Только нужно ждать

Сознание и бессознание

Человек — это очень гордо звучит, особенно гордо человек, в смысле, женщина, начинает звучать, если застукала своего мужа со своей лучшей подругой. Гордо она, конечно, звучит и, главное, громко. Но это первые минут сорок, потом тише, разумеется: глотка же нелуженая, потом — привычки нет. Никакой привычки нет орать. Она и не появится никогда, кстати. Зато очень надолго — привычка плакать. По любому поводу, а потом и без повода.

Эта история про Риту, которая любила, даже вышла замуж по этому поводу, ну а дальше — как в анекдоте: "Приезжает жена из командировки...". Рита потом вспоминала, что остановилась она от удивления и раздражения, ну, когда громко и гордо заорала, а удивилась от того — кто это так орет, что за противная такая и визгливая баба, а когда до нее дошло, что этот визг издает сама Рита, нежнейшее, как цветок ириса, существо, на фортепьянах могем,
вальс-бостон могем, про творчество Габриеля Гарсия Маркеса — еще как, правила этикета за столом — запросто; и ко всем, значит, талантам прибавим талант знатока лексики, которую Рита до сегодняшнего дня считала для себя ненормативной. Получается, что есть сознание, а есть бессознание.

— Ты знаешь, — рассказывала Рита потом своей сестре Женечке, живущей, к сожалению, не в городе Иркутске, а на Дальнем, очень дальнем от Риты, Востоке — в городе Хабаровске, — нас же растаскивали! Я же вцепилась ей в волосы и каким-то особым манером била ее башкой о свою коленку! Женя! Как будто я всю жизнь дралась! Пока у гадины кровь носом не пошла.

Женя смотрела на сестру почти с восхищением. Так смотрят пацаны на главного силача во дворе, который махом может раскидать полдюжины хулиганов-гопников.

Разговор, правда, происходил уже лет через пять после означенных событий, и те давнишние страсти совсем улеглись.

А Женя только одно и спрашивала укоризненно:

— Почему ты ничего не писала, почему не позвонила?

Рита недоуменно пожимала плечами — ей и в голову не приходило навешивать на сестру свои беды. У каждого своя персональная война, правда?

— Дура ты, Ритка, я бы хоть детей забрала.

Дети-то и были самой главной проблемой.

Родственники и знакомые

В так называемый бизнес (купить подешевле, продать подороже) Риту втянула Оксана. Оксана появилась в их жизни прямо как фея из сказки. Все можем, все сделаем, не женщина, а бюро добрых услуг.

Назревала какая-то очередная встреча одноклассников, как ни странно, но Олег, муж Риты, относился к этим встречам с особой сентиментальной торжественностью. Он участвовал в бесконечных телефонных переговорах, обсуждал траты и меню, носился по городу в поисках какой-то забытой ими в прошлый раз Люды Селезневой, Люда, оказывается, уже и не Селезнева, и даже не Подкорытова, а вообще Коноваленко — о чем Олег и сообщал, как о чем-то чрезвычайно удивительном, Рите.

— Именно так и бывает, — пожимала плечами Рита, — когда женщина выходит замуж, потом разводится, потом опять замуж, опять разводится — и так по кругу, по кругу, по кругу.

Рита деятельного участия в хлопотах мужа не принимала — одноклассники-то не ее. Она сходила как-то на их общий сбор и, сильно там скучая от чужих воспоминаний, делала вид, что ее очень-очень, прямо умереть не встать как очень, волнует судьба Игоря Щеголева, кто его, в конце концов, видел и что.

А Рита в ответ с вежливой, приторной улыбочкой: ну давайте же наконец выясним — где этот ваш Игорь Щеголев.

Может быть, Рита тоже носилась бы по городу, разыскивала, радовалась обнаруженным телефонам и адресам, но дело в том, что ее и одноклассники, и однокурсники — все остались на Дальнем Востоке, в городе, построенном на берегу широкой, как море, берега не видно, реки Амура славным Ерофеем Павловичем Хабаровым. И счастливое детство, и счастливая юность, студенчество — все осталось в Хабаровске. А в Иркутск Рита попала, потому что встретила Олега, полюбила его на всю жизнь, вышла замуж, родила детей — Сашу и Верочку, детей назвали в честь родителей Олега — Александра Петровича и Веры Ивановны.

Свекру Рита понравилась, а свекрови — не очень.

— Не хозяйка Ритка у Олега, — услышала она однажды реплику Веры Ивановны в свой адрес.

Разная любовь

Хозяйка в понимании Веры Ивановны — это жена хлопочет, пока муж с кружкой пива на диване перед телевизором. А жена чтоб по хозяйству, по хозяйству — и с улыбочкой, а на голове чтоб перманент, и чтоб волосики беленькие, чтоб в беленьких кудряшечках — симпатичные заколки с камушками, чтоб сережки с красными камушками и колечко с красным камушком, и чтоб платье из шелка в оборках.

