Известные и неизвестные дороги

Дельфин или кошка

Про мужиков вообще ничего не понятно — впрочем, ладно, с этим смирились. Живут же некоторые, ничего не соображая в физике твердого тела — и ничего, живут. Иногда, даже сносно, иногда — вообще счастливо. Но ведь и про баб неизвестно — что она выкинет в ближайшие десять минут. И женщины, и мужчины не договорятся между собой — разные потому что, взгляд другой. Это как если бы на один и тот же предмет смотрели одновременно, например, дельфин — с одной стороны и кот серый средней пушистости породы крымская голубая — с другой. Говорят, что и у котов, и у дельфинов особенный мозг, вроде даже интеллект имеется. Но представить себе беседующими между собой этих интеллектуалов невозможно. И кто тогда женщина — кошка или дельфиниха? Это Надя погружается в пучину самоанализа и проводит параллели и меридианы, стараясь выяснить, кто же она, в конце концов. А Люду, конечно, легко осуждать, достаточно сказать просто и незатейливо — совсем дура, с ума сошла. Кстати, Надя именно так и делает, а потом спохватывается, ей делается самой про себя стыдно-престыдно. Потому что начнешь критиковать такую Люду, а память тебе услужливо такое подсунет! И у кого там, на самом деле, рыло в пуху. А может, Надя даже и завидует этой Люде. Потому что со стороны всегда кажется: другим хорошо и легко живется, а к тебе судьба несправедлива. И Надя в такие минуты умеет вообще забыть про Люду, а наоборот — при чем здесь Люда, у Люды свое счастье, а у Нади все-таки свое.

Вкус к жизни

Но кажется, все так живут: все-все до единого надеются.. Иначе тогда — бардак. Вопросы Надины в основном про личную жизнь, свою, конечно. А если думает про чужое, то только чтобы сравнить. Потому что в остальном у Нади очень даже неплохо — это, опять же, если сравнивать и не завидовать. В первую очередь — здоровье. Это главное, потому что от тебя многие люди зависят. И еще — деньги, тоже важно, по той же причине. Никаких забот, связанных со здоровьем, долго не было, а потом прихватило, свет не мил, ничего вообще не нужно, а мыслишка одна — совсем простенькая: Господи, сделай так, как было раньше! А потом еще одна родственница заболела. Вот тогда Надя поняла, что в жизни главное, а что не очень. И еще поняла Надя, что ко всем этим внутренним органам — почкам, печени, сердцу, желудку и т.д. — нужно относиться пусть без восторга, но уважительно. Потому что все эти печенки-селезенки даются один раз, зато на всю жизнь. Ухаживать надо. Вот эта родственница, кстати. Надя видела, как она, какая-то совсем дальняя, четвероюродная, присмирела от диагнозов; но на стенки не полезла, на жалость не нарывалась, знакомых не пугала, а наоборот, выволокла сама себя за шкирку. И даже на фоне апокалиптических приговоров умудрилась родить ребеночка, закончить аспирантуру, научиться зарабатывать хорошие деньги и научиться же, а это, кстати, редко встречающееся дарование, легко их тратить, но тратить по уму — на путешествия, красивые штучки, и необязательно шмотки, а какие-нибудь безделицы вроде резной шкатулки, ручной работы вышитой закладки для книг — восхитительной красоты вещь, положить перед собой и любоваться часами. А еще книжки, но не все подряд детективы, так каждый может — закупить покет-буков, а потом не знать, куда эту макулатуру девать, потому что второй, а тем более третий раз никакой вменяемый человек это читать не будет. А эта сестра четвероюродная покупает альбомы с репродукциями. И ладно бы это был всем понятный Сальвадор Дали — нет, она покупает немецких графиков. Чудеса! Но это и есть вкус к жизни.

