Тост за любимых

Он и есть Федя

Всю последнюю перед Новым годом неделю говорили о скучном — о деньгах.

— Все это Федины штучки, — шипела раздосадованная Анюта, косясь в сторону двери начальника.

Федя, Федотов Юрий Юрьич, тридцать восемь лет, разведен, снова женат, имеет дочь Ирку от первого, еще студенческого, брака и планы второй жены Леры "родить ему маленького". Федя — начальник конторы с расплывчатой схемой услуг, в основном, конечно, купи-продай. Идею заняться торговлей подсказала, как она считала, Танюша, первая жена, сообразила, что не выплыть им в бушующем море без твердой копеечки. Федя, несмотря на свои румяные щечки и улыбку балованного маменькиного сынка, хоть и не тянул портретом на акулу капитализма, все-таки худо-бедно выплыл, зарабатывая на главном инстинкте человека — насчет пожрать. Причем речь шла не о деликатесах, вроде экзотических фруктов памела и авокадо, морепродуктов и нужного сто лет в обед в промерзлой Сибири коллекционного французского вина. Федя специализировался на говяжьей тушенке, сливочном маслице под "вологодское", селедочке пряного посола и прочей вкусной, простой и понятной всем и каждому еде.

Федя умел улыбаться — широко, простодушно, чем и подкупал доверчивых, в торговом бизнесе принято, чтобы во всем облике — многозначительность, умение поработать лицевыми мышцами, такой сдерживаемый темперамент и работа мозга. Ну-ну, Федя, он и есть Федя, дурак дураком — что с него взять?

Танина мать

На эти Федины лицедейские штучки, кстати, и Танечка, первая жена, купилась. И когда замуж выходила — раз, и когда разводились — два. Вот уж точно — ничего не поняла женщина, прожив с ним бок о бок добрый десяток лет.

Выйти за Федю Тане подсказала ее проницательная мама. Поняв, что не справляется с возрастающими аппетитами дочурки, Танина мама, обозрев ближайшее дочкино окружение, пришла к выводу, что куда ни глянь — мальчонки без царя в голове, положиться не на кого. Пожить Таниной матери и самой хотелось — в смысле там насчет курортов, пальто с ламой и сапог на китовом усе, пусть не каждый сезон новых, но и не раз в пятилетку.

А Таня... Что не красавица — ладно, не всем везет, при умении можно и из страхолюдины в принцессу превратиться в секунду, в Тане было то, с чем трудно было мириться даже родной матери, — гонор. Вроде и совсем дурищей дочку не назвать, диплом все-таки сподобилась получить, хотя чего это стоило... Но спесивость! Манера сразу на ор переходить. По малолетству один аргумент только и помогал — всыпать как следует, тогда и слезы высыхали, и улыбка на лице угодливая, поведение тишайшее, послушание там: за хлебом сходить или тряпки свои состирнуть. Но опять же до следующей взбучки. Тот случай — когда русского языка человек не понимает, вообще никакого языка, кроме угрозы выпороть.

С таким чудным характером шанс остаться в девках был стопроцентный, замуж такую взять — все равно что добровольно в собачью будку полезть на жительство.

Выбран был улыбчивый всегда, неизменно вежливый Юра Федотов, чем уж там пленила его Танюша, никто не узнает, только он регулярно наведывался в дом:

— Здравствуйте, Ольга Васильевна! Всего доброго, Ольга Васильевна!

И чем не зять?

Дурища купилась на платьице, чрезвычайно дорогое, ни у кого таких не было — куча гипюра, бусинок, кружева, да еще туфли и фата, перчатки — тоже сплошной импорт. И ресторан в придачу. Ольга Васильевна и платила за все. Там же и со сватьей познакомилась — худой, верткой бабенкой, не отнимавшей платка от глаз, от умиления, от благодарности плачущей или вид делавшей, что плачет.

И квартиру молодым — Ольга Васильевна, не пожалела свои хоромы разменять, лишь бы Танюшу пристроить и делом по благоустройству уютного гнездышка занять.