Эти красные камушки, чудовищной огранки здоровущие рубины в уши и перстень, были Рите торжественно вручены любящими родственниками прямо на свадьбе — чтобы Рита, значит, поснимала свою грошовую бижутерию и явилась миру достойно украшенная массивным золотишком.

Рита вежливо и скорее рассеянно поблагодарила, закинула каменья в коробку из-под печенья, где хранила нитки-иголки, — с глаз долой.

Свекровь поджала губы и процедила:

— Конечно, мы же самые умные.

Обиделась.

И насчет перманента Рита не соглашалась, насчет беленьких кудряшек — ни в какую.

— Красиво же, — уговаривала свекровь.

— Кудряшки навьем — и за прилавок! — смеялась Рита.

Свекровь смотрела исподлобья:

— А что если и за прилавок!

Вера Ивановна всю жизнь свою проработала в гастрономе, работу свою и знала, и любила, поэтому шуточки невестки казались ей оскорбительными.

Олег к матери был привязан нежной и ласковой любовью, они часами могли ворковать о том о сем, и с лица Олега не сходила счастливая улыбка.

Характеру Риты претила эта показная чувствительность, конечно, и она была барышней впечатлительной и эмоциональной, но считала чем-то стыдным публичное выражение своей любви. И ласковость к окружающим была у нее скорее стыдливой, спрятанной.

Когда родились Саша с Верой, погодки, Рита, будучи и страстной, и заботливой матерью, чувство свое выражала скорее взглядом, нежным и задумчивым, взглядом матери, любующейся сыном и дочерью, чем бесконечными уси-пуси, которыми закармливали внуков дед с бабкой.

На черный день

Олег только посмеивался над суровостью Риты и называл ее строгой индейской женой. Но если Олег принимал Риту такой, какая она есть, — задумчивой, строгой, веселой от странных книжек, независимой в суждениях, то свекровь прилагала массу усилий перевоспитать невестку.

— Ну вот джинсы, Риточка, взять. Зачем ты все в брючках и брючках? Неудобно же, да и не девочка ты уже, чтоб джинсы и свитерки таскать.

Рита непонимающе поднимала глаза на Веру Ивановну.

— Послушай моего совета, деточка, — вкрадчивым голосом говорила свекровь, — мужчины любят разнообразие...

И дальше Вера Ивановна молола всякую чушь про то, что любят мужчины.

"Эх, — думала Рита, — нет рядом со мной сестры Женечки".

Более или менее отношения свекрови и невестки утряслись, когда Олег с Ритой и детьми съехали наконец с квартиры родителей в свою собственную. Для этого Вера Ивановна пожертвовала одним из трех дачных участков, одной из двух машин, да и кое-что было прикоплено на черный день.

"Низкий вам поклон", — думала Рита, когда свекровь в очередной раз напоминала ей, каких усилий стоило обеспечить собственным жильем сына-кровиночку с женой и детками.

Рита звала мужа в Хабаровск, но он наотрез отказался что-либо менять в жизни — здесь родители, друзья, работа.

Работа была так себе — подай-принеси, после института Олег все никак не мог найти себя, Рита сочувственно относилась к поиску мужа своего места под солнцем. А вот друзей его не выносила категорически. Исключение сделала только для одной Оксаны.

Просто фея

Оксана ворвалась в их жизнь как освежающий ливень среди июльского пекла. Ах, как она умела устранять проблемы!

— Денег нужно — пожалуйста! Работу — да хоть с завтрашнего дня! Ребенку детский сад — нет проблем! Хорошего стоматолога — сейчас позвоню.

Не женщина, а динамо-машина.

Оксана держала несколько точек по продаже недорогого китайского барахла.

— Неужели это может кормить? — сомневался Олег.

Оксана посмеивалась и показывала в окошечко свою новую машину.

У Олега загорались глаза:

— Что, прямо вот с этих тряпок?

— С тряпок, с тряпок, Олежек, — хохотала Оксана, а потом посерьезнела и предложила им для начала ознакомительную поездку по оптовкам Китая.

Олег на предложение откликнулся вяло, он плохо представлял себя в роли навьюченного тяжеленными "рисовками" челнока, а Рита, неожиданно для себя, заинтересовалась. Денег дала все та же Оксана.

Когда Рита первый раз получила выручку и смогла, не обращаясь к свекрови, одеть-обуть детей, Олега, даже кое-что про запас осталось, голова у Риты закружилась, замаячили вдруг горизонты про обучение детей в хороших школах и университетах, питание ни абы как, а нормальное, с полным учетом витаминов и минералов, столь нужных для подрастающего детского организма.

Рита хмурым взглядом уже обводила квартиру, представляя на месте убогой стенки и синтетического паласа удобную мебель, детскую комнату, эх, и отпуск на море!

Новая жизнь

И понеслось! Олег ушел с работы — помогал здесь Рите распихать товар по торговым точкам, а уж в Китае Рита трудилась сама; года через полтора появились и навыки, и нужные знакомства, но все равно главная помощь исходила всегда от Оксаны — она и совет даст, какой товар нынче пользуется спросом, и продать поможет, и денег ссудит под небольшой совершенно процент.