Малышки и ласточки

И Надя тоже воспитывает в себе этот вкус. Недавно купила подсвечник — стеклянный шар, а внутри дольки мандаринов плавают в какой-то тягучей жидкости вроде желе. Если свечку зажечь, эти цукаты — словно подводные, глубоководные, никем не виданные морские звезды. Красиво. Но Вова сказал: "Ерунда какая-то". Впрочем, Вова так говорит про все, что не имеет отношения к его машине, которую он называет малышкой и ласточкой. Но именно так свои машины называют все знакомые Наде мужики. Это их такой профсоюзный жаргон. У них и лица делаются одинаково и по-идиотски приторными, когда они смотрят на свои "ласточки" и "малышки". Надя не знает ни одной женщины-автовладелицы, которая впадала бы в экстатический обморок при взгляде на автомобиль, пусть даже и свой.

Сплошные загадки

Вова — это Надин муж. Второй. И она у него — вторая. В общем, на первый-второй рассчитайсь! Раньше малышкой Вова называл исключительно свою дочку Олю, живущую со своей мамой, этой самой женой под номером "раз", в городе Томске. Раньше Вова, когда выпивал, всем рассказывал, какая Оля умная: сама, хоть и всего в первом классе учится, с ума сойти, уже читает, считает, пишет и еще что-то делает, кажется, танцует в каком-то кружке. Просто не киндер, а вундер. Вова вообще-то всех умотал этой своей Олей. Придут к Наде в гости подруги, вот как раз вырвутся от своих киндеров, среди которых не все дебилы, а есть вполне смышленые детки. Вырвутся на час-полтора, чтоб опять вернуться. И это нормально, а ненормально как раз то, что Вова заливает им про свою малышку из Томска (а как зовут жительниц Томска?), может заговорить до обморока. И всем этим мамашам скучно, потому что про чужих детей всегда скучно слушать, особенно про тех, которым семь лет, ты не живешь с ними пять-шесть, и вся информация — из телефонных звонков, которые тоже по пьяни, минут на сорок-пятьдесят, а чего не говорить, если платит все равно Надя. Вова умиляется, а Олина мама в этом самом Томске злым голосом пытается выяснить, почему Вова в этом месяце прислал на двести рублей меньше, чем обычно, и вообще Оле нужны велосипед, куртка на весну, сапоги. А еще ты думаешь, что дети не едят яблок-бананов, сколько стоят бананы? И Вова горячо и искренне обещает, что в будущем месяце вышлет больше, нормально вышлет, и на велосипед тоже. Деньги шлет Надя, сама же и на почту ходит, Вове — только квитанции. Почему? Потому что Надя Вову любит. А кто любит, тот и платит. Но платит Надя со счастливой улыбкой, она в этот момент очень остро понимает и чувствует, что это и есть возможность поблагодарить судьбу за счастье.

Суп харчо

А счастье — это когда Вова переключается с разговоров про Томск (ну правда, как называют жительниц Томска?), и обратит наконец свое благосклонное внимание на Надю, и скажет, пусть даже и между делом, но скажет же, что вот Надя, например, очень вкусно готовит. Варит суп харчо. Еще рыбу умеет солить — как надо. Хозяйка. И чистюля. А подругам и это скучно слушать, потому что все они хозяйки, чистюли и про рыбу и суп — в курсе. Ну как можно говорить про женщину такими словами? При чем здесь суп? Это же само собой. Женщина — она ведь не только на кухне или насчет постирать-помыть-погладить. Непонятно. Вот подруги же эти, когда приходят к Люде в гости, а особенно на день рождения, и начинаются тосты, ни одна ведь не скажет: поднимем этот бокал за Надю, которая лучше всех в Восточной Сибири умеет пропылесосить ковер. Как это — выпить за пылесос, что ли? Тогда получается, что Вова вообще ничего не понимает, даже того, что его Люда любит. А готовка, стирка и прочее — это всего лишь чуть-чуть дисциплины, навыка.

— Ему что, в этом Томске никто не стирал и не готовил? — шепотом спрашивает Надю ее подруга Люда.

