За хлебом, за солью, за спичками...

Я стою у ресторана, замуж поздно, сдохнуть рано

Гале, например, можно позвонить в одиннадцать утра, и на твой вопрос "Как дела?" Галя ответит, цитируя Радзинского:

- Я стою у ресторана, замуж поздно, сдохнуть рано.

И говорит она весело, и голос с такой непередаваемой хрипотцой. Никакой, кстати, разбитной бабенки. Нежное существо неважно скольких там лет. Просто юмор. И немного скепсиса - как солнца в холодной воде. Немного. Десятки причин быть не замужем - и ни одной из них уважительной.

Про своего последнего красавца Галя безапелляционно высказалась:

- Когда он хотел тебя расшевелить, заинтересовать, он походил на развеселившегося не в меру бультерьера. Да. Когда радуется только хозяин.

- Галя! А кто был его хозяином?

- Представления не имею. Но точно не я. Я, знаешь ли, из собак предпочитаю курцхааров и спаниелей. Не так опасно. И с мозгами в порядке. Не говоря уже о красоте там и прочей преданности.

Вообще-то Галя, рассуждая о своем затянувшемся девичестве, говорит, что жить как она - это все-таки неестественно.

- А как естественно, как, Галя?

- Как, как! Замужем, конечно!

И добавляет поспешно и, как всегда, некстати:

- Зато я научилась хладнокровию. И этому... ну... как же там? А! Держать удары судьбы!

Держать удар судьбы на языке Гали - не впасть в отчаяние, когда тебя посылают в отставку. "Полковнику никто не пишет" - только Габриель Гарсия Маркес, лауреат Нобелевской премии. Никакого отношения к поп-музыке.

И это всего лишь подтверждение того факта, что одиночество плохо действует на женщин. Делает их язвительными. Потому и шипы, потому что - роза. Тоже, кстати, классика.

А если бы она не тратила эту уйму денег на книжки, то на что тогда? Ну? Говорит, неуверенно правда, жратву бы покупала регулярно. А то у нее в холодильнике обычно шаром покати - только морозилка забита, но это для кота, это запас, для людей неприкосновенный. Сама ест что попало.

Подруги вздыхают:

- Не выйдет из тебя, Галька, путной старухи.

Нет, правда, на что бы она в первую очередь тратила деньги, выйдя замуж?

Что помогает от бессонницы? Встать посреди ночи, отправиться на кухню и съесть здоровущую холодную котлету. С хлебом. Ну, если есть эта котлета. Здорово. И заснуть в мечтах, что проснешься завтра юной и стройной новобрачной. Три "ха".

Право на отдушину

Есть еще и подруги. Вот подруги как раз замужем. Одна? Две? Три? Нет, все-таки две. Или одна? Дружба между счастливой в браке подругой и одинокой Галей возможна? Кстати, еще как. Потому что не все же с закидонами - насчет того, как правильно жить.

- И зачем тебе эта морока, - говорит Гале подруга Юля, позевывая, - а вдруг он начнет бухать?

- Точно начнет, - убежденно вторит ей Вера. - Они все пьют. Все до единого.

- Ой, а мы прямо один морковный сок, девочки, с утра до вечера - морковный сок, - ехидничает сама Галя. - А когда встречаемся, переходим на тыквенный.

Девочки косятся на бутылку красненького.

- А что, - тянет Вера руку к бокалу, - хорошее вполне винишко.

Они обсуждают тему недавнего Галиного знакомства с одним, который очень даже ничего, - потому а вдруг?

- Да ну, - говорит Вера, - выйдешь замуж, где мы еще так посидим.

- Вечно ты, Верка, - возмущается Юля, - думаешь только о себе!

- А вот и не о себе, а вот и не о себе, и о тебе тоже!

И одновременно начинают звонить два мобильных - Юлин и Верин, обе они, якобы перекрикивая дорожный шум, врут, что ходят по магазинам.

- А почему бы вам не сказать, где вы на самом деле? - удивляется Галя.

- Выйдешь замуж - поймешь! - хором отвечают подруги.

Потому что - зачем? Чтобы их мужья и их дети названивали сюда каждые полчаса с вопросом - ты скоро? Давай я за тобой заеду?

