"Меня целовал Брежнев"

В течение тридцати лет иркутянка Евдокия Кузьмина служила своеобразной визитной карточкой Иркутска

Евдокия Константиновна Кузьмина с 1969 по 1999 год проработала в международном секторе Иркутского аэропорта. Невысокого роста, улыбчивая иркутянка представляла наш город перед иностранцами и VIP-персонами. Перед ее глазами прошли личности, имена которых носили целые эпохи: Леонид Ильич Брежнев, Эрик Хоннекер, Михаил Горбачев, Борис Ельцин. Среди ее клиентов были звезды советской эстрады Алла Пугачева, София Ротару и Як Йолла.

Большие люди в Иркутске

Хорошо запомнились Евдокии Константиновне визиты первых лиц государства российского. Почему-то сотрудники органов оставляли Евдокию на работе, когда надо было встречать высоких гостей. А многим другим, кто работал в ее смену, говорили: "Вы можете сходить в кино на два сеанса".

Евдокия Константиновна стояла на лестнице и должна была показывать московским сотрудникам КГБ, кто может быть допущен в VIP-зал. Это были работники КГБ и обкома партии. Она улыбалась, когда видела "своих", если не улыбалась, сотрудники преграждали путь: "Извините, сюда нельзя!"

— Я помню Брежнева. Он мне живо напомнил моего отца — такой же простой, добрый и заботливый. Обнял меня, поцеловал. За ним с трапа спускался член политбюро Кунаев. Леонид Ильич обернулся к нему и сказал: "Осторожно, Дима, не запнись". Оказывается, угол ковровой дорожки оторвался и завернулся. Брежнева мы все почему-то любили.

Горбачев многим запомнился своей открытостью, улыбчивый был, доброжелательный. Правда, толпа, которая стояла у трапа самолета и изображала народ, который любит вождя, состояла из подготовленных людей. Это были работники обкома, облисполкома и сотрудники аэропорта. Их специально обучали, как себя вести, какие вопросы задавать. А Горбачев, как известно, любил "ходить в народ".

Хорошо запомнился первый визит Ельцина в Иркутск. Он тогда летел из Владивостока, подписал какой-то договор с японцами. Все сотрудники аэропорта собрались в VIP-зале, каждому хотелось хоть краем глаза посмотреть на президента России. Уборщица быстро вытирала и без того надраенный до блеска пол. Вдруг открывается дверь и входит нетвердой походкой "президент всея Руси". На глазах у изумленной публики он выхватил у уборщицы швабру, поднял ее над головой и начал размахивать половой тряпкой, как знаменем. "Борец за демократию" шел к народу, столпившемуся в другом конце зала. Кто-то вслух сказал: "Шут гороховый!" И люди молча разошлись. Никому уже не хотелось смотреть на президента.

Поговорила по душам с Пьехой

Эдита Пьеха в 1961 году тоже была в Иркутске с концертами. Прилетала и улетала через международный отдел — так было легче и престижнее. В день отлета певица решила отдохнуть от макияжа, поэтому глаза закрывали темые очки в пол-лица.

— Я забежала в буфет выпить кофе в перерывах между рейсами, — вспоминает Евдокия Константиновна. — Смотрю — за столиком сидит Пьеха. "Эдита, это вы?" — удивилась я. "Да, я", — улыбнулась певица.

С Пьехой можно было разговаривать обо всем. Она по характеру очень открытая и общительная. Удивительный тембр голоса и какой-то едва уловимый польский акцент придают ее речи особый шарм.

Ложная София Ротару

Евдокия Константиновна до сих пор хранит в памяти образ тридцатилетней украинской певицы Софии Ротару:

— Она приезжала в Иркутск с мужем и с сестрой. При близком общении Ротару оказалась даже красивее, чем по телевидению. Ослепительная, стройная, высокая. И незаносчивая.

Девушки, работавшие в VIP-зале, пригласили ее выпить с ними шампанского. Певица с радостью согласилась. По окончании гастролей в Иркутске Ротару с мужем улетела в Москву, а инструменты и ансамбль музыкантов оставили на родную сестру певицы Аурику. Вторая партия музыкантов вылетала на Москву в два часа ночи.

Сестра Ротару Аурика была как две капли воды похожа на Софию, но какими-то неуловимыми чертами сестры все же различались. Тем не менее при оформлении документов на багаж сестра заявила, что она и есть София Ротару. Зачем это ей было нужно? Может быть, для того чтобы погреться в лучах чужой славы или для того чтобы ускорить оформление документов?

— Девушка, вы, конечно, очень похожи на сестру, но вы не София, — попробовала урезонить "лже-Софию" Евдокия Константинова.

Но Аурика пошла на принцип:

— Как вы смеете мне такое говорить! Я София Ротару!

— Если вы будете так себя вести, я вынуждена буду удалить вас из международного отдела, — жестко ответила Евдокия Константиновна. — Мы вообще оформляем вас здесь против всех существующих правил. Вы должны вылетать из обычного аэропорта, а не из международного.

