Как я летала на дельтаплане

Дельтапланеризм — опасный вид спорта. Не каждый сможет справиться с этой маленькой машиной. Обуздание дельтаплана, как правило, сопровождается множеством травм и ошибок. Порой спортсменам они стоят жизни. Мне всегда было интересно узнать, что заставляет людей так рисковать, подниматься в небо на сотни, а то и тысячи метров? Чтобы ответить на этот вопрос, я решила сама полетать на дельтаплане.

Приют дельтапланеристов под Ангарском

Аэродром находится на Московском шоссе. Уже на подъезде к нему видишь в небе целый сонм пестрых и хрупких на вид бабочек. Правда, вблизи хрупкие игрушки оборачиваются вполне прочными, хотя и сверхлегкими летательными аппаратами. Первое впечатление от площадки — это обычное колхозное поле, которое никак не вяжется с понятием "аэродром". На аэродром я приехала с летчиком-истребителем Владимиром Беляковым. Он летает на дельтапланах почти тридцать лет, его смело можно назвать пионером сверхлегкой авиации не только в Иркутске, но и в Иркутской области.

Я думала, что мы прямо сейчас и полетим. Не тут то было. Прежде чем полетать на этой чудо-машине, нужно было ее собрать. Бескрылый дельтаплан одиноко стоял в сторонке. В разобранном виде он больше напоминал мотоцикл, к которому приделали пропеллер. Владимир Борисович и его техник Дмитрий стали собирать крыло. На сборку ушло несколько часов. В этот процесс, впрочем, были задействованы все присутствующие, включая меня, а также курсантов Владимира и Сергея. Кто-то держал одну деталь, кто-то подавал другую. Длинный бесформенный сверток медленно превращался в крыло дельтаплана, которое потом установили на машину.

Прежде чем пуститься в воздушное плавание нужно выждать время

— Летать лучше всего до 12, либо после 4, — объяснил мне Владимир Борисович. — Тогда солнце не так палит, полет мягкий. В полуденное же время поток воздуха, исходящий от нагретой земли, в воздухе создает ощущение бугров и кочек.

Когда время подошло, первым в воздушное плавание пустился Сергей. Я стала нетерпеливо выжидать своей очереди. До начала полетов Владимир Борисович рассказал мне о травмах, которые он получил во время полетов.

— Прежде чем научиться летать, я столько шишек набил, — рассказывает летчик. — Переломал все, что можно было. Меня, наверное, только раз десять зашивали. Благо врачи попадались хорошие. Я и лоб рассекал, и подбородок, ребра ломал.

После всех этих рассказов у меня по коже пробежался холодок. Я подходила к Сергею, Дмитрию и все спрашивала, как там, на высоте. Что это такое — ощущение первого полета. Мне отвечали, что в первый раз будет очень страшно, потом этот страх пройдет.

— Бери шлем и тащи сюда, сейчас полетим, — наконец позвал меня Владимир Борисович.

Дмитрий надел на меня шлем, помог сесть в кресло и пристегнул ремни. Перед тем как взлететь, я еще раз спросила:

— Будет очень страшно?

Владимир Борисович кивнул.

Земля с высоты 300 метров

Мотор зажужжал, мы стали набирать обороты по бугристой колее. Я вцепилась руками в сиденье. Взлетели, но чувства страха не было. Было восхищение высотой. Пилот, не торопясь, начал набирать скорость. Мы пронеслись над полем, причудливыми узорами бежали по нему извилины дорог. Полетали над рекой, лесом, облетели весь Ангарск. Город казался маленьким, игрушечным, как будто бы это не город, а макет будущего города. По шоссе мчались такие же маленькие и нереальные машины. Владимир Борисович, увидев мое спокойствие, сказал:

— Высота, на которой мы летим, 300 метров, скорость — 90.

Есть одна особенность у такой высоты, небо вполне можно ощутить кожей — оно прохладное и упругое, бьется потоком ветра в лицо. А еще оно не любит лишнего шума. Стрекот мотора и свист рассекаемого крылом воздуха оно еще терпит. Но если попытаться что-либо проорать — оно не станет даже пытаться услышать: просто запихнет твой крик обратно тебе в рот.

