"Помню каждого убитого немца"

Женщина-снайпер из Саянска уничтожила за войну 13 фашистских солдат и офицеров

Недавно телеканал ОРТ показал новый сериал "На безымянной высоте". Одним из главных персонажей ленты была советская девушка-снайпер. Некоторые зрители выражали сомнение — мол, вряд ли стало бы командование в трудное для страны время поручать столь опасную и ответственную работу хрупким девушкам. Ничего подобного, есть реальный пример! Жительница Саянска Мария Бухарова на фронте была снайпером, встречала День Победы в Берлине и даже на Рейхстаге автограф оставила.

Главная награда — вернуться живыми
Когда к приходу журналиста "Пятницы" Мария Рафаиловна переоделась в платье с медалями, сразу стало ясно, что передо мной — настоящий герой войны, даже солдатская выправка у бабушки угадывается.
— Но это, к сожалению, не все мои награды, — говорит Мария Бухарова. — После войны дом, в котором мы жили, полностью выгорел из-за пожара. В огне много чего пропало, в том числе и награда за взятие Берлина и мой снайперский знак...
Семнадцать лет было нашей героине, когда на СССР напали немцы. Личная жизнь, работа — все отошло на второй план. Когда Маша Зыкова (девичья фамилия Марии Рафаиловны. — Авт.) стала совершеннолетней, получила повестку на фронт.
Сейчас она и не помнит, почему именно, но записали ее на снайперские курсы. Некоторое время Машу учили стрельбе и остальным снайперским наукам в Зиме, а затем отправили повышать профессиональный уровень в Москву. Еще через несколько месяцев Мария Зыкова оказалась в Подольске.
Ужас первого боя
Курс окончательной подготовки занял три месяца, хотя по штатному расписанию он должен был длиться полгода. Просто Маша Зыкова оказалась очень способной к стрельбе, спокойно выбивая яблочко, да и выживать в одиночку она отлично научилась. А с родной винтовкой Мария не расставалась до окончания войны. Она должна быть постоянно при снайпере, как еще одна часть тела, говорит ветеран.
— Однажды командир задумал меня проверить, — с улыбкой вспоминает Мария Рафаиловна. — Я в карауле стояла, а он потихоньку в темноте хотел прокрасться. Но слух у меня был настолько острый, что я малейший шумок улавливала. Ну и рассекретила его.
Настал день отправки на фронт. Мария оказалась на 3-м Прибалтийском. Командовал этим фронтом прославленный Георгий Жуков. А всего, по словам ветерана, с ней на войну ушло две тысячи выпускниц подольской снайперской школы.
В первый же день пришлось применять знания на практике. Марию с шестью коллегами рассредоточили по боевым позициям, с тем, чтобы во время наступления наши девчонки уничтожали фашистских минометчиков и пулеметчиков.
И только здесь Мария поняла, что такое война. После артподготовки она побежала искать остальных девушек. И тут же увидела мертвой одну из них. Копеечного размера отверстие на лбу, а человек уже мертвый. Еще три из шести девушек не вернулись в родную часть после боя: отлично работали немецкие снайперы. Еще одну увезли в госпиталь. Мария же уцелела и продолжила воевать.
"Это вам за наших девчонок..!"
Отомстить за смерть подруг Маше удалось скоро. Несколько дней не давал нашим бойцам покоя фашистский снайпер. Приказ командования: "Уничтожить немедленно!" Вместе с Марией на поиски врага отправили наблюдателя, чтобы тот, по строгим военным правилам, зафиксировал факт смерти противника.
С чердака девушка разглядела снайпера и первым же выстрелом отправила его на тот свет. Нужно было мигом бежать подальше, чтобы не попасть под минометный огонь. Наблюдатель немного опоздал и в родное расположение вернулся без руки.
Мария Рафаиловна несколько раз не сдержала слез, когда рассказывала. И действительно, никакими словами не передать дикий страх, который доводилось испытывать простой сибирской девчонке в самом месиве фронта!
