Опер побывал в заложниках у зеков

На прошлой неделе, 8 мая, исполнилось 70 лет оперативной Федеральной службе исполнительной системы Иркутской области. В Иркутске живет полковник Афанасий Михайлович Данадоев, о котором среди нынешних оперативников ходят легенды. Он и от ножа воровского не раз уклонялся, и анашу килограммами изымал, и даже в заложниках у заключенных побывал

Бдительность и осторожность!

Принципиальных отличий от работы оперов на гражданке, по словам Афанасия Михайловича, в спецучреждениях нет. Те же методы. Но, разумеется, в зонах есть свои нюансы. Главный — большой процент отъявленных преступников, готовых порой на необдуманные и, значит, непредсказуемые выходки.

Благодаря сноровке и хитрости опера в таких условиях могут сохранить себе жизнь. Такой пример. Свое рабочее место в одной из колоний Приангарья Афанасий Данадоев оборудовал следующим образом. Стол был привинчен к полу большими болтами, стулья — тоже. А за спиной сделали запасную дверь, зашифрованную. Она закрывалась шторой.

И прямо под ноги оперативника подвели кнопку. В случае чего на нее нужно было незаметно нажать.

— И вот ворвался ко мне в кабинет исполнитель с ножом — и втыкает его в деревянный пол с размаху. Это такой жест угрожающий. Кричит, почему я против воров так серьезно настроен, — вспоминает Афанасий Михайлович. — Хватает нож и ко мне приближается. Побелел весь. Я эту кнопку нажал, из потайной двери выбежали ребята-контролеры и его скрутили. А иначе — неминуемая гибель. Подобных фактов было достаточно...

Опыт приходит не сразу

В 1955 году Афанасий Данадоев закончил Вильнюсскую школу подготовки начсостава МВД СССР, и его отправили в Иркутскую область, поселок Заярск, Братского района (теперь здесь водохранилище. — Авт.).

Там было отдельное, так называемое Лесное управление, подчиняющееся не Иркутску, а напрямую Москве. Даже прокуратура своя была, лагерная. Поэтому не нужно было далеко ехать, чтобы ордера на арест заключенных (как это ни парадоксально звучит) получать. А всего вокруг управления было пять колоний.

Первое серьезное расследованное преступления легендарный оперативник помнит во всех деталях. А до него поначалу перепадали только хулиганские выходки заключенных и драки.

— Но вскоре мне выпало расследовать убийство. Один заключенный ножом убил другого. Он принадлежал к категории исполнителей, то есть к блатному сословию, а второй — обычный мужик, — продолжает Афанасий Данадоев. — Между ними случилась ссора, и они разговаривали один на один. Никто не видел, как этот законник совершал преступление, поэтому доказать вину было почти невозможно. А убил он его зверски. Ударял ножом и в шею, и в спину, и в торс.

Пришлось агентурным путем подводить своих людей. Тех, которые помогают оперативникам в работе. Все это предусмотрено законом. Три месяца длилось расследование. В результате удалось подвести под этого авторитета своего человека, которому тот все и рассказал. Риск был огромный. Если бы он хоть на секунду засомневался в собеседнике, тут же прирезал бы его. В общем, о содеянном он рассказал в присутствии еще нескольких человек. Так что свидетельская база была в норме. Состоялся суд, ему накинули еще десять лет.

Раскаявшиеся

— За два года я стал чувствовать себя настоящим профессиональным опером, — говорит Афанасий Данадоев. — За это время в суд я отправил пятнадцать серьезных дел. Затем стало видно, что я могу работать самостоятельно.

Развенчание воровских традиций — этот период в середине пятидесятых годов Афанасий Михайлович ставит отдельным параграфом в своей биографии. Тогда сверху пришло указание склонять авторитетных воров к сотрудничеству с администрацией колонии. Нетрудно себе представить, скольких трудов это стоило, учитывая, что в советские времена воровские понятия были гораздо жестче нынешних. Все методы были хороши, вплоть до собирания компромата на воров.

В результате некоторые из них писали обязательство вести нормальный образ жизни и осуждали воровские традиции. Эта информация опубликовывалась в печати, звучала по радио.

— И больше года мы занимались этим. Но не все воры пошли с нами на контакт, — вспоминает Афанасий Михайлович. — Остальных мы отправляли в другие, далекие регионы, чтобы их не настигла месть бывших коллег.

Уши и глаза — повсюду

Затем нашего героя назначили старшим опером в поселок Мостовое, Братского района. Пришлось ему работать на пересылке, иными словами, фильтрационном пункте, через который этапировалось очень много заключенных. Люди постоянно менялись. Отсюда и сложность: агентурную работу вести крайне сложно.

