Рыбки-бабочки

Предчувствие
Флора буквально вползла в Гошину жизнь — прямо будто не Флора она, а Фауна. Впрочем, и Флора — не Флора, и Гоша — никакой не Георгий, а тем более Жорж, а наоборот — Игорь.
Но ведь был у Гоши знакомый звукооператор по фамилии Шипенков ("жи-ши" пишем с букой "и"), а звали его все Шопен. И в этой фонетике есть своя логика.
А Флору на самом деле звали Ира по фамилии Фролова, очевидно, кто-то недопонял, недослышал, не переспросил — появилась на свет девушка Флора.
Но про нее все-таки позже. Потому что сначала все-таки про Гошу, которого как раз вот Гошей начали звать с детства любящие мама-папа-баба-деда и т.д.; потом подхватили в детсаду, в школе, в институте. Игорей вон сколько, а Гоша получается один.
Вера тогда и воскликнула громко-радостно:
— Ой, Гоша!
Это когда он к ним в контору пришел устраиваться, устроился, вышел на работу, Кузьма (тоже, получается, кличка, потому что Кузьмин Анатолий... Отчество? Молодой еще, так что пока без отчества, а свои вообще — Кузьма и Кузьма); вот Кузьма и пошел его представлять-знакомить, а Вера голову подняла и обронила про Гошу. На что Кузьма захохотал весело (Кузьма вообще смешливый и веселый) и заметил, что Гоша, пусть будет Гоша.
А Вера, выждав положенные по протоколу десять-пятнадцать минут рекомендаций нового сотрудника, потащила его в курилку, засыпая вопросами про "ты как?".
Так что Вера смягчила неловкость и застенчивость, естественные при приеме на работу. Веру в конторе любили и обращенную к ней лично любовь направили сразу на новенького. И делать ничего не надо было, никаких сердец завоевывать. Потому что если Вера тебе обрадовалась — значит, и ты такой же славный.
А Вера незамужняя, двадцати семи лет, характер, в общем, независимый, с каким-то недоумением потом вечером, дома, уже и спать собралась, почувствовала какую-то беспричинную радость, даже в зеркале, куда сунулась со своим кремом-бигуди — можно даже массаж лица, а на этом лице, по которому легкими пальцами с увлажняющим средством, — улыбка! Такая немного бессмысленная. И все как-то нежно. Ну, в общем, предчувствие называется.
Денежка в карман
Кузьма, как говорилось, был веселым и к сотрудникам не вязался с глупостями, а тем более с хамством. Хороший человек со своими слабостями. Кузьма любил всякие знакомства с девушками, иногда даже во время рабочего дня, что, впрочем, никому не мешало. Ну, исчез начальник на пару часов, секретарша Марина ведь все равно не заложит, хотя все в курсе. И Алке, жене Кузьмы, — самой собой.
Алка хорошая, но пьющая. Может и одна, самостоятельно. Алка однажды Вере призналась, что бухает она, потому что Кузьма бабник. А Кузьма той же Вере под большим секретом и на той же, кстати, самой вечеринке по случаю... да, не вспомнить повод, неважно, Кузьма сказал, что все его приключения на стороне — из-за Алки, что она может в любую минуту сорваться с катушек, прийти за ребенком в сад в дымину пьяная или еще начнет звонить родителям Кузьмы и сообщать им в запале, что их сын потаскун каких мало. А у матери, между прочим, давление.
Вера всех выслушала молча, никто и не ждал никаких советов, просто сочувствия. И Верино молчание, в принципе, и можно было принять за сочувствие. Хотя кого жалеть? Красивую Алку, которая ни дня в своей жизни не работала? Ну, родила Ваню, а Кузьма потом целый выводок нянь и домработниц нагнал. Ваня мультики по ящику смотрит, рядом нянька с напряженным лицом прислушивается, что происходит в Алкиной комнате, что оттуда понесется скоро — плач или хохот? А Ваня уже вообще сам научился уходить в другое измерение — не реагировать.
А потом — Кузьма на пороге с виноватым лицом, ему няня шепнет тихо: у вас ворот рубахи в помаде, Кузьма ломанется быстрей в ванную — переодеваться, а няня, молодая девушка-студентка со скорбным и уже старушечьим лицом — нагляделась уже всякого в свои двадцать три года, ототрет, отмоет, отстирает эту чужую помаду как ни в чем не бывало. А Кузьма ей со смущенной и виноватой улыбкой — денежку в карман пальто.
Привязные ремни
Флору Кузьма выцепил в командировке. Зашел в парикмахерскую, что он там делал уже достаточно бритый-стриженый, благодушный после подписания важных бумаг — от него за версту коньяком, одеколоном, весельем каким-то нездешним, не для этого городка и не для этой занюханной парикмахерской.
