Живые истории о войне

К юбилею Победы мы решили написать в "Пятнице" историю войны не по учебникам или документам, а по рассказам читателей нашего еженедельника — даже тех, кто войны-то и не застал. Конечно, это очень простые истории, не пронизанные пафосом и величием предстоящего праздника, но они настоящие и интересные. Прочитайте их, и вы удивитесь, что именно помнят люди о войне.

На уроках писали углем и свеклой
Когда началась война, иркутянке Антониде Какоуровой едва исполнилось семь лет. Семья Тони жила в деревне Тайтурка, что в шестидесяти километрах от города Иркутска.
— Мама все повторяла, что очень плохо будет. Мы, дети, не понимали, что это для нас значит, но все равно плакали — было страшно.
В 1942 году отца Тони забрали на фронт, и многодетная семья осталась без кормильца.
— Когда отец ушел воевать с фашистами, мама осталась одна с десятью детьми, — рассказывает Антонина. — И всех накормить надо, одеть. Как сейчас помню, утром проснемся, в избе одни мухи, поесть нечего, так мы скорлупы картофельной наедимся и воем. Зимой полегче было, когда, бывало, мама щей наварит, а так все картошку пекли. Летом совсем голод наступал. Пойдем с ребятишками колосков, картошки полугнилой на полях насобираем. Колоски потом сушили, перетирали на жернове и смешивали с тертой картошкой. Мама пекла из этой смеси нечто вроде хлеба. Тяжко было. Если бы не работа, так вовсе бы пропали.
Когда началась война, маленькая Тоня помогала матери и старшей сестре Кате, которая работала на тракторе. Мама всегда говорила: "Надо помогать, тогда война скорее закончится".
— Летом пшеницу пололи, сучки собирали. Бывало, траву выдернешь да и завалишься, силенок-то не хватает, ручонки совсем еще крохотные, зато все ободранные, в мозолях. Особенно тяжело на покосе было — жара неимоверная, пауты заедают. Мы плачем, но работаем, отрабатываем свой кусок хлеба. Что такое деньги, мы и не знали, а вот еду, хоть немного, строго по весу, получали. Одна радость была — на коне покататься да в речушке нашей искупаться.
Осенью дети участвовали в уборочной кампании. Зимой назем (навоз, смешанный с землей. — Прим. автора) возили на лошадях, потом формировали гряды, сеяли огурцы, помидоры в парниках. К 1 мая уже огурцы были. Весной в основном на лесозаготовке, потом посевная, и опять все по кругу.
Дети, независимо от возраста, работали наравне со взрослыми от зари до зари. Вставать приходилось в половине пятого утра, а работали всегда допоздна, в основном ориентируясь по солнцу. Выходных не было, трудились даже в воскресенье.
— Маму шибко жалко было, столько натерпелась, бедненькая. С утра до ночи на работе, поэтому стирать, мыть приходилось ночью. Даже баню ночью топила, чтобы нас помыть.
Тяжелая физическая работа, недоедание изматывали детей, отбирали последние силы. Корь, скарлатина, дифтерия, простудные заболевания уносили жизни наиболее ослабленных. Две маленькие сестренки и братик Антониды умерли от кори.
— Болели часто и подолгу. Скарлатина так вообще вычищала ребятишек на деревне. Таблеток никаких не было, лечили чем придется, в основном травами, медом. Хорошо, что мама пчел всегда держала, даже в войну. Благодаря им семеро детишек пережили войну и послевоенный голод.
В годы войны не прекращались занятия в школе, правда, учиться начинали только с октября. Весь сентябрь копали картошку, убирали урожай. А после работы в неотапливаемых помещениях, при керосиновых лампах школьники продолжали учебу.
— Нищета была жуткая, в школу ходить не в чем. Мама собирала коноплю, сушила, ткала и шила нам маломальскую одежду. Писали чем придется, в основном углем и свеклой, а учебник всегда был один на десять человек. Какая уж тут шибко учеба, когда выживать нужно было как-то, зарабатывать на кусок хлеба. Вот и закончила всего четыре класса. С удовольствием бы училась дальше, просто возможности не было. Сейчас удивляюсь, как мы тогда вообще выжили. И ведь никогда не жаловались взрослым, не ныли, хоть и дети. Наверное, очень сильно хотели Победы.
От крови вода в реке стала бордовой
Жительница Саянска Людмила Самойленко рассказывает:
"Мой отец, Петр Максимович Божко, 1922 года рождения, был призван в армию до начала оккупации. Когда началась война, сразу же попал на фронт. В действующей армии он пробыл до самой Победы. Домой вернулся с орденом Красной Звезды. Он часто вспоминал в своих рассказах оборону Ленинграда, участником которой он был. Мне навсегда запомнился рассказ, как они доставляли грузы в Ленинград через Ладожское озеро по Дороге жизни.