И еще — она очень помогала с детьми, пока Рита моталась в Китай. Сама бездетная, выставившая очередного мужика — "по тунеядству", как сама сказала, Оксана очень привязалась к замечательным деткам — Сашеньке и Верочке. Да и те в тете Оксане души не чаяли: всегда подарочки, конфетки-мороженое, билетики в цирк, кино, да просто в кафе посидеть, газировки с пирожными. Сказочная, сказочная тетенька!

Когда Рита возвращалась из своих поездок, то находила дом в идеальном порядке, холодильник затарен, уроки проверены — Саша с Верой пошли к тому времени в школу. И свекровь довольна — потому что теперь Олег приводил детей к бабушке и дедушке на все выходные, это раньше не допросишься Риту — она считала, что суббота и воскресенье — идеальное время собраться им всей семьей и в зависимости от времени года закатиться куда-нибудь: или на лыжную базу, или вообще на рыбалку. Зато сейчас — красота. Дети — послушные, воспитанные, хорошо учатся, но это, конечно, заслуга Олега, потому что он же с ними все время, и в школу, и из школы. Одеть, накормить. Виданное ли дело — даже стирает сам. И гладит. Вера Ивановна собственными глазами видела, как Олег гладит пододеяльники и простыни.

Конечно, Рита — основной добытчик, но деньги — это еще не все. Разве это семья — муж дома сидит, а жена вкалывает.

— Вы что предлагаете? — раздраженно спрашивала Рита свекровь, когда та в очередной раз заводила песню про неправильную Ритину жизнь.

И свекровь опять молола про красные камушки, белые кудряшки, платья в оборках и про мужиков, которых Рита совсем не знает, а вот Вера Ивановна — наоборот, поэтому...

— Издержки профессии, — пожимала презрительно плечами Оксана, когда Рита жаловалась ей на жизнь. — Ну садитесь опять на копеечную зарплату...

На копеечную зарплату Рита садиться не хотела, да, похоже, Олег тоже. И свекровь, кстати, ничего не имела против того, чтобы ей самой полностью обновить гардероб, да и мебель не мешало бы тоже. Вон — чего только сейчас в магазинах нет.

Поэтому Рита и ездила — туда-сюда, туда-сюда.

— Как потопаешь, так и полопаешь, — любила повторять лучшая подруга Риты, благодетельница ее Оксана.

Адреналин

Вот именно Оксану и застала Рита в объятиях своего мужа Олега... Именно Оксане, своей задушевной подруге, неблагодарная Рита расквасила нос и выдрала приличный клок волос, крашенных, кстати, в радикально белый цвет. И камушки в ушах Оксана носила красненькие, и юбочки носила в сборку, а блузки — в оборку, каблучки-колечки-бусики. Не женщина, а мечта.

Очень тогда хотелось спросить Риту — почему она не развелась сразу, в ту же секунду с Олегом? Почему не выставила подонка? Олег сказал, что это его квартира и у Риты, собственно, никаких прав. Потом, правда, и квартирой пришлось пожертвовать — грянул дефолт. Доллар взлетел так, что... И долги, и кредиторы, которые чего только не обещали Рите сделать и с ней, и с детьми...

На этом фоне история шашней Олега с Оксаной как-то потеряла свою остроту. Но квартиру все-таки пришлось продать. И купила ее... Оксана. И деньги были ее, и звонки с угрозами — от нее. Рита еще не знала тогда, что весь спектакль с шантажом был затеян Оксаной. Зачем? Адреналин называется.

Рита продала все, что только можно, переехала с детьми в страшную халабуду на краю света. Олег, разумеется, ушел к матери. Через какое-то время Саша с Верой, подросшие уже Ритины обожаемые сынок с дочкой, тоже переехали к бабушке.

А потом Рита узнала, что все живут-проживают хорошо и славненько по старому адресу: папа, детки и восхитительная тетя Оксана. Детки большие, в институтах учатся, с мамой видеться они отказываются, говорят: да ну, какая она нам мать, если чуть без крыши над головой не оставила.

Рано или поздно

Потом за Ритой приехала сестра Женя, забрать ее в Хабаровск, но Рита отказалась категорически — не может она уехать, у нее дети здесь.

— Да какие это дети?! — возмущалась сестра Женя. — Это же предатели, они от тебя отказались.

— Но я-то — нет! — улыбается Рита слабо и нежно. — Я подожду. Вот подрастут они, поумнеют. А так я знаю, что они рядом, в одном городе. Дети матери всегда нужны — каждую секунду. Это такая любовь. Главная. А если любишь, то и в ответ дождешься любви. Рано или поздно, но дождешься.

В глазах у Риты — спокойное убеждение, что именно так и будет. Женя кивает и соглашается. А потом и в ней появляется твердая уверенность, что Рита обязательно будет счастлива. Только нужно подождать. Хорошо подождать.

Метки:
baikalpress_id:  26 058
Загрузка...