А у Флоры в ее короткой двадцатипятилетней жизни уже серия обломов-предательств и общего неуюта и беспросвета. А тут Кузьма — дубленка, шапка норковая, в руках — портфель, который раньше звали дипломат, а сейчас — кейс. Флора нацепила на лицо невозмутимость и равнодушие, а Кузьма сразу в лоб:
— Пойдем в ресторан?
А Флора тут же, не растерялась:
— Буду готова через десять минут.
Кузьма улетал на следующее утро, но успел Флоре наболтать всяких глупостей, вроде того, что прозябаешь ты, Флора, в этой дыре, хотя тебе самое место в столицах Восточной Сибири. И визитку дал, разумеется, забыв про Флору, как только стюардессы предложили пристегнуть привязные ремни.
За помощью
А Флора взяла и приехала — через месяц. Позвонила ему с вокзала, говорит, я таксисту адрес скажу, а ты скажи, куда.
Кузьма, конечно, прибалдел от такого напора. Он пока по телефону принимал эту Флорину информацию, в кабинет зашел Гоша чего-то там спросить-подписать. И Кузьма, озарило его: дай, Гоша, ключи от квартиры, пожалуйста, родственница приехала, а сам с одной стороны — подмигивает, заговорщик, а с другой — глазки жалобно смотрят, просяще.
Гоша — пожалуйста, нет проблем. Вот ключи, а я к родителям поеду, ключи сует, а Кузьма вскочил, обнял. А Гоша таким себя почувствовал выделенным из толпы, потому что это такой мир, куда просто так не зайдешь, не сунешься, если пароля не знаешь. Значит, что получается, что Гоша — самый близкий друг у Кузьмы? Значит, только к нему и смог обратиться Кузьма за помощью?
И походка у Гоши изменилась, и взгляд — уверенный, и руки в карманах, плечи расправил.
Зефир надежд
— Ты чего такой загадочный? — спросила Вера.
Она собирала в папку какие-то справочки-бумажки-договоры, потому что за ней должна была прийти машина, увезти ее в аэропорт, в командировку, ненадолго, до конца недели, а в субботу вернется.
Они пошли покурить, смеялись еще много, Вера даже сказала, что когда у Гоши будут дети, то им всем будет отчество — Гошевны. Потом уже и водитель замаячил в дверях — поехали, а Гоша Веру вдруг берет за руку, за локоть сначала, а потом — к запястью, к ладони, и просит, может, она придет к нему в воскресенье, разговор есть. И смотрит — в глаза. И Вера засмущалась. Вот так стояли полминуты, ей казалось — сто часов, она кивнула — конечно! И ушла в зефире надежд.
Выяснение отношений
А Кузьма, как положено, в лавку — выпить-закусить, у Флоры — два чемодана, все это заволокли в Гошину квартиру. Флора — на стол собирать, Кузьма поглядывает игриво, в общем, все отлично. Флора смотрит томно, с прищуром, сигаретка, нога на ногу. Кузьма говорит: подожди, сейчас на работу звякну. Звонит, а там секретарша Марина в панике — свяжитесь со своей женой, какие-то проблемы.
Ну, проблема известно какая, нянька от Алкиных закидонов сама в ауте, плачет, не знает, что делать, приезжайте, ваша жена — вы с ней и разбирайтесь.
Кузьма, естественно, понесся к домашнему очагу, на ходу бросил Флоре — жди, я скоро, производственная необходимость. Флора телевизор включила и стала ждать, а потом сильно захотела есть, но стеснялась, поэтому взяла кусочек колбасы и ломтик сыра, чтоб незаметно было, уложила по тарелке нарезку.
Пьяную жену Кузьма угомонил только к вечеру, тогда же и позвонил Гоше, езжай, мол, домой, там у тебя барышня одна, выставь ее как-нибудь, что-нибудь придумай, а то мне некогда. И тут разговор прервался, потому что Алка опять собралась с силами выяснять отношения.
Гоша расцеловал оторопевших родителей, уже расстилавших ему коечку и предвкушавших радость завтрака с сыном, маловразумительно что-то объяснил и отбыл.
Флора Гоше сразу сказала, что она никуда отсюда не уйдет, а дождется Кузьму и пусть он, глядя ей в глаза, все объяснит. Гоша, промаявшись всю ночь на кухне, отправился на работу, а Кузьма замахал руками — делай что хочешь, иди в отгулы, отправляй ее любым способом, очень тебя прошу — выручай! И взгляд опять умоляющий.