А вот этого не надо. Должна же быть в женщине какая-то загадка - в смысле, ее право на отдушину, глоток свежего воздуха и право самой выбирать дополнительное жизненное пространство.

- А вот я бы, если бы вышла замуж, - мечтает Галя, - сидела бы рядом с мужем и предугадывала его желания.

Подруги, естественно, переглядываются, а потом хохочут.

- А чего тут смешного? - удивляется Галя.

Наконец Вера мягко объясняет:

- Да нет у него никаких желаний. Точнее, есть одно - чтобы его оставили в покое, он тоже нуждается в дополнительном жизненном пространстве.

Вера говорит менторским тоном училки, хорошо знающей свой предмет, - пятнадцать лет счастливого брака дают ей на это право.

"Да ну его, - с тоской думает Галя, - это пространство. Вон у меня сколько его! Пространство есть, а жизни - нет!"

- Да не заморачивайся ты, - советует Вера, - расслабься и прими солевую ванну.

У Веры на все про все один совет, точнее, два - одеться поприличнее и принять солевую ванну, точнее, наоборот.

Все румяней и белее

И разговор плавно переходит на тряпки. Лидер в этом сезоне, безусловно, Юля. О тряпках говорить интересно и, главное, безопасно. Например, какое у Лилечки сделалось личико, когда Юлька заявилась на работу в новой кутюрной блузочке с новыми феньками и, естественно, после укладки.

Вера обожает такие истории.

- Ну! - не сводит она с Юли восторженных глаз. - Расскажи, что она сказала!

- Ничего не сказала, надулась как мышь, даже курить со мной не пошла.

Вот, пожалуйста, сразу тема для разговора. Про зависть, да? Хотя чего проще - ну купи тогда себе сама блузочку, благо их вон сколько, если подругина блузочка тебе спать не дает.

- А, - машет рукой находчивая Вера, - ты, Юлька, сама виновата. Обращалась с этой своей Лилечкой как с дебилкой - ай, а кто у нас такой красивенький? Лилечка у нас такая красивенькая! А на кого мужики западают по семь штук на дню? Это Лилечка у нас королева красоты и мисс домоуправления! Что, скажешь, не так? Вот и поверила дурища, что она действительно всех румяней и белее.

- Ну я же так, шутила, юмор у меня такой, - смущается Юля.

- Вот и дошутилась, что у бедной Лилечки мозги набекрень.

- Ладно, подруги, брэк, - встревает Галя, - устроили тут суд Париса.

Подруги замолкают с виноватыми лицами.

По-соседски

Потом удачно и к месту приходит сосед Костя - за хлебом, за солью, за спичками. От Кости ушла жена, вернее, уехала, сказала, что погостить к их замужней дочери в Подмосковье, да там и осталась. И придраться вроде не к чему - никаких измен, в смысле, нет же в том Подмосковье никаких любовников, а есть дочкины сыновья, вот бабушка и помогает изо всех сил.

Детные матери Юля и Вера кривятся презрительно, потому что воспитывали своих детей без помощи со стороны, потому у них и гонор, и своя выстраданная философия - родила, вот и крутись сама. Это вообще твои дела. Ладно, кто-то на неделю из родственников приехал, помог. Ладно, на две, даже на месяц - ладно. А так? Вот по отношению к Косте? Что ему теперь, здесь все бросить, работу бросить и таскать этих детей, у которых папа и мама, по детским садам и кружкам юных авиамоделистов?

Хотя Костя отважно предложил свою помощь, там, в Подмосковье, все замахали руками: на хрен им Костя, нянька-бабушка - понятно, и постирать, и приготовить, и убраться, и мало ли чего. У всех сейчас няньки, у некоторых и домработницы. Тогда зачем человек со стороны, если свой есть. Бабушка!
Подруги фыркают. Но быстро и незаметно для Кости. Чтоб не обидеть, хотя он виду не покажет. Он вообще последнее время заимел привычку улыбаться так грустно, что хочется отвести глаза.

"Может быть"

- Что, - спрашивает Костя шепотом, кивая в сторону Гали, которая с телефоном выходит из кухни, - опять Гальку замуж выдаете?

- Опять, - вздыхают подруги.

Галя на кухню заходит повеселевшая.

