Месяц на стройке, или Перерождение одного лирика

Журналисты "Пятницы" попробовали себя в разных профессиях: кондуктор, воспитатель в детском саду, "муж на час", певцы в электричках, торговец на китайском рынке. Теперь вот дошла очередь до стройки.

Мой отец (инженер-строитель) в очередной раз упомянул о том, что настоящий мужик должен не статьи писать, а руками работать, ну и, мол, он в мои годы таким молодцем был... "Да хоть завтра!" — буркнул я, стремясь быстрее закончить спор. И знаете, "завтра" пришло.

Трудоустройство
Приезжаю оформлять документы. Теперь я имею право гордо называть себя разнорабочим, именно так было записано в трудовой книжке. На вопрос, когда можно начинать, получаю уверенное: "Да прямо сейчас!" Направили на интересный объект — ремонт общежития. А вот и мои новые коллеги. Каково же было мое удивление, когда вместо крепких мужиков я увидел женщин лет пятидесяти, небольшого роста, но очень голосистых. Узнав, что я теперь у них на подмоге, очень обрадовались — мужиков не хватает. Переполненный желанием что-нибудь сделать, сломать или построить, задал вопрос, что делать.
— Жди Серегу!
Чем я в ближайший час и занимался.
Как я стал бетономешалкой
Вот пришел Серега, мужик лет тридцати. Первое задание — "стать бетономешалкой". Как из цемента, песка и воды получить раствор, я знал только теоретически, а показывать свое неумение ой как не хотелось. Поэтому с важным видом спеца в этом деле, не жалея стройматериала, я ссыпал в носилки четверть мешка цемента, бросил сверху горстку песка и уже хотел поливать все это водой, но тут пришел Серега и, вытаращив на меня глаза, тихонько пробурчал: "Ты что, фундамент для бомбоубежища делаешь?"
Я только шмыгнул носом и отдал лопату профессионалу. Но все-таки технику изготовления раствора к концу рабочего дня я освоил. Правда, очень болели руки и ныла спина, но на душе было легко и свободно. Первый рабочий день закончился. Домой пришел наравне с отцом, который просто не смог скрыть своего интереса к моей работе.
Борьба с гвоздем
Второй рабочий день. Пришел первым. Обошел объект, посмотрел план работ... Позже появились "штукатурки" (именно так называют строители штукатуров-маляров). Все вновь загремело, закружилось.
Через некоторое время появляется одна из этих милых женщин: "Сашок, выдери гвоздик из стеночки!" Казалось бы, задание не трудное... Когда я увидел эту стеночку и этот гвоздик, то немного приуныл — передо мной в несущей стене торчал нехилый дюбель, который надо было вытащить с помощью ржавых плоскогубцев. Поковыряв ими стенку минут семь, я и милая "штукатурка" с грустью признали, что ничего доброго из этого не получится.
"Ладно, — снисходительно сказала она, — пускай торчит". Это меня как-то задело, и я взял кувалду...
А ведь умеют делать на Руси дюбели, но кувалды все-таки делают еще лучше. После незамысловатых манипуляций орудием "гвоздик" сам вылетел из стены.
Перекуры
Явление это на русской стройке совершенно уникальное. Он может длиться 20 секунд, а может затянуться до 6 часов, когда ждешь стройматериалов или указаний начальства. Именно во время перекура можно узнать много нового о своих собеседниках, об их жизни, планах на будущее.
Частенько приезжало начальство. Причем каждый раз новое — начиная с прорабов, заканчивая заместителем мэра. Смотрели, тыкали, щупали стены и окна. Рабочие делали вид, что не замечают их, а начальство, в свою очередь, всерьез не замечало нас, грязных, уставших работяг.
Заказ дома престарелых
Ремонт общежития закончился, и меня перевели на другой объект — столярный цех. Именно в этом месте всегда сверлят, пилят, отрезают... Не отрезать бы себе чего-нибудь случайно, подумал я, увидев огромные циркулярки и электропилы. Мой начальник теперь — Васильич, строитель с многолетним стажем — принял меня как-то холодно.
