Азербайджанская семья

Сотни лет на иркутской земле мирно сосуществуют многие народы: русские и поляки, украинцы и узбеки, грузины и азербайджанцы, таджики и армяне, евреи и буряты, якуты и тофалары. Как они попали в этот край, как сумели выжить в суровых условиях Сибири — об этом узнать всегда интересно. Сегодня наш рассказ о жизни в Иркутске семьи из народности талышей, ветви азербайджанского народа.

Мы выросли у Каспийского моря
Дуния и Маариф Шарифовы уже двадцать лет женаты, и столько же лет они живут в Иркутске. Можно сказать — сибиряки.
У них двое сыновей — Эмиль и Самир, оба пока еще учатся (один заканчивает одиннадцатый класс, другой учится в школе милиции). У Эмиля и Самира — семьдесят четыре брата. Правда, двоюродных. Но зато они их всех знают в лицо и по именам.
Дома Шарифовы говорят на азербайджанском. Точнее — на языке талышей. И Дуния, и Маариф из народности талыши, которые и сейчас проживают в четырех районах Азербайджана, близких к Ирану.
— Мы родились и выросли у Каспийского моря, недалеко от города Ленкаран, в одном селе, которое называется Ляж. Там в горах на теплых ключах до сих пор стоит курорт, на который раньше ехали люди со всего Советского Союза, — говорит Маариф, глава семьи.
— Наши дома были рядом, через забор, — добавляет Дуния.
Сына назвали "Министерство образования"
— Отца помню читающим Коран, — говорит Маариф. — Его звали Шамиль, и он был мусульманином, глубоко верующим человеком. Прожил семьдесят пять лет и имел семь жен. А мама моя, Хумайя, седьмая жена, — та с детьми мучилась, у нее их было десять (своих семеро и трое от предыдущих жен), — улыбаясь, вспоминает Маариф. — Отец говорил детям: "Не надо красть никогда! Хочешь хорошо жить — своим трудом заработай. И плохого никому никогда не желай..."
В семидесятых годах, когда умерли родители, Маарифу едва исполнилось одиннадцать. (Мама назвала любимого сына "Министерство образования Азербайджана", по-азербайджански — Маариф, потому что очень хотела видеть сына образованным.) Матери было всего сорок девять, когда она умерла. Отец был старше ее на двадцать четыре года. И он пережил ее не намного, но никто из детей Шарифовых в детдом не попал. Заботу о пятерых братьях и четырех сестренках взял на себя старший брат. Он был женат, и его жена Раиса заменила сиротам мать, а ее мать стала для всех бабушкой.
Первая любовь
Маариф влюбился в соседку Дунию, когда ему исполнилось шестнадцать, а ей четырнадцать. На свидания бегал через дырку в заборе, который разделял их дворы.
Они любили друг друга шесть лет. И целых шесть долгих лет, храня целомудрие, Дуния ждала своего Маарифа. Почему нельзя было быть вместе сразу? Родные Маарифа считали, что сначала надо парню в армии отслужить, потом получить образование. И только после этого обзаводиться семьей.
Плов на сто двадцать персон
Служить Маарифу пришлось в Башкирии, в городе Уфе. Парня распределили в авиационно-инженерный батальон поваром (еще на гражданке готовить его научил Ализаде). Каждую неделю солдатский повар получал от Дунии по два письма. И тогда на душе у него наступал праздник...
— А хорошим настроением всегда надо делиться, — убежден Маариф. — И в тот день, когда я получал заветный конверт, я готовил свое коронное блюдо — плов. Плов на сто двадцать человек! Это гора моркови, гора лука и горка чеснока. И целый котел риса... Ну и несколько килограммов жирной свинины, чтобы плов получился сытным.
Ребята так полюбили плов, что однажды, когда бригаду перебросили в командировку в Оренбург, они не стали терпеть другого повара-солдата — прислали за Маарифом военный вертолет. Даже столовую на скорую руку соорудили из шифера с большим котлом и печкой. Так горячие письма Дунии помогали кормить почти сто двадцать солдат от инженерной авиации.
"Как нас обручили"
— Когда я пришел из армии, старший брат с семьей перебирался на жительство в Новосибирск. Вот и решили на семейном совете, что мне тоже надо ехать в Сибирь и получать высшее образование, — вспоминает Маариф.
А как же Дуния? Ведь ее-то родные не собирались уезжать из Азербайджана...
— Потом я сказал невестке старшего брата, что не поеду в Сибирь, пока нас не обручат, — признается Маариф.
— А почему же сразу не сказали об этом брату? — спрашиваю я.