Мы летали, а чувства страха все не было. Был восторг от полета, азарт высоты. Было ощущение нереальности происходящего. Единственная мысль, которая меня пугала, — не слетели бы кроссовки. Казалось, что вот еще немного, один из кроссовок возьмет и улетит. И мне придется в город возвращаться босиком. Не было страха, и когда пилот заглушил мотор на высоте метров трехсот от земли и начал, планируя, заходить на посадку. Но сколько ни летай, а на землю все равно возвращаться придется.

После приземления нас немного тряхнуло, и мы плавно заехали на обозначенное место.

В небо на БМВ

Обучение летному искусству на дельтаплане стоит 900 рублей в час. Народ на летном поле собирается самый разнообразный: бизнесмены, инженеры, гуманитарии. Один из присутствовавших на поле курсантов Владимира Борисовича — бизнесмен, он приехал на полеты на серебристом БМВ. Объединяет всех этих людей одно — страсть к небу.

— Мои курсанты сами меня находят, — рассказывает Владимир Беляков. — Нормального ведь клуба у нас пока нет. Я вот зарегистрировал свой клуб дельтапланеристов, а открыть его еще не открыл. Нужно спонсоров искать, чтобы здание отремонтировать. На ремонт как минимум 200 тысяч рублей уйдет.

Байки у костра

Вечером Владимир Борисович, его техник Дима и я уютно расположились у костра.

— Первый свой дельталет я собрал в 1977 году, — начал свой рассказ инструктор. Помучились мы тогда с ним, столько дров наломали... Информации никакой не было о дельтапланах. В журнале "Техника молодежи" была статья о том, как собрать дельтаплан. Автор статьи говорил, что это очень просто.

На деле все оказалось совсем не так. Собрать первый дельтаплан собрали, а вот заставить его полететь не могли. В статье корреспондент как-то простенько писал: "Берешь дельтаплан и разбегаешься со скалы". А вот как садиться, он не описал.

Оказалось, что и взлететь не так-то просто, не зная что делать. Энтузиасты сначала набивали шишки и не раз ломали дельтаплан. Никак не могли запихать дельтаплан в небо. Толкали его самыми изощренными способами, а он не летел. Впоследствии оказалось, что он не летел, потому что у него был неправильно установлен центр тяжести.

Чтобы постигнуть азы дельтапланеризма, Владимир Беляков ездил на Всесоюзный слет дельтапланеристов. Вместе с отцом российского дельтапланеризма Сергеем Казанцевым, который жил в Томске. Только после этого слета летчику-испытателю удалось поднять в небо свой дельтаплан.

— С этого слета я приехал окрыленный, с кучей литературы, — говорит Владимир Борисович. — Я тогда целую книгу о дельтапланеризме перевел на кальку, сделал экземпляров 15 и разослал всем ребятам по Иркутской области.

С тех пор его квартира превратилась в настоящий штаб. К нему приезжали дельтапланеристы из Братска и из других регионов, чтобы почерпнуть хоть какие-то знания. Сергей Казанцев сам приезжал в Иркутск и устраивал показательные полеты для специалистов авиазавода. Учил летать Владимира Белякова.

— Были случаи, когда мне приходилось рисковать жизнью, — рассказывает Владимир Борисович. — Однажды я никак не мог справиться с дельтапланом, чуть было не врезался в скалу. Вывернул в нескольких сантиметрах от каменной глыбы. Как-то, летая над лесом, столкнулся с сосной. Правда, дерево оказалось слабее моего дельтаплана. При столкновении верхушка сосны отвалилась, а я полетел дальше. Ребята, наблюдавшие за этой картиной, прозвали меня заслуженным лесорубом.

Теперь я поняла, что тянет людей в небо. Дельтапланеризм — это болезнь, если ей заразился, то уже никогда не излечишься. Вот и я, спустя два дня полетов, уже скучаю по небу.

Метки:
baikalpress_id:  3 764