Услышав это, музыканты переполошились. Они отозвали новоявленную Софию и стали ей что-то говорить. Вернувшись, сестра звезды пошла на мировую:

— А как вы узнали, что я не София?

— Просто я с ней знакома лично, — ответила Евдокия Константиновна, вспомнив про шампанское.

АБ: "Плевала я на ваш Иркутск!"

В девяностых годах у Аллы Пугачевой в Иркутске случился скандал. Связан он был с финансовыми махинациями, которыми занимался коммерческий директор АБ. Связаны были эти махинации с деньгами и билетами: билетов печаталось больше, чем нужно, излишки непроданных билетов подшивались к отчетным бухгалтерским документам, а деньги шли в карман АБ и ее группы "Рецитал". Сейчас примадонна говорит, что платили ей мало, поэтому она вынуждена была пойти на экономическое преступление. Хотя певицу не судили, коммерческий директор оказался на скамье подсудимых.

— Алла Борисовна прилетела на суд в пелерине из темно-коричневой норки, — вспоминает Евдокия Константиновна. — Прима вела себя очень надменно. Сопровождал ее всюду Илья Резник, он был тогда ее поэтом. Как свидетельствуют очевидцы, которые были на суде, Алла Борисовна вела себя вызывающе. Постоянно выкрикивала из зала, делала вслух едкие замечания. Иркутский судья вынужден был ей заметить:

— Алла Борисовна, мы все вас уважаем как певицу, но здесь вы всего лишь свидетель по делу. И я вынужден буду вас удалить из зала суда, если вы будете и дальше так себя вести. Алла Борисовна успокоилась, но решение суда ее удивило: коммерческому директору дали срок.

На место отбывания наказания бывшего коммерсанта в Братск полетела и АБ. Она поговорила с директором ИТК, пообещав отдать все гонорары за концерты в Братске и Иркутске в колонию, если осужденному гастролеру разрешат проживать в однокомнатной благоустроенной квартире. Дирекция ИТК, как говорят, пошла навстречу пожеланиям примадонны, и московский зэк сидел с комфортом. Деньги Алла Борисовна перечислила вовремя.

— Потом, много лет спустя, этот директор выступал как-то по одному из центральных каналов, — вспоминает Евдокия Константиновна. — Он говорил, что Алла друзей в беде никогда не бросала и не бросит. А на концерте в Иркутске в конце восьмидесятых, когда Алла Борисовна зарабатывала для директора, она высказалась примерно так: "Да плевала я на ваш Иркутск! Не на вас, конечно, дорогие зрители, а на тех, кто устроил это судилище".

Лещенко жаловался на личную жизнь

Лев Лещенко оставил о себе у иркутян очень лестные воспоминания. Он выглядел подтянутым, моложавым, был, как говорят, в хорошей форме. В Иркутске для концерта он выбрал открытую площадку стадиона "Труд".

— Мы любовались им, — вспоминает Евдокия Константиновна. — Он бегал по стадиону из конца в конец, пел, улыбался, шутил. Когда уезжал, пришел опять в наш международный отдел. Певец был в простом спортивном костюме (ему, видимо, очень нравилось подчеркивать свой спортивный вид). Костюмы были завернуты в мягкую упаковку и отправлены багажом. В аэропорт его пришел провожать работник обкома, его давний знакомый. Жена обкомовского работника, как и Евдокия Константиновна, работала в аэропорту. Певец в шутку обнял двух хорошеньких женщин и заявил:

— Вот все говорят, что я удачливый, а в личной жизни мне не везет! Два раза официально был женат, а свою единственную встретить никак не могу...

Братья Соломины и Михаил Боярский

Братья Соломины, наши земляки-забайкальцы, Юрий и Виталий, летели с театром через Иркутск в Монголию. Талантливые актеры выгодно отличались от своих коллег даже внешне — не только актерским даром (хотя этим — в первую очередь).

— Все московские актеры вели себя так, как будто прилетели в таежную глушь, в тайгу. Им было все равно, как на них посмотрят местные аборигены, — вспоминает Евдокия Константиновна. — Все почти были немного пьяные, даже некоторые актрисы шли с бутылками в руках, какие-то непричесанные, кое-как одетые. А Юрий Соломин шел к трапу в стального цвета щегольском костюме, какой-то холеный, важный. Брат его Виталий был одет по последней моде — в джинсовый костюм. Оба вели себя с большим достоинством. Потому, наверное, что родом братья из Сибири и знали, что не только в Москве люди живут.

Михаил Боярский тоже запомнился работникам иркутского аэропорта. Он прилетел утром, в восемь — для богемы неслыханная рань. Евдокия Константиновна встречала кого-то, стоя у трапа самолета, прибывшего из Ленинграда.

— А я Михаил Боярский! — объявил, выйдя из самолета, не очень трезвый актер.

— А мы знаем! — ответила Евдокия Константиновна.

— Ну, вы извините, что я выпивший, — стал оправдываться перед женщиной Боярский. — Просто очень тяжелый перелет был, семь часов в воздухе.

— Да знаем мы, знаем, сами летали, — посочувствовала ему сибирячка.

Немцы кричали: "Дуся!"

