Иркутянин собрал коллекцию из 18 роялей

Теперь он мечтает создать в Иркутске музей роялей

Легко ли коллекционировать рояли? Да уж не просто: огромные, тяжелые, дорогие! Да и кто на них играть будет? А если они еще и старые, почти древние, сломанные и требуют восстановления, то и даром не нужны. Однако же рояль "Оффенбахер" 1890 года выпуска, отреставрированный и выставленный на продажу, в Москве стоит 6 тысяч долларов. В Иркутске за него можно было бы выручить 3 тысячи. Но мало кто купит. Значит, коллекционировать их может только человек, бесконечно преданный своему делу. В Иркутске такой человек есть: настройщик инструментов музыкального театра Владимир Филатов.

Рояли видно насквозь

— Пианист я не ахти какой, — рассказывает Владимир, — а вот в звучании, устройстве фортепиано, дереве и железе разбираюсь хорошо.

Рояли Владимира занимают несколько комнат в хозяйственном корпусе музыкального театра, доставшемся от отдела экологии администрации города. Это розовое здание около Центрального парка. Оно очень старое, коммуникации в нем работают отвратительно, поэтому рояли и пианино Владимира постоянно страдают от перепада температуры и влажности. Их здесь 18 штук (!), и несколько из них Владимир умудряется реставрировать одновременно. В мастерской тесно. Половина роялей стоит без ножек и на боку. Почти все их видно насквозь, потому что они разобраны.

— У всех у них своя история, — говорит мастер, — и каждый я по-разному добывал. Все они попали к своим владельцам путем хитрых и сложных перемещений. Вот этот, например, самый примечательный. Он стоял в здании Петербургской консерватории. Владелица рассказала, что ее бабушке подарили этот инструмент за отличное окончание той самой консерватории — тогда Петроградской — в 1917 году. Уже на тот момент ему было 40 лет. У меня есть подозрения, что на нем мог играть сам Чайковский.

У других инструментов не менее странные судьбы. Одно пианино ехало на Дальний Восток, чтобы стать инструментом для развлечений и банкетов российского наместника. Однако Гражданская война остановила движение инструмента в Иркутске. Так он здесь и остался. А какая у него отделка, кто бы видел! Ему и в самом деле место в роскошных залах с танцующими парами. Третьему, немецкому "Циммерману", довелось участвовать в Гражданской войне в качестве... баррикады. В одном из иркутских зданий им перегородили окно и вели из-за него перестрелку.

— В задней стенке я нашел внушительную дырку, — показывает Владимир, — осколок или пуля залетели внутрь, порвали струны. Пришлось все это долго заделывать.

Самому старому роялю 190 лет

Сейчас в России хороших производителей фортепиано нет. Фабрика "Красный Октябрь", преемник немецко-русского "Шредера", благополучно сдулась. А раньше, до революции, фабрик по производству фортепиано в России было 50! Почти все они были основаны обрусевшими немцами, а потому и названия носили соответствующие: "Оффенбахер", "Шредер", "Циммерман", "Мейбом", "Рених".

— "Красный Октябрь" не смог перенять нужного качества, — говорит Владимир, — правда, он получил пару дипломов, один из них в 1958 году на выставке в Брюсселе. А до этого, особенно в 30-х годах, фортепиано в России почти никто не делал. Поэтому сейчас купить классное пианино или рояль нельзя. Остается только спасать старые. Самый старый рояль у меня — "Маршалл" 1815 года.

На реставрацию одного инструмента у Владимира уходит примерно год. Ему приходится готовить лаки, шлифовать, вырезать детали и вставлять их вместо отколотых деревянных кусков, заделывать щели в деках, менять клавиши. Полностью все заменить, конечно, не удается. Поэтому недостающие клавиши, покрытые когда-то костью, Владимир покрывает пластиком.

Отдельное внимание — струнам. Ведь их нельзя заменить на современные, так как самый смак старых струн в том, что они сделаны на основе шведской стали. Именно в Швеции добывали особую руду, которая после переплавки и обработки неповторимо звучала. Струны Владимир аккуратно снимает и после реставрации инструмента ставит обратно.

Продавать рояли некому

— Я мог бы заработать на этом, — прикидывает мастер, — один рояль можно продать тысячи за три долларов даже в Иркутске. Но мы все-таки не Москва. Есть у нас фанаты, но у них нет денег. И наоборот: у кого есть — не фанаты. Некоторым инструментам повезло: один из дореволюционных роялей стоит в усадьбе Волконского, он принадлежал Генриху Лихтенталю и сделан в 1831 году. У меня было еще три-четыре заказа на покупку, но этим дело и ограничилось. Поэтому моя мечта менее прозаична, чем деньги, — музей фортепиано. Эти инструменты могли бы стать замечательным примером настоящего звука. Было бы только где их поставить. А уж отреставрировать их — мое дело. Для этого нужно фантастическое терпение, но я им не обделен.

Если Владимиру удастся его затея, то из простого коллекционера он сможет превратиться во владельца уникального музея редких инструментов — больших и солидных. Найдется немало ценителей, которые захотят прийти и послушать настоящий, живой, как говорят сейчас, звук.

  • Роялю "Циммерман" довелось участвовать в Гражданской войне в качестве... баррикады. В одном из иркутских зданий им перегородили окно и вели из-за него перестрелку.

Метки:
baikalpress_id:  3 265