Кончилось лето

Скорость движения

Про своего мужа Ленчика Марина говорит, что он — это коробка, тара, ящик с категоричной надписью: "Не кантовать", в смысле "Осторожно, стекло". Ленчик на Маринины слова польщенно улыбается и даже краснеет. Потому что все правильно — с Ленчиком действительно обращаться нужно как с вазочкой, стеклянной или вообще хрустальной. У Ленчика свойство натуры — переживать. Он страдает от грубого слова, замечания, насмешки. Даже глаза его, голубые как небо, наполняются слезами.

Еще Марина говорит, что у них с Ленчиком разные скорости движения. Подругам Марина однажды озадаченно призналась: "Где, спрашивается, были мои глаза?"

Семейная жизнь ни у кого не бывает легкой, всегда заботы, всегда проблемы, Марина это хорошо знала — что жизнь как у всех, когда никто, кроме тебя. Но лет через пять-шесть после свадьбы, когда уже все, казалось бы, устаканилось, наступил мир во всем мире — удался сложный обмен превращения двух несуразных квартиренок в одну трехкомнатную, когда по идее — живи да радуйся, планируй цвет обоев и штор, мечтай о кухонном гарнитуре и финской плитке в ванной, да, вообще, о чем только не может мечтать активная и деятельная женщина! А Марина ни с того ни с сего почувствовала, что жизнь ее — сплошное разочарование и беспросветность.

Никто-никто

И ничего не помогало — ни побелки-покраски, кинулась в ремонт, как некоторые в запой кидаются — с горя. Тащила сантехнику, меняла трубы, и это, заметим, работающая женщина с двумя детьми детсадовского возраста! И все — сама, одна. От Ленчика, кроме бестолковой суеты, никакого толку. И Марина, невзирая на усталость, красила, белила, клеила эти несчастные обои, одну комнату однажды трижды переклеивала: все не то, не тот цвет, оттенок не тот — мрачно. А потом поняла, что не в обоях дело — это у нее в душе холод, мрак, пустота. Заперлась в ванной, воду включила, зарыдала в голос, не думая, не соображая, что все слышно прекрасно — наивное заблуждение, что никто-никто не будет свидетелем.

Ленчик сидел в углу дивана, сжавшись плечами, шеей, локтями — все сжав от бессилия: а ему что, тоже зарыдать? Получилось разочарование без очарования. И не надо было Ленчику прислушиваться к Марининым стонам, чтобы понять — да, Мариночка, все правильно, и никто никого не любит.

Привет-привет

Марина еще долго плакала — и в тот день, и спустя неделю, месяц. Потом подвернулась путевка на курорт, Марина заставила Ленчика взять отпуск — заниматься детьми и уехала.

Первые два-три дня осторожно приглядывалась, а потом неожиданно для себя завела роман, бестолковый и отчаянный. Думала, вернется в Иркутск — все кончится, но воспоминания о пряных и запретных встречах с простодушным, как ей казалось, ангарчанином не давали покоя. Марина сделала новую прическу и, поборов себя, уже через неделю после возвращения принялась звонить и кокетничать, назначать свидания. Польщенный таким бурным натиском ангарчанин легко соглашался на встречи, все в Иркутске, у ни о чем не догадывающихся Марининых подруг — на их квартирах, от которых Марина брала ключи с всегдашним, вечным предложением "поливать цветы". Примерно месяца два, отпускных летних два месяца, когда и выпить-закусить сама готовила-накрывала, одеколонами одаривала, рубаху даже купила, но вручить не успела. Потому что понятно, что. Какой там, в баню, роман, когда семья. В смысле — у него семья, в Ангарске. "Все хорошо в меру", — это он так Марине сказал. И добавил: "Мы же не дети". А Марина опять в слезы, что-то лепечет, что-то мямлит, в основном про любовь. "Ты же говорил, ты же обещал..."

Вот это — что? Это получается — она совсем дура? То есть окончательно и бесповоротно! Развернулся и ушел. А Марина вслед: я же тебе рубаху купила. Мужик — бегом, в проезжающую машину — тоже на бегу, на ходу, кажется, даже крикнул водиле: "Гони!". Прямо кино с погонями. Марина села рыдать на лавке.

Через неделю позвонила:

— Нам надо поговорить.

— Не о чем нам говорить, — и отключился.

Она еще звонить, она — молчать в трубку. Мужик вообще разъярился, назвал ее... Точнее, обозвал.

Другие герои

Потом Марина затеяла сидеть уставившись в одну точку — типа ничего ее не интересует, переживания и депрессия. Ленчик — кругами вокруг, дочки в своей комнате. Марина — как кукла. А потом — ничего, очухалась. Утром проснулась как-то и застыдилась, даже трудно поверить, — перед Ленчиком. Хотя уж кто-кто, а он-то точно никогда бы не попрекнул. Вообще бы ни о чем не спросил.

Правда, люди обо всем забывают. Вот и Марина тоже, забывшись, спустя много, десять, лет выдала Ленчику:

— Да ты вообще трус.

С улыбкой победительницы. Ленчик загрустил. Ему о себе хотелось думать, что его мягкость от деликатности. Вот так странно — разные точки зрения.

Он еще хотел сказать Марине (тогда сказать), что очень он ее понимает, по-человечески, и жалеет. Но промолчал. Тоже от деликатности.