На следующий день, едва зайдя в цех, я почувствовал необыкновенную тишину. Отключили электроэнергию за неуплату. В принципе, этот простой даже был мне на руку: станки стоят — служба идет, а главное, я живой и невредимый. Так как делать было совершенно нечего, начальство порекомендовало прибраться в цеху.
Убирались мы два дня. Перекуры, конечно, были и здесь. Именно благодаря им мне удалось и здесь сблизиться с коллегами.
Каждый день приходили заказчики. Одним нужно было застеклить балкон, другим — соорудить на даче красивый забор, но света по-прежнему не наблюдалось. Фразу "Сейчас мы не можем этого сделать!" я заучил как "Отче наш".
Был и очень необычный заказ. Дом престарелых заказал партию деревянных гробов — 85 штук. Так как электроэнергии по-прежнему не было, а выполнять заказ надо было, мы стали изготавливать гробы вручную. Никакого отвращения или страха при выполнении этого заказа я не испытывал — дерево как дерево. Но надо было видеть лица случайных посетителей цеха, когда в дверях они видели ярко-красный гроб с рюшечками.
Вскоре энтузиазм рабочих пропал, и ввиду отсутствия работы они стали пить. Работали только двое. Приходили прорабы (кстати, исключительно женщины), угрожали выпившим работникам урезанием премий и зарплат, но вскоре с улыбкой на лицах все расходились.
Работы не было, а знакомиться с зеленым змием мне не хотелось, поэтому я забился в каморку к непьющему жестянщику-стекольщику и гонял там чаи, слушая долгие поучения и рассказы. Дядя Витя оказался строителем с огромным стажем. Принимал участие в великих стройках Сибири, видел, как росли новые города. Сейчас он вместе со всеми маялся из-за отсутствия работы.
Ремонт храма призывников
А начальство тем временем не дремало. Увидев, что пропадают рабочие руки, меня направили на ремонт военкомата. Первая миссия — собрать в ремонтируемой комнате строительные леса, без которых побелка и покраска были просто невозможны. Потолки в храме призывника находятся слишком высоко. Вообще, леса — это тот же конструктор "Лего", только в увеличенном масштабе, и, собирая его, даже получаешь удовольствие. Поэтому мне и моему новому напарнику, старшине дяде Мише, это занятие было не в тягость.
Когда своей работы не было, я с удовольствием осваивал профессию штукатура-маляра, помогая заодно милым дамам. Вся эта благодать длилась дня четыре. Потом, разумеется, приехало начальство, с новыми разнарядками и планами. Теперь наша задача — ремонт военкоматовской крыши.
Отлично, подумал я, работа на свежем воздухе, на высоте птичьего полета. Но мой возвышенный настрой улетучился, когда я узнал, что прохода из здания на чердак не существует в принципе. А чтобы попасть на рабочее место, нужно карабкаться пять этажей по отвесной шатающейся лестнице.
— Боишься высоты? — спросил с надеждой дядя Миша.
После отрицательного ответа он, перевоплотившись в человека-паука, полез на крышу. Это же надо было сделать и мне...
— Все нормально? — спросил мой напарник уже на крыше.
В ответ я только деловито засунул руки в карманы и кивнул. А в голове была только одна мысль — как слезать вниз. В конце рабочего дня я стоял на твердой земле. Как я там оказался, не помню. Подробно расписывать проделанную работу на крыше не буду. Скажу лишь, что через четыре дня я освоил профессию кровельщика и жестянщика.
Военкомат стал моим последним объектом. Именно отсюда меня и других рабочих увез служебный автобус. Выходя из него, я поблагодарил всех за доброту и понимание. Мой "строительный" месяц закончился. Я освоил профессии укладчика кирпича, плотника, жестянщика, стекольщика, кровельщика и штукатура-маляра.

Метки:
baikalpress_id:  2 426