И в понедельник, и в среду

Свадьба

Про Танину свадьбу ее мать сказала — балаган, не поверила, что это серьезно... И в то, что расписались, тоже не поверила, хотя Таня ей бумажку показала, где черным по белому - свидетельство... Мать сказала — филькина грамота.

Но было даже некое подобие свадебного застолья. Хотя Агутин надрывался во всю глотку — чувство было, что сидят все в гробовой тишине. И Таня громко смеялась анекдотам, которые без удержу лились из жениха, гости сидели малость ошарашенные, все казалось, что сейчас наконец Таня встанет и, тряхнув своими рыжими кудрями, скажет: "Ну, как мы вас разыграли?".

Потом Таня месяц или два водила своего новоиспеченного мужа по знакомым — вводила, так сказать, в круг. И опять — анекдоты десятилетней давности (как он их запоминает, заучивает, что ли, специально?) и Танин заливистый смех.

Старая история

Конечно, всем охота замуж, тем более что разведена и дурацкая потом еще была история, которую вообще забыть хочется. В общем, один мужик приходил, уходил, рыдал про любимую дочку и нелюбимую жену, и Тане было смертельно его жалко, а потом и его жену, которая тоже пришла к Тане. И тоже плакала, просила его отпустить, в смысле — вернуть в дом, к доче, и... тут вообще начались безудержные рыдания — к будущему еще ребеночку, который должен родиться через пять, что ли, месяцев. Что, положим, было неправдой. Но это такой последний аргумент во взывании к совести — есть же, в конце концов, у Тани совесть. В соревновании, кто кого перетянет, победила, конечно, законная супруга — честь ей и хвала, что сообразила вовремя насчет этого пусть даже и шантажа — и тогда всем пример того, что и есть настоящая ложь во спасение.

Мужик сказал: слово за тобой, Таня. А что Таня-то, что Таня? У Тани тоже совесть есть, между прочим.

Отпуск

Потом подруга уговорила Таню поехать в отпуск, на море. Там, на море, у Тани капитально стало сносить башку — наверное, вследствие шока от полученной этой травмы: понятно же, куда вляпалась, никто ведь не думает ни о чем — встречается себе женщина с женатым, делов-то. Особенно если это любовь, да? А потом ни о какой любви не думаешь, потому что кругом одни дети и их мамы, какие-то нерожденные плюс дети. Триллер, натуральный триллер, от английского слова "трилл" — значит "страх-х-х"! Короче, Таня кинулась на этом побережье знакомиться со всеми подряд, принимать какие-то совсем глупые предложения насчет развлечься — без разбору, лихорадочная нервная реакция, так что Таниной подруге приходилось отшивать этих несчастных глупых ухажеров, иногда вообще грубо, очень грубо. Но этим дурачкам пляжным по фигу, что у барышни истерика форменная и ей все равно, в какой грязи она вываляется, потому что это от презрения к самой себе — так, оказывается, женщина может себя ненавидеть и презирать.

Таня, конечно, дулась и плакала от обиды — что ее никто не понимает, не понимает, что с ней происходит, какое она пережила унижение, это такая драма-мелодрама. Насчет непонимания подруга, Женя, кстати, звали подругу, говорила, да не важно, что говорила, слова тогда вообще никакой роли не играли. Тане можно было просто таблицу умножения вслух читать размеренным голосом, убаюкивая, — тот же эффект, но главное, чтоб она из желания выпендриться со своим личным горем не ввязывалась в какие-нибудь идиотские истории.

Но все-таки море сделало свое дело, во всяком случае, добавило красоты и здоровья. Конечно, если ты страшная, как чучело, со спутанными волосами, обгрызенными ногтями, синяками под глазами от бессонницы, лепечешь что-то про свои душевные страдания, то что? Правильно — некрасиво и неубедительно, и никому не надо тебя не то что слушать, смотреть на тебя и то противно. Это вызывает только брезгливость и желание сбежать от тебя на край света. Никакого сочувствия, конечно, никакого. Что по этому поводу говорила режиссер Кира Муратова? Кира Муратова, приводя в пример героев греческих трагедий, говорила: умей страдать, не искажая своего лица.

