Дом с привидениями

Странная слава долгое время преследует старинный дом Воробьевых, построенный 120 лет назад в селе Узкий Луг, Черемховского района.

В 1922 году в селе Узкий Луг случился большой пожар, во время которого выгорело все село, и только дом Воробьева огонь обошел стороной. Именно тогда односельчане стали поговаривать о странностях удивительной постройки. Оттуда слышались необъяснимые шумы и шорохи, странные звуки. Но самое интересное, случилось после того, как прежнего хозяина выселили из дома и отправили по этапу. В доме появились другие жильцы. И вот спустя много лет дочь новой хозяйки, будучи в другом городе, встретилась с потомком прежнего основателя усадьбы. Они стали мужем и женой. Так дом вернулся к прежнему владельцу. Это ли не чудо? Корреспонденты "Пятницы" отправились в Узкий Луг, чтобы подтвердить или развеять миф о "доме с привидениями".

Угрюм-река

В день, когда мы приехали в Узкий Луг, было пасмурно, отчего село выглядело мрачно и негостеприимно. Вода в реке Белой казалось черной. Черными казались отвесные скалы на противоположном берегу. Настоящая Угрюм-река. Кстати недавно в этих скалах был обнаружен интересный минеральный источник. А чуть дальше от села находятся знаменитые Холмушинские пещеры. Самая большая пещера имеет очень узкий вход, который через три метра выводит в просторный зал с гладкими стенами. На стенах пещеры сохранились старинные надписи на русском и других языках. Некоторые надписи относятся к XVIII веку. В пещере найдены каменные орудия и кости различных животных. Что еще интересного известно об Узком Луге? Известно, что это очень старое село, история которого уходит к началу XVIII века. Известно, что Узкий Луг — родина братьев Данилы и Филиппа Переваловых, открывателей месторождения каолиновой глины. Проявив предприимчивость и изобретательность, братья открыли небольшое фарфоровое производство. Так была основана Мишелевка — родина переваловского фарфора. Также Узкий Луг — родина пионера сибирской журналистики Михаила Загоскина, чью могилу с надписью "Сейте разумное, доброе, вечное" можно увидеть на территории ЦПКИО (бывшем Иерусалимском кладбище в Иркутске).

Раньше село гремело на всю область

Как это часто бывает в сибирских деревнях, дома в Узком Луге расположены в одну улицу. По всему видно: деревня зажиточная. Дома крепкие, основательные. Многие избы сложены по-старинному, из цельных бревен. Мы ищем дом Воробьева, но улицы пустынны, и спросить некого. Тем временем начинается дождь, и мы заходим в первый попавшийся двор. Хозяин, колоритный старичок в калошах, встречает нас хмуро, но разрешает войти. Заходим, осматриваемся. Большая печь посередине комнаты. На полу огромные, в полметра шириной, половицы. Знакомимся. Хозяина зовут Евгений Алексеевич, и он местный старожил. Несмотря на почтенный возраст, Евгений Алексеевич еще довольно крепкий старик. Он сам занимается хозяйством. Впрочем, хозяйство у старика небольшое: собака с кошкой да несколько грядок.

— Никто не знает, в каком году появилось село, — рассказывает Евгений Алексеевич. — Давно, это точно. Лет тридцать назад мне приходилось копать на старом кладбище, так вот там нашли плиту с надписью "1705 г.".

Старик вздыхает и закуривает огромную папиросу. От дыма на глаза наворачиваются слезы. Как выясняется, Евгений Алексеевич не признает фабричных папирос: "Они меня не прошибают". У него имеется собственная "табачная фабрика", о чем красноречиво свидетельствует огромная горсть самосада на кухонном столе.

— Раньше-то наше село гремело на всю область, коней разводили, урожаи были хорошие, — продолжает повествовать старик, — а сейчас работать негде. Молодые уезжают, одни старики остаются. Одно хорошо, что воровства у нас большого нет, потому что от дороги далеко.

Евгений Алексеевич объясняет, как найти дом Воробьева. Оказалось, что это совсем близко.

— Хозяйку зовут Татьяна, а дочку ее Ирина, она в библиотеке работает.

Услышав про воробьевских призраков, Евгений Алексеевич еще больше нахмурился и поспешил поскорее спровадить нас на улицу.

Потайная дверь

Дом Воробьева резко выделяется на фоне остальных изб деревни. И не только своими большими размерами. Есть в нем нечто такое. Вызов, что ли. Хотя назвать его мрачным нельзя. Фасад выкрашен светлой краской и украшен резьбой. Ставни открыты, за окнами занавески. Но самое примечательное — балкон в мезонине. Не просто окошечко, а настоящий балкон, также украшенный деревянной резьбой. Во дворе лает собака, поэтому зайти мы не решаемся. В щель калитки можно разглядеть дверь в погреб и тропинку в сад. Все очень сильно напоминает декорации какого-нибудь фильма. Возможно, даже и о привидениях, типа "Потайная дверь, потайной сад"...

Это просто деревенская история

Отправляемся на поиски Ирины. На пороге деревенской библиотеки нас встречает совсем молоденькая девушка. Это и есть дочка Татьяны Кузьминой, хозяйки "дома с привидениями". В библиотеке очень чисто, но холодно. На печке стоит огромный белый чайник. Ирина очень смущена нежданным появлением гостей, но еще больше ее смущает цель нашего визита.

— Какие привидения? Вот уж не ожидала, что из обычной деревенской истории раздуют триллер. Никаких привидений у нас нет.