Другая нештатная ситуация произошла с делегацией из ГДР. Эрих Хонеккер, первый секретарь Социалистической единой партии Германии, летел на встречу с Цеденбалом в Монголию. Его сопровождала целая делегация из ста двадцати человек. Огромный комфортабельный авиалайнер ИЛ-62 приземлился на дозаправку в аэропорту Иркутска. А когда стали запрашивать посадочную полосу в Улан-Баторе и узнавать метеопрогноз, Монголия ответила, что такие самолеты у них не принимают. Пришлось Эрику Хонеккеру лететь на ТУ-124, а большая часть сопровождения осталась в Иркутске.

— Мне предложили сопровождать, кормить и развлекать "гэдээровских" немцев все двое суток, пока Хонеккер был в Монголии, — вспоминает Евдокия Константиновна.

— Но куда пойти в Иркутске поздним вечером? Я привела их в Крестовоздвиженскую церковь. Она уже была закрыта, но я упросила сторожа, и нам открыли. Немцам очень понравились старинные иконы и сам храм. Потом мы погуляли по набережной Ангары. А на следующий день была запланирована поездка на Байкал, завтрак в ресторане, лимнологический музей.

По дороге в Листвянку заехали в Бурдугуз, там был рыбозавод, где солили и коптили омуль. Знакомый Евдокии Константиновны, директор иркутского рыбозавода, выписал на листочке "2 кг омуля соленого, 2 кг — копченого". С омулем тогда была напряженка.

— Подъезжаем к Бурдугузу, а там на лотках копченый омуль так и сияет в лучах солнца, как настоящее золото, а омуль соленый каждой чешуйкой играет на солнце, как серебро. Немцы залюбовались этой картиной. И я тоже, хотя я омуль почему-то не люблю. Немцы попросили:

— Дуся, а можно взять не два килограмма, а десять?

Дуся попросила работницу рыбозавода. Та взвесила по десять кило той и другой рыбы. Немцы были счастливы как дети. Потом приехали в ресторан, где думали попробовать этот омуль. А там официантка — руки в боки: "Нет мест!"

— Ну, знаете, какие раньше были администраторы в гостиницах и ресторанах? Они думали, что они и цари, и Боги. Я давай ее упрашивать, а она: нет и все. Я поссорилась с директором гостиницы "Интурист", в которой поселили немцев, а она ничего не хотела для нас сделать. Я тогда говорю: "Вы поймите, мы с вами люди маленькие. Вот я вчера смену отработала в аэропорту, а сегодня должна отдыхать, но везу делегацию. Меня попросили, и я не смогла отказать. Ведь мы же с вами не просто картошкой на базаре торгуем, мы представляем страну, отстаиваем ее честь".

Может, эти слова так подействовали на администраторшу, может, она подумала, что влетит от КГБ (все-таки делегация Хонеккера!), но она сменила гнев на милость. Пока немцы были в музее, им накрыли столы. Красиво порезали копченый и соленый омуль. Потом заехали в книжный магазин в центре, там было много литературы на немецком языке. Немцы понабрали по 10—15 книг, для них они оказались большим дефицитом.

Утром в понедельник прилетел Хонеккер из Монголии, и немцы начали собираться в Москву. Евдокия Константиновна вышла проводить их, а они выстроились в линеечку у трапа самолета и скандируют: "Дуся! Дуся! Дуся!". Никто ничего не понимает, кроме Дуси и ее начальника, который знал, что она с ними два дня нянчилась.

Как накормили триста вегетарианцев

Нештатные ситуации на границе (то есть на территории международного отдела Иркутского аэропорта, которая для пассажиров иностранных авиалайнеров была границей СССР) случались нечасто. Поэтому и запоминались работникам аэропорта надолго. Например, многие помнят, как в восьмидесятых годах потерпел аварию в океане индийский лайнер. Триста моряков-индусов срочно эвакуировали из Владивостока в Иркутск на нескольких самолетах.

— Я хорошо запомнила, что они были вегетарианцами, — рассказывает Евдокия Константиновна. — У нас в буфете им могли предложить только яйца, сметану, колбасу, ветчину, масло сливочное, икру красную и черную, шоколад и белый хлеб. Но они ничего этого не ели. Запаса фруктов в ресторане аэропорта не хватило, и у нас началась легкая паника. Чтобы накормить триста вегетарианцев, опустошили все продуктовые базы Иркутска и близлежащих городов.

"Я видела много интересных людей"

Евдокия Константиновна сейчас на пенсии. В восьмидесятых годах в Афганистане погиб ее любимый племянник, на ее попечении остались двое его детей. Она помогла жене племянника вырастить ребятишек. Ездила в Китай за товаром, чтобы было на что жить детям, оставшимся без отца. Сейчас она не работает, ей помогают родные. О своей работе в международном отделе Иркутского аэропорта говорит так: "Я пришла восемнадцатилетней и ушла с молодой душой. Я благодарна судьбе за то, что работала в прекрасном коллективе, за то, что видела так много интересных и знаменитых людей".

Метки:
baikalpress_id:  28 111