Ведь это другое дело — когда мышцы тренированы морскими купаниями (вот она — польза физических нагрузок при любых обстоятельствах), а еще здоровая, непережженная, загорелая кожа? А глаза, в которых светится скрытая грусть, но не та, что страх и беда, когда страдалица релаксирует по чужим койкам в желании "забыться" без удержу — такое видишь, и тоже хочется отвести глаза. Чтоб уж закончить с цитатами, стоит вспомнить Ильфа (или Петрова?) — там в записных книжках есть точное замечание: "Он таскался по городу, разнося свою беду, как заразную болезнь".

Таня устояла. Юмор, что ли, ее спас? Или соображение, что она себя не на помойке нашла. Ах, да — чувство собственного достоинства. Во как!

Вот бы всегда

Короче, вернулась из отпуска Таня тихая и сосредоточенная. Еще надо добавить, что у Тани своя доча имелась, которую Таня еще во время разборок тех предусмотрительно свезла к матери своей — чтобы не травмировать ребенка всякими ненужными сценами плача чужих тетенек и дяденек.

И спустя какое-то время Таня уже, разумеется, недоумевала: что это на нее нашло — какое такое затмение? Именно тогда и прекратились все визиты чужих жен и чужих мужей с детьми, в том числе и нерожденными, в том числе и не собиравшимися родиться. Впрочем, для драмы ведь хватает всего одного маленького ребенка?

И больше никто на горизонте не маячил и вообще не возникал, как будто тот мужик со своей семьей переехал в другую область — такое было чувство. Интересно, да? Они ведь жили практически в одном районе, в двух остановках, а больше никогда не встретились - ни-ког-да, даже случайно. Потому что никому это не надо.

Ну, в общем, Таня жила осмысленной и размеренной жизнью. Уже без скорби и плача и желания кому-то что-то доказывать во что бы то ни стало. Замечательная, надо сказать, жизнь — когда на душе не скребут кошки и чувство такое, особенно к вечеру, что твоя жизнь одна стыдобы. Хорошая жизнь — это когда засыпаешь от усталости и знаешь, что завтра дел полно. Вот так бы всегда.

Но не тут-то было.

Такой прикол

С Костей, два дня женихом, дальше мужем, она познакомилась случайно, сначала никуда не собиралась, когда позвонила напрочь забытая, случайно встреченная одноклассница: день рождения, приходи, будет весело.

Весело, как же. Вот Таня и веселилась, весь вечер провисев на плече этого Кости, он ей практически сразу: а че, давай поженимся. А Таня, подхваченная моментом (алкогольные вариации на тему "Почему люди не летают так, как птицы?"), засмеялась в ответ громким фальшивым смехом:

— А почему бы и нет?

Ну и поженились. Такой прикол.

Домашний очаг

Костя сразу же взялся Таню перевоспитывать и учить уму-разуму. Основным пунктом, кажется, среди прочего, разумеется, что Таня — плохая хозяйка, но Костя ее научит, и Таня станет хорошей.

У него был какой-то серьезный заскок насчет еды. Привычка к разнообразному питанию, а Таня сроду не задавалась этой идеей — делать из еды культ. Ну, готовила и готовила, как все, борщ, котлеты, компот. И тут Костя, не жалея времени, методично, как учитель домоводства дебилке-пятикласснице, вдалбливал, как варить бульон до прозрачности, как правильно заводить тесто на блины, а как на пироги. Таня хлопала глазами и только что не записывала в тетрадочку полезные советы.

А потом Костя ставил оценки, если что было не так, то наказывал. Например, неделю не разговаривал или выливал не понравившийся ему суп в унитаз, спрашивал тихо, глядя на подгоревшие котлеты:

— Что это?