Чтобы успокоить девушку, мы просим рассказать ее о своей жизни. Как оказалось, он после школы поехала в Иркутск попытать счастья. Окончила техникум по специальности бухгалтер. "Теперь дико жалею, — говорит Ирина, — не мое это. Мне больше нравится культурно-массовая работа. Вот поступила работать в библиотеку. Как видите, условия неважные, холодно очень, крыша течет, поэтому и читателей немного. Книги поступают очень редко. Фонды не пополняются..."

Переходим к легендам вокруг таинственного дома.

— Дом построил 120 лет назад Анисим Воробьев, — рассказывает Ирина, — потом его раскулачили, дом конфисковали и отдали двум спецпереселенцам, среди которых была семья моей бабушки Целиковой. Потом так получилось, что много лет спустя встретились внук Воробьева, Михаил Кузьмин, и моя мама, Татьяна Целикова. Это произошло в Мишелевке. Они поженились. Вот и все. Никакой тайны нет. Простая деревенская история. А все эти разговоры о призраках... Не знаю, откуда они появились.

Правда, однажды во время своего рассказа о доме Ирина обмолвилась о странном случае, произошедшем с ее бабушкой, когда она шила у окна. "Вдруг как будто ставни стали сами собой закрываться, и послышалось пение". Девушка признается, что в доме чувствуется некий дискомфорт, но, по ее словам, полтергейст тут ни при чем, просто нет мужской руки.

Мы просим Ирину показать дом, но она наотрез отказывается.

— Нечего там смотреть. Дом как дом.

С большим трудом удается уговорить Ирину провести нас через мезонин на балкон. Поднимаемся туда по приставной лестнице. На чердаке темно, пахнет вековой пылью и старыми досками. Кажется, что призракам здесь самое место в прихотливых играх света и тени. Выходим на балкон, оттуда открывается зрелище завораживающей красоты. Вот она, связь времен, великая и могучая. Течение реки, скалы... Они не изменились. Такими их видел старик Воробьев и сто лет назад. О чем он тогда думал? Какие мысли его одолевали? Должно быть, он понимал толк в жизни, иначе зачем бы ему в голову пришла идея соорудить балкон. Обычно люди на селе отличаются практичностью. Окна есть — да и ладно. Балкон — это уже роскошь.

— Ну все, — говорит Ирина, давая понять, что пора и честь знать.

Мы собираемся уходить, но во дворе появляется сама хозяйка, Татьяна Петровна Кузьмина. Милая приветливая женщина в белом платочке. Как выяснилось, она пришла с работы на обед. Что интересно, она заходит снять плащ не в сам дом, а в небольшую избушку во дворе. Так, может быть, в доме никто и не живет? Не могут жить? Но это только наши предположения, спросить напрямую мы стесняемся. Просим хозяйку дополнить историю Ирины собственными воспоминаниями.

— Анисима Воробьева раскулачили, хотя никаким кулаком он не был, — объясняет Татьяна Петровна, — просто очень много работал. Его дочь, а моя свекровь, Елизавета Анисимовна рассказывала, что была у них пасека, держали скот. В общем, работали от зари до зари.

А как так получилось, что Татьяна познакомилась с внуком хозяина дома? Судьба это или случайно так вышло? Татьяна Петровна задумывается. Пожимает плечами. В глазах появляется грусть. Выясняется, что с мужем они познакомились, когда она работала в живописном цехе на фарфоровом заводе. Но теперь они уже давно не живут вместе. И живет Михаил не в дедовском доме, а в другом городе. Потом у Татьяны случилось новое несчастье: погиб сын. Не сложилось, значит... Так может быть, не сложилось из-за того, что прежний хозяин, изгнанный из своего дома, наложил тайное заклятие? Есть же легенды о домах репрессированных, в которых не приживались люди. Ходят истории о домах, которые, словно живые, хранят память о прежних своих хозяевах, поэтому отторгают новых жильцов посредством всяческих аномальных явлений.

— Да нет, — говорит Татьяна. — Только поначалу жутковато было. То ночью вдруг послышится, что птица бьется крыльями о ставни, то шелест непонятный, то ветер завоет... Но вреда дом нам не делает. Привыкли мы к нему. Все эти аномалии, наверное, от того, что дом ремонта просит.

Мы прощаемся с хозяйкой. Бросаем последний взгляд на дом с мезонином, так и не получив ответа на вопрос о тайне, связывающей прежних его хозяев и нынешних.

  • Сведения об Анисиме Воробьеве подтверждаются архивными данными из Книги памяти жертв политических репрессий Иркутской области:

"Воробьев Анисим Гаврилович, 1876 г.р., урож. с. Узкий Луг, Усольского района, Иркутской области, проживал по месту рождения, крестьянин-единоличник, б/п, русский, арестован 12.02.30 г., приговором Иркутского окружного суда от 14.02.30 г. по ст. 58-10 УК РСФСР осужден к 2 годам 6 месяцам лишения свободы, к 5 годам высылки, реабилитирован заключением прокуратуры Иркутской области от 21.04.93 г. Номер архивного дела: 2974".

  • Михаил Загоскин (1830—1904). Писатель, создатель первых частных газет Сибири, он сыграл серьезную роль в развитии образования, журналистики, книжного дела в Иркутске, был сотрудником и редактором иркутских газет. Загоскин также являлся деятельным сотрудником Восточно-Сибирского отдела Географического общества. Из его работ известны: "Магистр", "Заметки о быте поселян Иркутского уезда", "Десять лет в сибирской деревне", "Сибирские крестьяне" и др. Загоскин был похоронен на Иерусалимском кладбище в Иркутске. На памятнике, поставленном ему горожанами, выбита надпись: "Сейте разумное, доброе, вечное".
Метки:
baikalpress_id:  3 304