Где мы так устали?

"Усталость — понятие не физиологическое, а мировоззренческое", — утверждает старший преподаватель факультета психологии Иркутского государственного университета Сергей Анатольевич Бышляго.

Буду вечно молодым

— Сергей Анатольевич, вот что нам пишет Алла из Иркутска: "Муж чуть что — устал, надо расслабиться, сын, ему 14 лет, тоже все о каком-то расслаблении. На работе — одни разговоры, что в конце недели надо обязательно расслабиться. Знакомая завела любовника — хорошо, говорит, с ним расслабляться. И по телевизору с утра до вечера — расслабляйся!" И вопрос, Сергей Анатольевич: когда мы успели так напрячься, что нуждаемся в постоянном расслаблении?

— Все зависит от установки, базовой составляющей. Установка — это готовность действовать или реагировать в определенном направлении. Либо — не реагировать, это то же самое, кстати. Либо мы на что-то ориентируемся в жизни, либо — "одно из двух". Потому что и СМИ, и наше окружение создают образ такой перманентной усталости. И все зависит от базовой позиции — если человеку с детства внушать, что он уставший, то он с удовольствием и будет уставшим. По большому счету, это битье по рукам, это аналогично страху совершить ошибку, как у Фоменко: "Чтобы слова не расходились с делом, надо молчать и ничего не делать". Особенно если человек сам себя убедил, что он уже устал. Хотя, по большому счету, человек жив до тех пор, пока он чего-то хочет и что-то делает. Бернард Шоу сказал: "Когда мы перестаем делать, мы перестаем жить". А я бы уточнил и пояснил его мысль: когда мы перестаем чего-либо желать, мы перестаем жить, мы находимся в состоянии клинической смерти. И здесь мне вспоминается песня "Не расстанусь с комсомолом, буду вечно молодым". Помните, наверное. Каждый человек живет до тех пор, пока в нем жива субличность под названием "ребенок", это по Эрику Берну.

— Но ребенок не может устать по определению?

— В том-то и дело. Если ребенок в человеке загублен изначально, тогда на свет проявляется такой человеческий тип, как родитель. И посредством этих "родительских" программ мы только и делаем, что поучаем и сплетничаем, потому что мы все знаем и нам скучно. Иногда в человеке проявляется взрослый (это в лучшем случае). И он умеет ставить перед собой цели и добиваться их. Но эти две диспозиции — и родитель, и взрослый — они надстроечные, они приемлемы только в том случае, если существует система желаний, которая присуща только ребенку, больше никому. И вся энергетика, весь жизненный потенциал находится в человеке с типом "ребенок".

— И как не задавить в себе этого ребенка?

— Как? Нужно позволять себе быть капризным, своенравным и, в конечном счете, естественным. Потому что усталость — это, наверное, уже кредит старости. Можно быть усталым уже с пяти-шести лет. И тем самым отравлять как собственную жизнь, так и жизнь окружающих людей, с которыми ты живешь. Иными словами, усталость — понятие не физиологическое, а мировоззренческое. Страна уставших людей.

— Александр Сокуров сказал, что Россия — страна очень уставших людей.

— Так оно и есть.

— Генетическая усталость?

— Мне кажется, да. Устали и все. Очень уставший народ.

— Это испытания так вымотали? Революции, войны, нужда?

— У Платонова есть замечательное произведение "Родина электричества", там герой, инженер, в творческих метаниях, в поисках смысла жизни бросил семью, все бросил и уехал в Америку. Дело происходило в 30-х годах прошлого века. А герой — как Будда. Знаете главный лозунг буддизма?

— Нет.

— Чтобы избавиться от страданий, нужно избавиться от привязанностей. И этот инженер, поменяв большое количество работ, когда был и электриком, и техником, кем угодно, глядя на американскую жизнь, констатировал: это нация пятнадцатилетних идиотов. И в сокуровском понимании — уставшая Россия сталкивается с нацией "детской", тогда возникает ощущение скуки и пустоты. И тогда это детство, американское детство, раздражает. Несовпадение двух культур, потому что, с точки зрения нашего народа, воспитанного на Толстом и Достоевском, сентенции Хаббарда и Карнеги воспринимаются как детский лепет.

— Банальностью? Примитивизмом?

— Да. Нет глубины, с точки зрения "родителя". А внешняя непосредственность, детскость в проявлении желаний, чувств воспринимается как примитивизм. И поэтому этот феномен усталости — это национальный бренд.

— Это же понятно! Один ХХ век чего стоит!

— Да, да. Не случайно существует высказывание, что Россия — это та страна, где прошлое непредсказуемо, в отличие от другого цивилизованного мира, то есть, по сути, как в сказке — чем дальше, тем страшнее. И поэтому то, о чем пишет Алла — вполне понятно.

