглашает. Говорит, что из квартиры выселит. Не хочет мириться с тем, что взрослый мужик целыми днями лежит на диване и медитирует.

Кстати, о квартирах. За счет сдачи квартир в аренду живет огромная категория добровольных безработных. Доход небольшой, но вполне стабильный. Ради него они годами живут на дачах (даже зимой!) в условиях далеких от городского комфорта. Кстати, в их квартирах обычно живут те же гастарбайтеры. Парадокс: иркутяне жалуются, что работать негде, а в то же время приезжие хватаются за любую работу. Но кто же из иркутян, тем более образованных, пойдет работать на рынок или в ремонтную бригаду? Не царское это дело.

15 лет без тунеядцев

В соответствии с Конституцией СССР уклонение от общественно-полезного труда было несовместимо с принципами советского общества. Тунеядцами считались люди, вставшие на путь паразитического существования и не желающие работать. Под ведением паразитического образа жизни следовало понимать длительное, более 4 месяцев подряд в течение года, проживание совершеннолетнего трудоспособного лица нa нетрудовые доходы с уклонением от общественно полезного труда.

Считалось, что тунеядцы наносят большой экономический и моральный вред советскому государству, создают дефицит рабочей силы. Повышенная "общественная опасность" тунеядства была обусловлена еще и тем, что оно якобы было не только чуждо принципам социализма, но и являлось питательной средой для многих других преступлений.

Уголовно-правовая борьба с тунеядцами велась в то время в соответствии со ст. 209 УК РСФСР. Паразитирование выражалось в проживании за счет родителей, жены (мужа), сожительницы (сожителя), близких родственников и т.д. Тунеядство каралось достаточно сурово, например, гениальный поэт, нобелевский лауреат Иосиф Бродский просидел по этой статье пять лет на Колыме.

Ответственность за тунеядство была исключена законом РСФСР только в 1991 году.

Метки:
baikalpress_id:  28 141
Загрузка...