К торговому делу зятя пристроила тоже Ольга Васильевна. Сама Таня даже воодушевилась перспективой, да вот незадача — дочка Ирка. Пришлось бросить мечты о себе как о бизнес-леди и попытаться заняться дочерью.

Семья

Была у Тани, конечно, мысль втянуть в хлопоты по уходу за ребенком Ольгу Васильевну, но та сказала категорически:

— Нет. Ни сидеть, ни нянчиться с ребенком не буду, если надо денег — денег дам, а так — уж увольте, я свое отнянчилась.

Федя к словам тещи отнесся с пониманием и уважением и, как бы Таня ни подначивала его развернуть боевые действия, твердо сказал, что ссориться с такой благородной женщиной не намерен, да и Тане не советует. В Танином мозгу что-то там сверкнуло, какое-то знание, что ли, или предчувствие, что Федя-то не прост, но предпочла Таня эти зарницы интуиции затушить.

Кстати, Федина мама на горизонте жизни молодых не маячила, в квартире не толклась, хотя велико было желание помочь, особенно на первых порах, особенно когда Ирка родилась. Но ее помощь часто была бестолковой, приносила самой Тане только раздражение: ничего похожего на спокойное знание Ольги Васильевны — когда сделать, что сделать. Несдержанная Танька сорвалась пару раз на свекровь, та поспешила не обидеться — что на невестку, пусть даже и хамку, обижаться? И ретировалась к себе в Приморский, выезжая в гости только два раза в год — в канун дней рождения сына и внучки. В канун, потому что это уже Таня так ляпнула, что на празднике будут только "свои".

Слезы и жалобы

Таня жаловалась Феде на Ирку, пробовала убедить мужа завести няньку ребенку — эта мода на нянек при неработающих матерях тогда еще только набирала силу. Но Федя отмел разом "глупости", он уже тогда прилично зарабатывал, денег Тане не жалел, но все-таки время от времени интересовался — куда и на что. Таня, привирая и кляня дороговизну, неохотно отчитывалась, понимая, что игра такая — Федя платит, Таня тратит.

Еще она бегала к матери жаловаться на Федю, и не от того совсем, что Федя чем-то плох, а от извечной потребности таких вот женщин молоть языком, как семечки лузгать, — и пользы никакой, а все занятие, и фиг остановишь.

Мать внимательно слушала, ничем не поддерживая, не кивая, только в очередной раз радовалась своей прозорливости: ну кто еще кроме такого умненького мальчика, как Юра Федотов, смог бы ужиться — мать смотрела на Таню с жалостью — с такой... С такой женой!

Затеи-мероприятия

И все было бы чудно-хорошо, Ирка вон в школу пошла, Федя разорился сразу на репетиторов, потому что смотреть, как дочка делает уроки, — это было не для нервов Феди, пришедшего с работы: крики, вой, рев, слезы. Толку — ноль. Таня кричала, Ирка кричала, в дневнике сплошные колы. Потом нашли чудную старуху, из бывших училок, — стальные глаза, крепко сжатые губы, знание предмета, а еще большее знание таких вот сволочных мамаш, которые, вместо того чтобы спокойно объяснить ребенку, что он не усвоил, устраивают представления, дожидаясь прихода мужа с работы.

Таня старой учительнице покорилась, Ирка тоже — пришлось, даже оценки выровнялись, что давало повод самой Тане закатывать глаза к потолку и плести о своих усердных трудах на ниве просвещения. На родительские собрания Таня ходить обожала. Вся ее склочная натура оживала в предвкушении праздника. Вот уж где настоящий триумф — высказать им всем, что она о них всех думает. И не говоря уже о том, что одета она не то что эти прачки!

Загадки и отгадки

Юра Федотов давно уже разгадал все загадки, которые задала любименькая тещенька, но, странное дело, не сердился на нее совсем, понимая, что в этой жизни каждый за себя и пристроить чадо в хорошие руки — это долг любого родителя. Все бы матери были так мудры и предусмотрительны. Вот его Таня, к примеру, — ну какая это мать, там ведь даже инстинкт не развит. Сегодняшний пример — дочка пришла с горки, и Таня, вместо того чтоб быстренько раздеть, переодеть в сухое, а может, и в ванную, в горячую воду, битый час ей лекцию читала, пока Ирка перед ней на вытяжку в мокром от снега комбинезоне. Ну а сам-то что? Видел же — ребенок замерз, продрог, чаю надо срочно горячего, потом уже родительские наставления... Не охота было связываться с Таней. Вот бы крику сейчас было!