Любовь с первого взгляда

Потом Надя купила Вове машину, и Вова наконец-то стал счастливым человеком. Надя вообще-то много чего ему покупала — и насчет еды, и насчет одежды, в Томск тоже отправляла, когда просят и когда не просят. А Вова все никак не чувствовал себя счастливым, хоть и намекал. Однажды Надя книгу купила, он просил, дорогая была книга, по тем деньгам сто рублей стоила, толстая, черная обложка, на ней золотыми буквами "Михаил Афанасьевич" написано. Вова читал день, читал два, даже на работу не ходил — так увлекся. Неделю читал, с глубокомысленным видом смотрел и чуть рассеянно требовал тишины, если Коля, Надин сынок, да-да, у Нади сын Коля от того брака, который тоже номер первый. А потом Вова устал читать, и книга затерялась. Иногда Вова ее ищет, не может найти, спрашивает у знакомых — не брали ли, знакомые не признаются, а Надины подружки говорят, что свои книги есть и зачем им Вовины. И Надя долго ломала голову — как же ей обрадовать Вову, даже не обрадовать, что скоротечно, а порадовать! Что бы ему еще купить? Чтобы не на день, не на два, не на месяц? И придумала! Машина — вот что! Надя, несмотря на то что хорошо зарабатывала, но таких денег у нее все равно не было, попросила у подруги Люды. Люда дала, конечно, и сказала, что машина в семье — это предмет первой необходимости. На рынок поехать, на оптовку — тем более. А в воскресенье в Листвянку — рыбки поесть вкусненькой, а уж летом — купаться. В городе же негде. Тем более что у Нади ребенок, а когда дети, то первое условие — свежий воздух, смена впечатлений, кругозор. Потому что взрослые живут такой тоскливой жизнью, что с ума сойдешь — от понедельника до понедельника, дом — работа. А дети тогда что видят? Поэтому это и есть первая задача родителей — обеспечить ребенку нормальное детство. И чтобы было что вспомнить, чтобы своим детям передали — типа эстафеты заботы, любви и взаимопонимания. А что у Коли кроме школы и сидения за компьютером? Будто Надя этого не понимает. Машина очень нужна. Машину купили. Вова полюбил ее с первого взгляда, а потом Надя догадалась, что вообще первой любовью. И похоже, единственной, в смысле — последней. Так что насчет оптовых рынков и выездов на природу — тут Надя обломилась. Вова, конечно, что-то объяснял — почему не получится в эти выходные в Листвянку, и в прошлые почему не получилось, насчет будущего — посмотрим. Так что в Листвянку Надю с сыном возит чаще всего Люда, три раза за год — это почти тенденция. Они едут на Байкал, и Люда по дороге сильно ругает Надиного Вову, обзывает Надю лохушкой и рассказывает про себя, про свою полную приключений жизнь. И, хоть Наде совсем не хочется подобных приключений, Надя слушает с завистью, а про саму Люду — это кто еще лохушка, надо посмотреть.

Красный диплом

Люда приехала в Иркутск поступать. Сразу встретила Илью. Он отчего-то тоже на Люду запал, сразу приволок в свой дом и сказал, что будет из нее воспитывать жену. Там много было пунктов этого соответствия Илюшиному идеалу. И Люда по каждому пункту сдавала настоящий экзамен. Там много каких дисциплин было. Главным считал Илья наличие профессии, приносящей доход. Они вообще много говорили о деньгах. На тот момент по всем рейтингам, естественно, лидировала профессия бухгалтера, Илья велел — Люда только счастливо кивала. В общем, красный диплом — но только института народного хозяйства. А потом была зима, вьюга, между прочим, нешуточная, ветер прямо с ног сшибал, вечер поздний, а Илья зашел на кухню, где Люда что-то напевала и суетилась по хозяйству, Илья смотрел-смотрел, а потом спокойненько сказал:

— А ну катись отсюда, надоела.