Машина, на которой они ездили, в любой момент могла уйти под лед. Поэтому дверцы всегда нужно было держать открытыми, для того чтобы вовремя выпрыгнуть.
"Так вот одна моя машина и утонула, хорошо, сам успел выскочить, — вспоминал отец. — Много тогда было среди солдат обморожений. Сапог на всех не хватало, и выдавали валенки, но они быстро промокали в ледяной воде, а высушить было негде. Ноги в такой обуви сразу замерзали".
В битве под Ленинградом отец получил ранение, но после госпиталя опять вернулся на Ленинградский фронт. Войну он закончил под Кенигсбергом. К сожалению, отца уже нет в живых. Он умер 19 июня 2004 года. Но мы всегда будем помнить о нем".
Мама Людмилы Самойленко Мария Ивановна была на войне. Ее призвали на фронт в девятнадцать лет.
"Мама служила в 339-м батальоне авиационного обслуживания. Было очень трудно им, молодым девчонкам. Когда выдавали обмундирование, формы по размеру не было, и приходилось надевать большие мужские брюки и огромные бушлаты. В такой одежде ходить было трудно и неудобно. Выдавали стеклянные фляжки для воды, которые сразу разбивались, большие котелки, которые гремели и только мешали. А так было обидно, когда, уже в Европе, местные жители жалели нашим солдатам даже воды, но давали хлеб и еду немецким пленным. Все было тяжело, но для молодой девушки самым ярким и страшным событием стала битва за Сталинград.
Когда их батальон прибыл туда, город был очень красивым. Но потом началось наступление немецких частей. От города в результате боев остались одни руины, а их батальон стал переправляться на другой берег Волги.
Мама рассказывала, как было страшно. Переправа была на плотах, стоял рев немецких бомбардировщиков, а вода от крови была бордового цвета. Оставалось только закрыть глаза и просто молиться.
Так прошло отступление, но, когда наши войска пошли в атаку, все опять повторилось на этой переправе. И обстрелы, и страх. Закончила мама войну в 1945 году. За оборону Сталинграда ее наградили медалью".
Патронный завод мог погубить 700 миллионов немцев
Иркутянка Ангелина Домрачева — из тех выпускников 1941 года, которые строили планы, мечтали. Она подала документы в машиностроительный (ныне индустриальный) техникум, но началась война. Вместо учебников и ручек пришлось взять лопаты и ломы. Сначала говорили, что четыре часа молодежь будет учиться, четыре — работать, но по сути учились и работали только у станков. —врез
В первые месяцы войны среди предприятий, эвакуированных в нашу область, оказался и патронный завод N 540, прибывший со всем технологическим оборудованием из Ворошиловграда (ныне Луганск на Украине). Его разместили в зданиях авиационного техникума и художественного музея и бывших гаражей в предместье Марата. На обустройстве помещения под завод работала Ангелина.
Сперва пришлось ломать стены и перекрытия, так как аудитории техникума мало напоминали заводские цеха. Девчонки 15—16 лет отбивали штукатурку, распиливали по краям деревянные стены и раскачивали их с помощью веревок, до тех пор пока они не рушились.
Поначалу с планом на заводе не ладилось, хромало качество выпускаемой продукции. Но уже к середине 1942 года завод вошел в четверку наиболее мощных патронных заводов страны. Здесь трудилось около 6 тысяч человек, изготавливалось до 15 миллионов патронов в месяц. За все время работы в Иркутске на заводе было изготовлено 700 миллионов патронов. Этим количеством можно было уничтожить 700 миллионов врагов.
Ангелине Михайловне запомнилось, как в октябре 1941 года их отправили учиться в Новосибирск. Впервые Ангелина уезжала из Иркутска. Получила удостоверение и 300 рублей командировочных. Все уезжавшие в Новосибирск сразу кинулись в магазины, чтобы запастись продуктами в дорогу. Кроме пирожков и крабовых консервов, в продаже ничего не было.
В Новосибирске они поняли, что такое война. Город встретил иркутян холодом и снегом. В магазинах уже нельзя было приобрести просто так продукты — ввели карточки. В женское общежитие не пускали даже руководителя группы иркутян. Никто приехавших иркутян не учил — они просто трудились под присмотром опытных рабочих, а в конце стажировки сдали экзамен. В декабре Вернулись в Иркутск уже специалистами.
В 1944 году Ангелина Михайловна уволилась с завода: брат пришел с войны без ноги и походатайствовал за нее.

Метки:
baikalpress_id:  2 927