Помертвевшая Таня отвечала шепотом:

— Котлеты.

Костя, глядя ей прямо в глаза, повторял вопрос...

Такой маленький домашний концлагерь.

Дочку Таня опять перевезла к бабушке.

Что делать — нестерпимое желание счастья в личной жизни вопреки здравому смыслу. А если добавить телефонные звонки среди ночи, когда женские голоса разного тембра, интонации, возраста и воспитания вразнобой просят Костю к телефону.

Такой маленький домашний дурдом.

Все так живут

Сколько можно жить страусом, зарыв голову в песок? Пять лет?

Вот Таня однажды и закричала, сама себе не веря, она ли это:

— Уходи!

Костя ухмыльнулся, собрал кое-какие манатки и перебрался на свою холостяцкую квартиру, куда он и раньше имел обыкновение водить барышень, не удосуживаясь сообщить Тане более или менее внятную причину того, почему, например, он не будет ночевать дома. Говорил просто, если Таня спрашивала:

— А сегодня не жди.

Конечно, сволочь. Но кто их такими делает? Кто поощряет подонка к подонству? Кто прощает? Кто вытирает сопли и ждет с ужином из трех блюд, со шкафом, полным наутюженных трусов, маек и рубах? Кто врет самой себе, что ничего не случилось, ничего страшного, все так живут, это он пока такой, зато посмотрит, какая я терпеливая, мудрая, снисходительная, все понимающая, и оценит, обязательно оценит старание и желание угодить, быть лучше, быть лучше всех!

Костя, значит, ушел, а Таня схватилась за голову — что я наделала? Собственными руками разрушила свое женское счастье! Заметалась по квартире, чутко прислушиваясь — не раздастся ли звонок в дверь или не зазвонит ли телефон?

Никто никуда не звонил, разумеется. Костя отлично-преотлично проводил время в компании более покладистых красавиц, выжидал и тянул время — воспитывал Таню своим отсутствием. Потому что, в принципе, Таня его устраивала — не дура, не уродка, на лету все схватывает, не зануда, как некоторые, и вообще... Время, ведь всегда, работает на таких, как Костя.

Но время — странный свиток, иногда скрутится, замрет стоп-кадром, меняются только картинки за окном — или снег, или дождь. А в твоей жизни только понедельник. Понедельник без воскресенья.

Таня ходила на работу, возвращалась с работы, делала с Машей уроки, чутко прислушивалась — как сторожевая собака в ожидании шагов хозяина. Скучно? Наверное. Только кто об этом думает?

Розы

Его звали Дима, и работал он в соседнем отделе. Привет-привет, как дела? Ну? Все тот же понедельник?

Он зашел к ним прямо с утра, и в руках у него был цветок. Роза.

— Это мне? — опешила Таня.

Дима кивнул и молча вышел. Сотрудники перешептывались — по какому поводу? Никакого дня рождения, точно, день рождения уже был, все хорошо помнили — пили чай с тортом.

И на следующий день — роза, и в среду. Целый букет. Еще он отвозил ее с работы домой, а утром Таня выходила из подъезда — его машина уже ждала. Ее.

Между прочим, целый год каждое утро — цветок. Роза.

И каждый раз Таня вспыхивала.

— Это мне?

Так что, когда Костя наконец решил, что воспитательная пауза затянулась и Таню, пожалуй, можно было бы и простить, никто его там не ждал — и не потому, что Таня переехала в другой район, она не район сменила, а жизнь. Одну жизнь, несчастливую, — на другую. И дочку к маме Таня больше не перевозит — только в гости ходят втроем: Таня с Димой и дочка их Маша. Теперь вся жизнь — с Димой. И утро, и день, и вечер, а у недели, как выяснилось, не только понедельник, а за окном — не всегда осень. Тебя любят. Значит, и розы для тебя цветут весь год. И в понедельник, и в среду...

Загрузка...