- Ну, что он сказал? Придет?

Вопрос с ожиданием развязки - уже сколько можно?

- Нет, не придет. Сегодня не придет, - старательно разжимает рот в подобие счастливой гримасы, отвечает Галя. Старается казаться беззаботной - ах, не очень бы и хотелось. - Но он придет, может быть, завтра, может быть, послезавтра.

- "Может быть" - это духи такие были, - вспоминает сердито Вера.

- Не "Может быть", а "Быть может", - поправляет подругу Юля. - Есть разница?

- Да никакой, девки, разницы, - встревает в разговор Костя, - если мужика все равно нет. Мужик, который по телефону, это не мужик.

- Тогда, Костенька, что, по-твоему, мужик, который мужик? - вежливо спрашивает Галя.

Видно, что она расстроена.

- Да ну тебя, Галька, какой я тебе эксперт, - почему-то заливается краской Костя.

- И все-таки, все-таки, - это все Вера.

Юльке грустно, она смотрит в окно, курит и смотрит в окно. В окне - осень.
Костя поспешно прощается, забыв и соль, и хлеб, и спички. И скоро Юля видит его выходящим из подъезда и направившимся в сторону гастронома. Осень.

Бестактный вопрос

Тот, который обещал прийти через день, через два, пришел через неделю. Пить, в смысле, выпить, правда, отказался. Но вместо этого, вместо веселого застолья и искрящихся новизной тостов, два часа бубнил Гале, какая падла оказалась его бывшая жена, что, когда уходила, оставила его ни с чем, даже шторы с окон сняла.

Галя искренне сочувствовала - и правда, как жить человеку без штор? А в конце разговора, когда уже прощались и практически договаривались о следующей встрече, Галя задала вопрос, который мучил ее, казалось, весь вечер.

- Ну вы купили все-таки себе шторы?

Получилось как-то совсем бестактно.

Потом, когда он звонил еще потом Гале раза три или четыре, Галя поспешно врала про свою занятость. Хотя и не совсем врала - нахватала работы на дом, приговаривая при этом:

- Только и научились за всю жизнь, что вкалывать, причем как лошади - только за овес.

Житье-бытье

Новостей в ее жизни не было, а те, что были, касались соседа Кости, жена которого, как справедливо утверждали подруги, подустала от роли бабушки, наигралась в Подмосковье в няню-домработницу и уехала из пригорода в город, выйдя замуж за столичного жителя. Костя новость принял вполне равнодушно, только его очень доставали истерические звонки его дочери, разом лишившейся дармовой помощи. Дочь даже плакала, Костя дочку жалел и слал денег, чтоб, значит, дочурка наняла себе весь причитающийся штат прислуги. Дочурка, получив копеечку, вмиг вытерла слезки и деловито выдала список нужд. Костя усмехнулся и сократил вспомоществование вдвое. Зятек обиженно отмалчивался, торопливо совал трубку жене, когда звонил Костя. В общем, все как-то устроились. Только Костина дочка жаловалась на мать, что совсем та с ума сошла на старости лет - носится по косметическим салонам и парикмахерским, внуков проведать ей, видите ли, некогда, а на все разумных пределов просьбы дочери ответ один и почти хамский:

- Теперь без меня, доча.

Косте все эти саги про житье-бытье ближайших, казалось бы, родственников кажутся кадрами из фильма, который смотреть и неохота, и неинтересно.

Галя неуверенно говорит Косте, что его жена "молодец - женщина".

- Да ну, Галька, какое там - молодец? В чем молодец? - грустит Костя.

Костя грустит не о жене, о которой говорит с грубой нежностью: "послали Дуньку в Европу", не о дочери, которая победы матери восприняла как вызов, увидев в матери соперницу за место под тусклым московским солнышком, грустит Костя о прошедшей юности, о юной девушке, которую провожал из института, волновался, признаваясь в чувствах, как ждал, как ждал, как ждал.
Но это уже та книжка, которую раз прочтешь и... Ни тоски, ни печали.
Галя бросила свои смешные попытки выйти замуж. По выходным к ней приходят подруги, и они пьют свой "морковный сок".

Иногда заходит Костя - за хлебом, за солью, за спичками...

Метки:
baikalpress_id:  27 967