Ни с того ни с сего. Люда даже не успела не то что заплакать — удивиться. А еще оказалось, что за все время, что она жила у Ильи, у нее и пожитков особенно не завелось, набралось всего три пакета, один из которых — учебники по той самой бухгалтерии. Люда тогда приехала к Наде. Все рассказала и спрашивает:

— Может, ты, Надь, объяснишь, в чем дело? Ты все-таки замужем была, и вообще опыт...

А Надя перебирала варианты ответов, а потом вполне чистосердечно призналась, что ей вообще ничего не понятно, в чем там логика. И какую можно найти логику в поведении умалишенных? Люду, конечно, такой расклад не устроил, она тогда сказала нечто, совершенно Надю поразившее, — что Люда Илью любит, несмотря ни на что. Надя только ахнула: кого там любить? Но в этой любви вообще никто ничего не поймет.

Приглашающий взгляд

Люда принялась много работать, много зарабатывать и много же тратить на тряпки и салоны красоты. Ей там, в этих салонах, делали умопомрачительный цвет волос и еще ногти наращивали до немыслимой длины — как у китайских мандаринов, так что Люда первое время не могла не то что колготки самостоятельно натянуть — рвались, пуговицу не могла застегнуть на юбке, ходила, растопырив пальцы. А потом ничего, привыкла. Да и сервис этот в Иркутске наладился — ногти не так быстро ломались. И на то, что Илья опять посмотрит на нее пристальным и приглашающим взглядом, надеялась. Илья позвал. Они прожили недолго, около полугода, что ли, и все случилось как в тот первый раз, только была уже не зима, а промозглая осень. Ветер, дождь, чавкающие лужи, и времени — десять вечера. Опять сказал, что она ему надоела. Люда тогда рассвирепела. Нет, не по адресу вовсе Ильи, она опять в задушевных разговорах несла Наде про то, что она Илью любит. А ярость Люда испытывала исключительно к тому, что называла своей судьбой.

Без планов, без грез

Поэтому Люда вгляделась повнимательнее в лица окружающих, вырвала из толпы ничего не подозревавшего Олежку, быстро отволокла его в загс, быстро же родила сына, даже собралась назвать его Ильей, но потом, к счастью, одумалась. Имя мальчика — Саша. А потом Люда практически вручила мужу сынишку — насчет ночных вставаний, высаживаний на горшок, кормления протертыми супами и т.д. Детские ясли и сады — тоже на нем. А Люда с остервенением принялась зарабатывать деньги. Она очень устает, приходит домой, вытягивает ноги и спрашивает, что на ужин. Свои деньги она зарабатывает и складывает, зарабатывает и складывает, безотносительно того, как и когда их все-таки тратить. Или если копишь, то на что? Планов — никаких, мечтаний, грез — тоже. Люда живет скучно, но почти не замечает этого — устает.

Когда-нибудь, когда-нибудь

Впрочем, сейчас у нее появился Игореня. Игореня тоже зарабатывает деньги и тоже копит. Не тратит. Все говорит: потом, и жить будем потом — когда денег будет нормально. На Люду Игореня денег тоже не тратит. Зачем? У нее своих вон сколько. У Игорени нервная и ревнивая жена. Вот она и требует этих денег постоянно. Все чего-то требуют. А Люда с появлением этого Игорени почувствовала, что к ней возвращается вкус к жизни. Во всяком случае, она Игорене уже купила дорогущий бумажник, и галстук фирменный тоже денег стоит. Хотя нет у Игорени таких костюмов — под такие галстуки. Люда отправляет мужа и сына восвояси — к родственникам, чтоб обязательно с ночевой, и ждет Игореню. Ужин при свечах, музычка, то-се — как ее в свое время учил Илья. Иногда Люде кажется, что это она Илью ждет. Ждет, ждет... И Надя ждет — когда Вова накатается на своей "ласточке", на своей "малышке". Ждет, что Вова придет и скажет:

— А ну-ка, Надя, собирай быстрей Колю! И поехали!

А куда поедут? Неважно. По дороге... А все дороги, и это всем известно, куда-нибудь да приведут.

Метки:
baikalpress_id:  27 632