— У Аллы это гражданская позиция?

— Я бы сказал, что это констатация факта — Алла называет вещи своими именами. А по сути — подтверждение слов Сокурова. Стоп! У меня к Алле внезапный вопрос: а она сама себя как чувствует? Возможно, в данном случае возникает механизм психической защиты под названием проекция: когда мы склонны замечать в других людях собственные душевные явления, не признаваясь в них. То есть Алла тоже уставшая, а никак не бодрая, поэтому так остро и реагирует. "В чужом глазу соринку..." Как с истеричным ребенком.

Анна: "Мой муж последнее время чокнулся на спорте, ходит в тренажерный зал, бассейн, если в эти дни бывают неотложные дела в семье, он никогда не откажется от тренировки, будто ему на Олимпиаду ехать. Говорит, что спорт помогает ему снять напряжение. Я уже не говорю о том, сколько стоит его увлечение".

— Ах ты, елки-палки, хорошо, что не пьет. Могло бы быть и хуже, все познается в сравнении, спорт — не такая уж вредная привычка.

— Но у него это превратилось в манию?

— Это дело времени. Успокойтесь, Аня, все утрясется. Наберитесь терпения и переждите острый период увлеченности. И самое главное — не попрекайте его, не корите, потому что критика будет действовать парадоксально — только поддержит ажиотаж. В вашей ситуации ничего страшного, а тем более фатального, нет. Нужно действовать, как в общении с истерическим ребенком, то есть — никак. И все наладится довольно быстро. Не надо провоцировать.

Настя: "Каждую субботу муж взял за правило пить пиво с друзьями. Ходит туда как в клуб. Говорит, что это нужно ему как воздух. Мужику уже за сорок. Я говорю — лучше бы на даче поработал, а он — ты ничего не понимаешь".

— Вопрос Насте — а у вас подруги есть? С кем вы проводите время? Без ничего не бывает ничего. 40 лет, утверждают психологи, — это кризис. Кризис начинается с подросткового периода, каждые десять лет. А кризис сорокалетних — базовый, он не такой интенсивный, как подростковый, но очень значимый. Потому что в сорок лет (плюс-минус несколько лет) человек начинает подводить промежуточные итоги в своей жизни. И скорее всего, муж Насти и находится в этом периоде, но он не бесконечен.

— Попьет пива с друзьями и напьется?

— Я думаю, что Насте нужно проявить большую лояльность и терпимость, потому что сорокалетний мужик — это хронический подросток. И не надо его провоцировать.

— Чтобы он сам себя не запрезирал?

— Нет, я бы сказал по-другому. Вот представьте, мама. Мама значимая? А потом становится незначимой, а точка зрения сверстников становится определяющей и значимой. От Насти требуется больше тактичности и меньше обращать внимание на эти подростковые формы поведения. Иначе — только усугубите. Все родители — зануды.

Вера Александровна: "Как же меня огорчает поколение моих внуков, мы так интересно проводили время — и музыкой увлекались, и театром, а нынешние двадцатилетние живут только в поиске удовольствий, одно знают: как оттянуться и расслабиться. А ведь мы занимались с ними: и книжки читали, и в музеи водили. В чем в их воспитании мы ошиблись? Я смотрю на них — какие-то завистливые и злобные животные".

— Вера Александровна озвучивает проблему отцов и детей. Но в ее времена, во времена ее молодости, были другие интересы, другие способы "оттянуться". Но времена меняются, и, соответственно, меняются стандарты нашего представления о жизни. У Веры Александровны позиция "родительского" взгляда на жизнь.

— Она поучает?

— Да, "в наше время мы были..." и т.д.

— Значит, она зануда?

— Есть такое дело. Все родители зануды. Как в известном фильме: "Поучайте лучше ваших паучат!" И Вере Александровне можно посоветовать больше рефлексии — умения поставить себя на место человека, которого ты оцениваешь. Это, конечно, сложно. Но при желании можно понять и чужое желание оттянуться и расслабиться. Ведь, по большому счету, изменились только формы свободного времяпрепровождения. И все не так страшно.

Когда я стану кошкой

— Сергей Анатольевич, утешьте — Россия встанет ото сна?

— Это очень сложный вопрос. Может быть... в следующей жизни. "Когда я стану кошкой". Мне кажется, это карма, судьба. Как в Экклезиасте: "Многие знания — многие печали". Россия — страна интровертированная (Кантово понятие), вещь в себе. Это наш крест. "Умом Россию не понять..." Это наша судьба, ее нужно принимать как есть. И естественно, никакие западные рецепты не работают, они нам не годятся. А если мы ориентированы на самопознание и рефлективность, то мы стары по определению. Это наша генетическая установка. Это нужно принять и просто жить с этим.

Загрузка...