— У меня после одного случая даже рука стала иногда подергиваться, — продолжает Мария Рафаиловна. — Выполняя очередное задание, я выбрала позицию под сломленной осколком березкой. Несколько часов спустя послышались шаги. Тонкий слух не подвел меня, я сразу поняла, что это немецкая разведка пробирается.
Фашисты, по словам Марии Рафаиловны, вели отдельную охоту на "русских фрау". Что они вытворяли с ними, когда брали в плен, Мария Бухарова перечисляла, буквально заливаясь слезами.
— В общем, лежу и думаю, лишь бы живьем не взяли, — немного успокоившись, продолжает Мария Бухарова. — К счастью, они меня не увидели. Я решила хотя бы одного из них ликвидировать. Раз стрельнула — в молоко, второй раз — снова мимо. Так волновалась. Только третья пуля угодила ровно в затылок оккупанта. Остальные убежали, но я свою позицию оставлять не имела права, да и попросту страшно было с места сдвинуться.
Только утром она услышала двигатель отечественного автомобиля. Командир роты снайперов поблагодарила подопечную за отличную службу, а чуть позже Марию наградили орденом Красного Знамени. Родные же получили письмо с благодарностью за подписью самого Сталина!
"...и за ребят!"
Мария Рафаиловна помнит каждого убитого ею фашиста. Говорит о них без малейшего сожаления. И понятно, отчего. Слишком много случилось с ней такого, за что нельзя было прощать. Однажды Мария повстречалась с двумя восемнадцатилетними парнями из Сибири. Целый вечер земляки общались, все было замечательно. Утром намечалось очередное наступление, и опытная девушка-снайпер рекомендовала необстрелянным бойцам держаться по флангу, избегать центра линии атаки. Но парни не послушались.
— И вот подхожу я к берегу речки и вижу обоих мальчишек убитыми, — плачет Мария Бухарова. — Одного я успела на бруствер вытащить, чтобы его по-человечески потом похоронили, а второго не успела.
Жуков, да и только
Отдельная тема в беседе с Марией Рафаиловной — Георгий Константинович Жуков. Его наша героиня видела не один раз и даже общалась.
Случилось это под Берлином. Тогда советские военные стали активно использовать ослепляющие прожекторы. Они не давали противнику нормально разглядеть наши укрепления. Возле каждого из осветительных приборов ставили пару снайперов.
— Внезапно наш прожектор вышел из строя, но мы остались на месте, перед врагом как на ладони. И тут смотрим, к нам скорым шагом сам Георгий Константинович направляется с остальным командным составом и кричит, зачем мы себя такому риску подвергаем, — вспоминает Мария Рафаиловна. — Я отвечаю по уставу, что мы выполняем боевое задание. А он приказал в укрытие побыстрее отправляться.
Даже в голосе Марии Бухаровой слышится уважение к Жукову не только как к командующему.
— Он был такой крепкий на вид, представительный очень мужчина, хоть и небольшого роста, — говорит Мария Рафаиловна. — В каждом его движении, в каждом слове и взгляде чувствовалась огромная энергия. Он всем нашим девчонкам нравился. Кстати, у меня впечатление сложилось, что все наши парни такие же, приземистые и крепкие, а враги — длинные и тощие.
И еще один случай, связанный с Жуковым. Когда Берлин был уже на грани полного падения, командующий личным приказом запретил выпускать снайперскую женскую роту из подвального укрепления. Сказал, что свое дело наши девчонки на войне уже сделали.
— Когда объявили победу, было что-то невообразимое! — вспоминает Мария Бухарова. — Мы по всему городу проехали. Несколько раз видели пленных фашистов. Они с нескрываемым недоумением смотрели на нас, совсем молоденьких девчонок, но уже с медалями и орденами. Наверное, тогда только они поняли, что победить наш народ было невозможно, если на фронт уходили даже мы.
После Берлина Мария Рафаиловна вернулась домой, вышла замуж за того, кого любила еще до войны, и винтовку в руки никогда больше не брала.
За помощь в подготовке материала редакция благодарит Саянский городской совет ветеранов.

Загрузка...