Как ни странно, никаких приключений с барышнями на стороне у Юры Федотова не было. Не потому, что он был какой-то особенный, с принципами, просто давным-давно стало казаться, что женщина, любая, молодая, не очень, красивая или страшненькая, — это та компания, которой надо избегать. Почему? Да ни почему, и все. Опасно для жизни.

Лера пришла в их контору заменить сметчицу, ушедшую в декрет, понимала Лера, что работа временная, что коллектив там хоть и сплоченный, но все же женский — поэтому и хлопотать за нее, выбивая ставку, никто не будет. Значит, отсидеться пока, а потом — будь что будет. И неожиданно для себя влюбилась в Федю. Да так, что не увидеть это было невозможно. То есть все признаки — краснеть, бледнеть при Федином появлении, отвечать невпопад, чай-кофе проливать от усердия, если Юрий Юрьич вдруг сподобится у них кипяточком разжиться.

И ничего ведь особенного не делала, не морочила голову, не заманивала, не охмуряла, а вот поди ж ты — женила! Какая-то сметчица — самого Юрия Юрьича.

Конторские барышни только рты раскрыли и шепотом передавали подробности, известные, кстати, из первых рук — от самой Танюшки, которая всем и растрепала, что пришел Федя с работы, она ему, не со зла, конечно, а так, по привычке скорее: почему то, почему другое, почему обещал, не сделал и тому подобное, что, конечно, обычное дело в любой семье. Ну, может, крикнула — так ведь нервы, и вообще она женщина темпераментная, не будет скрывать и таиться! А Федя постоял молча, постоял, посмотрел на нее с минуту и как ляпнет:

— Я тут подумал хорошо и понял, что жить с тобой не хочу больше и не буду.

Развернулся и ушел. За вещами, сказал, водителя пришлю. Таня не поверила — да кто бы поверил? Чтобы мужик без всякого повода, никаких, кстати, измен, не то что некоторые, в секунду решил жизнь поменять?

И главное — развод тут же, подал документы буквально на следующий день. А когда развелись — он тотчас эту Лерку в загс повел. И где справедливость? Конечно, она не бедствует, только Федя до копеечки высчитал, сколько денег и на что, сколько на Ирку, сколько ей, Тане, сказал, что сам виноват — сделал из жены тунеядку, поэтому и наука, чтоб впредь умным быть...

Потому что только женщина

Барышни конторские еще долго судачили по поводу перемен в жизни самого Феди и его женщин, а потом все новости выдохлись, потому что некогда — конец года. Только грустно, что Федя может и промурыжить с деньгами. Какие там премии — разговоры одни. Федя говорит, что, дай вам денег перед праздником, все и растранжирите по магазинам и по базарам, потом локти кусать целый месяц. Умный Федя знает, что говорит. Знает, что делать, чтоб деньги целее были.

Но чудеса-то! Даже скептичная Анюта восхитилась! И зарплату всю до копеечки получили девчонки, и премию хорошую, а еще Федя их ребятишкам подарков набрал дорогих, не в своих магазинах, а в Москву заказывал. И в ресторан всех сводил. Хорошо посидели, Лера тоже была, только не пила совсем — у нее уже маленький животик — ребеночка ждут.

Федя встал еще и сказал тост, что пьет он за Леру, потому что только женщина, если она настоящая, и делает из мужика мужчину.

— Вот представьте, девчонки, это же Лера меня поедом ела — чтоб я вам все деньги перед Новым годом отдал, ресторан этот. Стыдила. А я недавно подумал, что спал все время, а сейчас проснулся, Лерка разбудила.

Юрий Юрьевич Федотов благодарно посмотрел на жену:

— За вас, женщины! Настоящие, красивые и любимые!

Метки:
Загрузка...