Медленно и со скрипом

Моя мать продала дачу и купила на эти деньги компьютер, когда ей исполнилось пятьдесят лет. Мы покупали "четвертый пень"* с рук, у молодого парня, вчерашнего десятиклассника, которому он достался в качестве приза за победу на городской олимпиаде по информатике. Мать настояла на том, чтобы все части — системный блок, монитор и колонки с клавиатурой — были сложены в белые, выстиранные бабушкой мешки из-под сахара и аккуратно погружены в машину. Мешки нужны были для отвода глаз, чтобы никто в подъезде не узнал о том, что у нее появился компьютер, и не смог украсть его.

Чудо в доме
Когда мы привезли его к ней домой, она сама распаковала мешки, достала каждую часть и спросила меня, сколько будет стоить вызов на дом специалиста, который сможет соединить их проводами. Чтобы сохранить на лице спокойствие, пришлось приложить максимум усилий, и еще столько же, чтобы ровным голосом сказать, что это можно сделать самим. В ее глазах вспыхнуло немое восхищение, и она удалилась на кухню, чтобы накрыть соответствующий поводу импровизированный стол.
Наше первое занятие длилось всего три минуты и состояло в том, чтобы мать привыкла к ощущению мыши и клавиатуры под руками. Последующие уроки были гораздо труднее. Мне пришлось потратить три дня на то, чтобы объяснить, где у компьютера находится кнопка, и убедить ее в том, что, если она что-то не так нажмет, драгоценная аппаратура не взорвется и не сломается. Наконец к концу недели мы научились самостоятельно включать компьютер и завершать сеанс работы. После каждого урока мать так и норовила накинуть на монитор салфетку, связанную по такому случаю бабушкой.
Ночью, когда она ложилась спать, мне удавалось неслышно проникнуть в комнату, где стоял компьютер, пришедший на смену ежегодному урожаю, состоявшему из пятидесяти ведер картошки, двадцати банок огурцов и пятнадцати — помидоров, нескольких десятков разнокалиберных баночек с вареньем и, конечно же, десятка литров кабачковой икры. Все это осталось в далеком прошлом и теперь нещадно эксплуатировалось другими людьми. Вместо этого в ее квартире от телефона к модему по проводам летели цифровые сигналы, которые преобразовывались в буквы и позволяли мне переписываться с друзьями по электронке и аське.
Однажды мы пошли в магазин, чтобы купить дискету. Это событие очень взволновало мою старушку, и мне стоило большого труда объяснить, каким образом тексты из компьютера сохраняются на этом черном квадратике. Практические занятия, которые последовали вслед за этим, не принесли никаких плодов — ее разум отказывался воспринимать информацию. Тогда мы стали записывать алгоритм наших действий в тетрадочку, рисовали кнопки с обозначениями и нумеровали их последовательное нажатие. Сначала мне показалось это пустой тратой времени, но, как выяснилось, с листочками мать почувствовала себя увереннее. Более того, уже на следующий день вместо того, чтобы замирать с растопыренными пальцами над клавиатурой, она пробежалась глазами по записям и начала тыкать в кнопки.
Вести записи показалось ей настолько разумным и полезным, что она стала просить меня помочь ей написать, где что в компьютере лежит. Меня эта идея рассмешила до такой степени неприличия, что в какой-то момент стало ясно — я останусь без наследства. Занятия пришлось прервать, мать затаила обиду и не подходила к компьютеру несколько дней. Мне это было только на руку — общение по аське и мылу было только моим, фильмы и музыка, записанные на винт предыдущим хозяином, представляли определенный интерес, к тому же мне удалось раздобыть несколько игрушек.
Где находится Интернет?
В период обиды мать нарочно избегала комнаты, где стоял компьютер, не делала мне никаких замечаний, но иногда едко спрашивала, дорого ли ей встанет мой Интернет. Наконец мне надоела эта война, и мать после долгих уговоров снова села в кресло перед своим компьютером, чтобы решить сверхзадачу — зайти в "тот самый Интернет", чтобы своими глазами увидеть, что же в нем такого удивительного. Когда соединение было установлено и мы зашли в поисковую систему, выяснилось, что в Интернете особенно и показывать нечего. Запросы матери были ничтожны, а моя фантазия как-то вдруг истощилась. Мы сходили на почтовый сайт, завели ящик, записали пароль и логин, отправили тестовое письмо с моего ящика, получили его, но как-то не обрадовались. Потом тупо сидели и листали страницы интернет-газет, ходили на сайты, где можно пройти всякие психологические тесты, и опять на меня от монитора рикошетило разочарованием, испускаемым новым пользователем.