А у Марины — другие герои и другие идеалы. И про Ленчика она говорит: рохля. Вот если бы он крикнул на нее... Но представить Ленчика орущим невозможно. Как невозможно представить зайчика с бифштексом в зубах.

Мысль о разводе, как ни странно, никому и в голову не приходила. Живут да живут себе — по графику. Марина говорит, что делать. Ленчик кивает — потому что Марине лучше знать.

Дача

На лето, правда, Ленчик переезжает на дачу. Один, потому что Марина говорит про себя, что она городской житель и ей вся эта морока с теплицами, урожаем и навозом — одна головная боль. Пошел на рынок — и купил что надо. Марина уже давно продала бы эту дачу, но, увы, дача Ленчиковых родителей, так что, строго говоря, у Марины прав на эту дачу никаких. Раньше там и возилось все Ленчиково семейство — и мать с отцом, и сестра, а потом сестра вышла замуж, у мужа — тоже дача, в общем, решили, что и место лучше там, и комфорт. А у них не дача, а сарай из досок.

Но Ленчику хорошо, и до работы близко, ему вообще много не надо, а в баню соседи по участку приглашают.

Марина летом устраивает ремонт, каждый год, этого требует ее деятельная натура, а Ленчик только мешается. Без него можно все не спеша и качественно. А Ленчик то в банку с краской наступит, то перевернет что-нибудь.

Ленчик сидит на дачном крылечке и, щурясь, смотрит в небо, немного копается в земле — так, ничего особенного: редиска, укроп, три-четыре грядки. Перед работой заезжает к Марине — оставляет пучки зелени, потом они вянут в холодильнике, и Марина их выбрасывает. Дочки говорят: редиски не хотим, хотим абрикосов. Но Ленчик отдает зарплату Марине, сам не решается покупать абрикосы, потому что Марина говорит: подсунут тебе дрянь, а ты промолчишь.

В город Ленчик возвращается осенью, в октябре чаще, образованный Ленчиков сосед, у которого как раз баня, говорит, что Ленчика однажды забудут на даче, как забыли старого Фирса. Смешно? Вот Ленчик и смеется.

Ленчик вообще всем улыбается своей детской улыбкой. Только чтоб не кричали при нем. Он от криков волнуется очень, прямо до слез.

Оля

Вот так, собственно, все бы и шло, и шло. Но вдруг у Ленчика случилось в жизни событие, которого он, разумеется, не ждал. Ленчик влюбился. В племянницу своего дачного соседа, Олю.

Олю Ленчик знал с детства, детские игры и поедание ягоды с куста. Пожалуй, все, никаких романтических воспоминаний, знал, что Оля вышла замуж, уехала.

И вот — здрасьте, разошлась, вернулась. Сын взрослый. И Оля — вот она:

— Ленька! Привет, ты совсем не изменился!

А потом он не спал ночь, ворочался, утром выглядывал сквозь частую сетку тюля — не мелькнет ли голубой сарафан. И голос, до обморока:

— Ленька! Ты где? Пошли купаться.

Ненатужный разговор, вопросы о нем самом, хорохорился, врал что-то, смотрела внимательно, покусывая стебель травы. Глаза зеленые, как крыжовник.

— У тебя глаза — как крыжовник, — и покраснел.

— Разве?

Все удивляло в ней — как говорит, как молчит. Что живет — без горечи, без обиды и о прошлом своем — как книгу интересную рассказывает. "Оба виноваты", — сказала. Это она про мужа, который ушел от нее к молодой девахе, и про себя.

С работы — бегом на остановку, цветы купил однажды — пионы у старух, Ольга засмеялась: посмотри, и точно, клумба с пионами у них на участке. Влюбился как пацан. Сердце колотилось, когда шел, выглядывая ее силуэт, ее голубой сарафан. Потом догадался — отпуск взял, чтобы не расставаться.

Летние звезды

Через неделю приехала Марина — удивленная крайне:

— А я звоню, мне отвечают: Ленчик в отпуске. Зачем тебе отпуск, Ленчик?

Замялся, замямлил по обыкновению.

Потом Оля пришла:

— Ленька! — закричала с порога. — Я тебя жду, жду... Здравствуйте.

— Знакомься, Марина...

Летний роман... Что-то, похожее на надежду. Звезды! Звезды на небе, летние звезды...

Марина вежливо улыбнулась, ничего не значащий разговор — о погоде, о растущих ценах. Ах, да, дети, как с ними трудно, потому что хочется для них самое лучшее. Пусть у нас не получилось, так хоть дети, да? А у вас сын? Как интересно. А у нас девочки... По отцу соскучились, пусть домой едет, так и сказали, а то что это за дела? Дочки — в городе...

Ольга засобиралась, вспомнила, что у нее варенье на плите, наверное, выкипело уже.

Больше уже ничего и не было. Ленчик вернулся в город в тот же день. А потом они с Мариной уехали на Байкал — не пропадать же отпуску. Погода стояла хорошая.

На дачу Ленчик приехал еще один раз — уже в самом конце осени, сидел на крыльце в своей курточке, мерз, курил. Подошел сосед поздороваться, помолчали, потом сосед, отводя глаза, сказал, что Ольга с сыном уехала, совсем недавно уехала. Вот, может, недели полторы назад. Да и правда, что тут делать — лето-то кончилось...

Метки:
baikalpress_id:  4 229