— У нас так не положено, ведь средний брат, который был старше меня, еще не был женат. Он, кстати, женился только в тридцать два года, так что нам с Дунией ждать пришлось бы очень долго, — объяснил Маариф. — Жена старшего брата и ее мать пошли навстречу: они сходили к родителям Дунии и сказали, что я бы хотел взять ее в жены.
Дуния засмеялась, вспомнив это сватовство: "Мой отец сказал, как обычно говорят в таких случаях: "Мы подумаем". А мама старшей невестки сказала: "Чего тут думать? Они уже два года на свидания друг к другу бегают! Через дырку в вашем заборе..."
Двадцать лет в Иркутске
После Азербайджана, где сплошные субтропики и о зиме знают только понаслышке, Сибирь показалась Маарифу очень холодной. Но старший брат Ализаде, который устроился в Новосибирске шеф-поваром, не дал ему замерзнуть — обул и одел младшего. "Он всех сестер выдал замуж, а братьям помог жениться, — говорит Маариф. — У него самого дома было шестеро детей, но он помогал всем братьям и сестрам. Время было хорошее". Шел 1984-й.
Со своим отличным школьным аттестатом Маариф поступил без экзаменов в политех, а на втором курсе приехал в Азербайджан за Дунией. Они поженились и сразу переехали в Иркутск. Здесь сначала жили в крошечной комнатке в общежитии, потом появились один за другим двое сыновей — Самир и Эмиль.
— Пришлось заняться частным бизнесом, — говорит Маариф. — Общаться с людьми меня старший брат научил. Я никогда ни на кого не кричу, не ругаюсь. Брат Ализаде говорил: "Спокойно объясни человеку, если он сделал ошибку... А если накричишь, человек отвернется и будет делать назло тебе..."
За пятнадцать лет Маарифу удалось поднять свой маленький бизнес. Сегодня семья Шарифовых — это российский средний класс, живут не бедно, вот только жаль, что сыновей всего двое.
— Я бы хотела четверых детей, но муж сказал, что надо этих на ноги поставить, — говорит Дуния.
Восточная женщина
Глядя на Дунию, я поражаюсь ее терпению. Когда ни приду — она, склонившись над столом, лепит какие-то пирожки или другие блюда из теста. Всю себя она посвящает семье. Вот уже 10 лет, не уставая, хлопочет на кухне, стирает, ведет дом и воспитывает детей. И при этом — никаких разговоров о самореализации, никакой стервозности, нытья и битья посуды. Дуния — это сама доброта, сама мягкость, воплощение женственности. А для меня — это все женщины Азербайджана.
— Дуния, не надоело сидеть дома десять лет? Ведь ни одну русскую не заставишь сидеть в четырех стенах, — спрашиваю ее, зная по себе, что это действительно рано или поздно надоедает.
— У каждого народа свои традиции, — улыбаясь, отвечает Дуния.
Я знаю, что Дуния любит готовить национальные блюда. "Хорошо готовить муж меня научил, — признается Дуния. — Я дома была избалованной, ничего не варила. На кухне хозяйничали моя мама, старшая сестра и невестка".
Много детей — это хорошо
У Шарифовых очень восточный дом. Это ощущаешь сразу, когда снимаешь обувь перед входной дверью и ноги утопают в коврах. В прихожей, в кухне, в комнатах лежат ковры с большим ворсом, как в мечети. "Это моя идея: покупаю ковры, чтобы в доме было уютно", — объяснил Маариф. Чистота в доме всегда идеальная, и это уже заслуга Дунии. Эмиль и Самир такие же аккуратисты, как мама. "Не любят, когда в доме беспорядок, когда вещи лежат не на своих местах", — раскрывает семейную тайну Дуния.
Дуния — душа семьи, ее центр, ее сердце.
— Конечно, в селе женщины не садятся за один стол с мужчинами и не принимают участия в мужском разговоре, — говорит Маариф. — Но у нас не так. Мы садимся за стол все вместе.
Судя по тому, что ее сыновья добрые, уравновешенные, спокойные (кстати сказать, не курят и не пьют, что для нашего времени редкость), мама у них — просто золото... А отец строгий.
— Много детей — это очень хорошо, — говорит Маариф. — Но мало родить ребенка, надо ему дать образование, в люди вывести... А в наше время это трудно. Я родил сыновей, построил на родине, в селе, большой дом для своей семьи, посадил вокруг миндальные деревья. Мне кажется, я свой долг перед Богом выполнил. Хочется, чтобы мои дети жили лучше, чем я.
Память сердца
Самир и Эмиль выросли в Сибири, ходили в обычную школу, прекрасно говорят на русском. И я видела, как пишут в тетрадях эти мальчики, которые родились и выросли в Иркутске. Самир и Эмиль тщательно выводят аккуратные, круглые буквы, стоящие отдельно друг от друга... Ни дать ни взять — арабская вязь. И откуда это у них?

Метки:
baikalpress_id:  26 858