На следующий день мы повторили урок, подключили модем и зашли с пятой попытки в Интернет, проверили почту, посмотрели новости. За ночь Интернет не стал краше для моей пятидесятилетней матери. И когда внизу зажглось и замигало окошко аськи, она бессильно бросила мышь и, отодвинув стул, встала со словами: "Ну и где же у них в этом чертовом Интернете находится главное здание?"
Наши уроки закончились, но их плоды начали доставаться мне спустя месяц, когда от матери стали достаточно часто приходить по электронке письма. В них она писала, как продвигается набор ее диссертации, как часто рвется связь с удаленным соединением и как часто она теряет или ломает дискеты. При этом выяснилось, что до меня доходило только пятьдесят процентов ее писем, остальные пропадали безвозвратно, когда соединение рвалось. Мои дистанционные попытки приучить ее набирать тексты писем в ворде и цеплять их к письму не увенчались успехом.
Продвинутые старики
До аськи дело так и не дошло, но у моих друзей есть отличные примеры того, как их мамы примерно в том же возрасте, что и моя, освоили эту программу и успешно ею пользуются. Они пишут детям по электронке, потому что их дети разучились писать ручкой по бумаге и не привыкли ходить на почту, чтобы покупать конверты и пихать их в какой-то неведомый ящик. Эти родители готовы подстроиться под меняющиеся условия жизни, они хотят разговаривать на одном языке с детьми, хотят не отставать от них, успевать поворачиваться в часовом механизме времени.
Когда я вижу людей пенсионного возраста, которые на "ты" с компьютером, я знаю, что это, как правило, технари. Но иногда я встречаю на почте, в убогом уголке, отгороженном пластформингом, над которым приклеен листок с надписью "Интернет — здесь!", женщин за пятьдесят, в вязаных шапочках, которые застывают над клавиатурой с растопыренными пальцами. И я прекрасно знаю, мне даже проверять не нужно, что на коленях у них обязательно лежит раскрытая тетрадь, где записаны все команды пошагово, и все устройство компьютера, и даже как куда зайти. Они стесняются ходить в интернет-кафе, где, во-первых, дороже, а во-вторых, стыдно. Потому что вокруг молодые и умные, которым некогда и которые вряд ли снизойдут до того, чтобы помочь отыскать путь к почтовому ящику, зарегистрированному где-нибудь на "Яндексе", где лежит тестовое письмо, отправленное самому себе во время занятий на курсах.
Этих людей, недавно освоивших компьютер и Интернет, видно в процессе общения. Они уважительно говорят "емейл" или "емайл", не могут вот так сразу продиктовать вам свой адрес, а лезут в записную книжку, и немного пыхтят, чтобы, не дай Бог, не спутать адрес с паролем. Они пугаются, если вдруг запускают незнакомый им "Нортон", от чего все вдруг становится синим. Они не знают, что клавиши "эскейп" или F10 действуют всегда и в любых обстоятельствах. Они иногда задают смешные вопросы, не понимают до конца, что же такое на самом деле Интернет и кто отслеживает поступление во Всемирную сеть такого количества информации.
Преодолевая стыд
При всем этом они заслуживают уважения. Потому что находят в себе силы переломить себя и научиться управлять машиной, совершать непонятные большинству их сверстников манипуляции, продираться сквозь непостижимые сигналы, чтобы чувствовать себя современными. Для одних знание компьютера — это жесткое требование работодателя, которому пришлось подчиниться, для других — необходимость, которую пришлось осознать самому. Для тех и других это ежедневный и подчас непомерный труд. Впрочем, эти усилия обычно вознаграждаются пасьянсом "Косынка", тропинку к которому все пользователи из этого разряда протаптывают в первые уроки.
Иногда я думаю, что без этих людей технический прогресс не состоялся бы. Потому что, однажды получив письмо по электронке, они сделают все, чтобы в их квартире стоял какой-никакой замшелый "пенек"* для связи с миром. Ведь, познав всю прелесть скользящей под подушечками пальцев клавиатуры и скорости нового общения, невозможно представить себе, что где-то еще есть люди, которые покупают конверты и марки, и облизывают их языком, и приклеивают, а потом этот конверт совершает оплаченное путешествие и попадает адресату в руки как раз в тот момент, когда у вас готово для него новое письмо. Достоинство этих людей в том и состоит, что они понимают — прогресс это преимущество, за которым не стыдно идти в любом возрасте.

* "Пень" или "пенек" — сленговое название модификации компьютера "Пентиум".

Загрузка...