И Гоша вернулся, а Флора уже плакала, прямо истерика у нее началась, трясется вся, тушь течет; у Флоры от одной мысли, что опять в поезд, в ту жизнь, от которой сбежала. Беспросветная жизнь, нищая, скучная, парни вокруг алкота, бабы злые, ничего впереди! И так Гоше стало жалко Флору, так жалко...
Торт
Командировка у Веры прошла очень удачно, еще бы — если уж начнет все хорошо складываться, значит, так дальше и будет. Вера встала воскресным утром с такими песнями на сердце. Только часы тянулись медленно — хотелось поторопить стрелочки! Шла к Гоше — улыбалась. Торт купила, даже цветов хотелось, а потом застеснялась — чего это она? Цветы ей Гошка будет дарить!
Дверь долго не открывалась, а потом Вера увидела сначала Гошу, потом — Флору. И на Флоре была надетая знакомая Вере еще по студенчеству Гошина клетчатая рубаха. Всегда и во все времена девушка надевает рубаху любимого человека — и говорить тут больше нечего.
Просто постояла в дверях. Молча торт протянула Гоше, Флора еще взвизгнула:
— Ух ты! А я так сладенького хотела!
Вера еще спускалась по лестнице, когда захлопнулась дверь Гошиной квартиры.
Ни действий, ни обещаний
Ну что еще... Рассказать, как она шла к остановке, как ехала в трамвае, как зашла в свой дом, как закрыла свою дверь, как, не раздеваясь, села на стул? И сидела... Сколько? Все, все так — шли, ехали, сидели. В таком вот оцепенении. Каждый человек в своей жизни вообще не понимает — что с ним? За какие-то несколько часов меняется все.
Но, с другой стороны, вот если бы Вера решилась рассказать кому-то, что с ней произошло, — то что бы она рассказала? Что ей что-то там показалось? Что она решила, что и с Гошей то же, что и с ней? Какая-то там духовная связь и близость? Еще в дальние институтские годы начавшаяся? Что такое взгляд? Или слово? Не поступок, не действие, не обещание...
Гоша с понедельника ушел в отпуск, потом без содержания, потом Кузьма сказал, что одному его товарищу требовался зам, он порекомендовал Гошу — а что, и денег больше, и перспектива. Говорил это Кузьма с облегчением.
Вечера и выходные
А Вера приходила домой, садилась на табурет в прихожей и, отодрав кусок обоев, рисовала прямо на штукатурке бабочку, или рыбку, или ленточку водорослей. Изо дня в день, дециметр за дециметром — когда карандашами, но грифель быстро стачивался, когда акварелью, но акварель в штукатурку быстро впитывалась, оставались плохо видимые контуры; тогда Вера, хоть и лень ей было, достала олифу и загрунтовала стену — получились некрасивые желтые пятна, Вера поморщилась, залезла на антресоли, нашла там коробку пастели, гуашь — сохранившиеся с детских времен.
Так и рисовала крошечных рыбок и бабочек вечерами и выходными.
Обои в цветочек
А потом вышла замуж. Костя приходил к ним в контору — досматривать за компьютерами. Костя был хороший человек и хозяйственный, что, конечно, редкость. К моменту появления Кости в Вериной жизни стенка с рыбками и бабочками была полностью расписана-раскрашена. Делать стало нечего, поэтому Вера и вышла замуж — занять себя мужем Костей.
Он приходил с работы, сразу брался за молоток, гвозди, что-то прибивал, ремонтировал. Ему не надо было ничего указывать.
Однажды у соседа сверху прорвало трубу в ванной, и вода хлынула как раз на Верину прихожую, залив и бабочек, и рыбок, смыв крылья и хвосты, превратив это подводное небо в грязные разводы. Иногда, впрочем, можно было разглядеть махаона или капустницу.
Вера пришла с работы, когда Костя закрашивал последнюю фигурку.
— Вот, — сказал он, — сначала водоэмульсионкой пару раз пройдусь, а потом обои наклею.
И показал обои, симпатичные, в цветочках и ромбиках. Недорогие, но симпатичные, что важно.
— Уходи, — сказала Вера глухо.
И Костя ушел, так ничего и не поняв, — хотел-то как лучше.
Отчество для детей
А Вера приходила с работы, садилась на табуретку и день за днем, сантиметр за сантиметром рисовала свои сады и подводные царства.
За этим занятием Гоша ее и застал — кисточка в одной руке, банка с гуашью — в другой. Гоша взял карандаш и встал рядом.
Больше из Вериного дома он не ушел, а когда Вера сказала, что у нее будут близнецы, они еще долго смеялись, что отчества у детей будут Гошевны.

Метки:
baikalpress_id:  25 772