А трудиться приходилось круглосуточно. Сейчас и спецназ есть, и опера занимаются сугубо чекистской, агентурной работой. Кстати, по словам Афанасия Данадоева, нельзя назвать точное соотношение заключенных, сотрудничавших с операми, и всех остальных. Можно лишь отметить, что должен был быть прикрыт негласным сотрудником каждый объект: бригада, барак, отряд, камера.

— Привлечь к сотрудничеству очень и очень сложно. Ведь мы умудрялись успешно контактировать даже с представителями отрицательной части заключенных, то есть с теми, кто не признавал над собой государственной власти в любом ее проявлении, — говорит Афанасий Данадоев. — Результатом была очень ценная для нас информация о новых, готовящихся преступлениях.

В следующей колонии, под номером 13, Афанасию Михайловичу неоднократно приходилось пресекать доставку заключенным наркотиков. Так, однажды ему удалось установить, что одному из заключенных из Киргизии должны привезти два килограмма анаши.

— Сначала наркотики предполагалось оставить в квартире за пределами колонии, а затем переправить самим заключенным. Пришлось ехать в командировку в город Ош. С местными милиционерами мы договорились, чтобы те сигнализировали сюда, когда курьер будет вылетать. В аэропорту мы его и арестовали.

"Все бегут, бегут, бегут..."

Побеги — это слово, пожалуй, самое неприятное для сотрудников исполнительной системы. Предотвращать их очень нелегко. Для этого нужно знать все заранее. Ведь заключенный готовится к такому делу основательно. Через связи приобретает гражданскую одежду, обзаводится необходимым инструментом. Наше дело — вовремя провести обыск.

— Помнится мне один групповой побег. Я знал, что заключенные собираются идти на это. Уже было установлено, когда и каким образом. Раньше охрану осуществляли внутренние войска. На лесосеке устанавливались вышки, — продолжает Афанасий Михайлович. — Представляете, заключенные сумели выследить часового, который грешит тем, что дремлет на посту. И прямо с лесосеки они пошли на рывок. Но так как мы располагали информацией, беглецов удалось задержать в кратчайший срок.

Даже в заложниках нельзя о долге забывать

Затем Афанасию Данадоеву предстояла работа в Иркутске, но судьба сложилась так, что он оказался совсем не там.

— Едем мы с женой и двумя детьми в поезде. В Тайшете, когда перецепляли вагоны (иначе до Иркутска тогда нельзя было добраться. — Авт.), мы на сутки остановились у знакомых по работе ребят-оперов. Вот они и уговорили меня отправляться в поселок Половинка, в самую таежную глушь. Там, в особой полосатой зоне (название пошло от украшенной полосами одежды заключенных, большей частью особо опасных рецидивистов. — Авт.), необходимо было навести порядок. Отказаться я не смог, профессиональный интерес сказался.

"Да ведь там 700 человек рецидивистов, зачем тебе это?!" — удивлялись некоторые коллеги. Но судьба есть судьба. На вездеходе семья капитана Афанасия Данадоева отправилась в глухомань. Оказалось, что даже поселить нормально нас было некуда. Жить пришлось буквально на медицинских ящиках в медкабинете, постелив на них по два матраса. Правда, это не очень помогало. Холода стояли дикие. Так пришлось жить целых полгода.

А работа тем временем кипела. Междоусобная борьба, драки, убийства, поджоги — все это здесь не было редкостью. Тут и произошел случай, когда Афанасия Михайловича взяли в заложники. Дело в том, что по его указанию некоторых воров расселили по разным камерам, чтобы не дать им сделать очередную сходку. Заключенные собрались в огороженном колючей проволокой дворике для прогулки. Позвали капитана. Когда он вошел туда, сразу понял, что обратно попасть будет непросто.

— Ты, начальник, обратно их на свои места отправь, иначе будет плохо, — рекомендовали заключенные.

Пришлось Афанасию Данадоеву идти на попятную. Но только на словах. Он приказал охранникам сделать так, как хотят бунтари. Но как только оказался в безопасности, все отменили. Сходка так и не состоялась...

Учреждение в Половинке было последним, в котором Афанасий Михайлович работал как оперативник, в дальнейшем он занимал руководящие посты. Но он и теперь является для многих оперов живым учебником их нелегкой профессии.

  • 1. В 1980-е годы на территории области дислоцировалось 43 подразделения: ИТК общего режима — 5; усиленного
    — 4; строгого — 7; особого — 3; колоний поселения за умышленные преступления — 1 и одна по неосторожности; ЛТП — 5; СИЗО — 5; ВТК — 2; 2 больницы; база снабжения, аптечная база, спецкомендатуры — 23.

Метки:
baikalpress_id:  3 013