Государство "шанхайка"

Журналисты еженедельника "Пятница" продолжают менять свою профессию. В прошлых номерах мы рассказывали, как корреспонденты становились нянечками в детском саду, сыщиками и кондукторами. На этой неделе журналист "Пятницы" стал гражданином страны по имени "шанхайка" и узнал все тонкости ее жизни. Продавцы ласково называют "шанхайку" Ватиканом — государством в государстве.

Внедрение
"Шанхайка" кишмя кишит разными непонятными людьми. Не разобрать — кто продавцы, кто покупатели, кто карманники? Но ясно одно — здесь царит четкая система, непонятная человеку непосвященному.
Я решила внедриться в "шанхайскую" жизнь самым простым способом — напросилась в русские ряды к продавцу норковых и нутриевых шуб в ассистенты на целый день. Фаина, которая уже 12 лет торгует на "шанхайке", с удовольствием согласилась на этот эксперимент, только предупредила заранее:
— Подходи завтра к десяти утра. Раньше не имеет смысла — нет покупателей, — затем критично осмотрела мою короткую дубленку и крохотные сапожки: — Одевайся потеплее. И еще возьми еду из дома. В местных закусочных не стоит питаться.
В назначенное утро в 10 часов я уже стояла рядом с Фаиной, которая при встрече от души посмеялась над моей верхней одеждой:
— Замерзнешь! Даже часу не пройдет...
Я огляделась по сторонам. Слева русские ряды, справа торгуют азиаты. Фаина сразу объяснила, кто из них китайцы, кто вьетнамцы, кто корейцы, а кто киргизы. Все кажутся очень толстыми — под куртками у них многочисленные свитеры и кофты. На ногах безразмерные сапоги, в которых должны поместиться по три пары шерстяных носков. Я начала мелко подрагивать уже через 15 минут бестолкового стояния — покупатели как в воду канули, а под одежду забирался предательский сырой холод...
От воров до властей
— "Шанхайка" — это наш Ватикан, — говорила Фаина, поджидая первых покупателей. — Государство в государстве. У нас свои правила, своя жизнь, свои законы. Многие кормятся на "шанхайке": иркутяне, деревенские, выходцы из ближнего зарубежья — начиная ворами и заканчивая высшими кругами власти.
Карманники на "шанхайке" разделяются на две категории — трассовые и постоянные. Трассовые гастролируют из ближайших городов. А постоянных здесь все знают.
— Так они выросли на наших глазах, — чуть ли не с любовью в голосе проговорила Фаина. — Им еще по семь-восемь лет было, когда они сюда пришли. А есть еще воровайки. Эти воруют не деньги, а вещи с прилавков, могут даже стащить баул с вещами тысяч на 50.
Русскоговорящие продавцы с удовольствием делились со мной сведениями о карманниках. Одни говорили, что у каждой воровской бригады из 6—8 человек есть свой высокооплачиваемый адвокат. Другие — что милиция знает в лицо всех карманников, но 100 рублей за каждого пойманного карманника делают свое дело, и воришки без проблем оказываются на свободе.
Дама в енотовой шубе
Постоянные "шанхайские" карманники тоже делятся на две категории — на наркоманов и ненаркоманов. Равнодушные к героину воры вызывают чувство симпатии у торговой братии — всегда чистые, ухоженные, опрятно одетые и воруют галантно, то есть попросту незаметно. Зато наркоманы в последнее время сильно обнаглели. Если жертва бдительна, то отбирают деньги силой. А если сопротивлялся, то и шубу могут из вредности изрезать.
— Хорошо, что они по нашим рядам не ходят, — продолжали вводить меня в курс дела русские торговцы. — Им легче работать там, где толпа, — в китайских рядах. Сюда они заходят, только чтобы попытать счастья на игровых автоматах. А вот, кстати, одна из них... — шепнули русские, показывая на дверь игрового салона на границе "шанхайских" владений с частными.
Я взглянула в том направлении и проглотила язык — в салон заходила дама в длинной енотовой шубе и норковой шапке. "Такая стоит не меньше 45 тысяч", — прошептала Фаина, как специалист по шубам.
Поскольку у меня был повод — погреться, я им воспользовалась и зашла в салон вслед за дамочкой. В нос мне ударил сигаретный дым, а в уши — гомон толпы. За всеми двадцатью игровыми автоматами сидели китайцы, русские, азербайджанцы, среди них была и "енотовая шуба". Она раздраженно щелкала по кнопкам пальцами в огромных золотых кольцах. Причем кольца поблескивали на всех десяти пальцах. Длинные наращенные ногти наверняка побывали в руках у мастера по художественному рисунку.
Заказав себе горячий кофе, я присела у стойки и принялась разглядывать азартную толпу. Время от времени в салон вваливались вместе с клубами пара китаянки. Одни плакали, другие ругались, но все за шкирку тащили китайцев мужского пола к выходу.
— Жены за мужьями приходят, — смеялся от души среднеазиат. — Китаец немного подзаработает на рынке — и сюда. Очень азартный народ.
Вскоре в салон вошла еще одна карманница в мутоновой шубе, норковой "ушастой" шапке и с золотыми перстнями. Я уже научилась их отличать от обычных людей. Слишком уж они стараются выделиться из толпы. Вот только опухшие от героина руки и грязные от интоксикации лица никуда не спрячешь.
Рядом с "енотовой шубой" сидел пожилой мужчина в красном пуховике, который слишком пристально стал на меня поглядывать. Я поспешила выйти. На улице меня встретили мои друзья-продавцы.
— Ты их взбаламутила, — зашептали они. — Они за тобой следят.
Действительно, в проеме салонной двери стоял еще один наркоман в серой дубленке. Он целую минуту на меня таращился и скрылся в помещении.
Помогаи и сайгаки
Появились первые покупатели. Туда-сюда забегали странные люди с ворохами дубленок и шуб.
— Это помогаи, — объяснила Фаина. — Они помогают продавцам, которые плохо говорят по-русски.
У помогаев нет своих торговых мест. Они стоят у павильона определенного продавца и держат ухо востро. Если подходит потенциальный покупатель, который что-то ищет, то помогай оживляется и настойчиво спрашивает, что именно нужно человеку. Если нет нужной вещи или нужного размера, то помогай оставляет покупателя у контейнера и убегает за искомым. Находит в соседнем ряду, просит продать ему подешевле, впаривает покупателю, а процент с продажи отдает продавцу точки, которая стала местом ожидания покупателя. Разницу помогай берет себе. Это и есть его постоянный заработок на "шанхайке".
Помогаев очень легко отличить от обычных продавцов. Если он носится по рынку, то за ним семенит вереница других помогаев — вдруг удастся перебить покупателя. Чаще всего помогаи — это ташкентские корейцы. Они хорошо говорят на русском.
С помогаями легко спутать другой вид шанхайских торговцев. Здесь их именуют сайгаками. Чаще всего это не корейцы, а среднеазиаты. Они пристают к посетителям "шанхайки", цепляют их, водят их по разным китайским прилавкам. Покупатель даже не замечает, что настоящие торговцы продают вещь на порядок дешевле. Очень часто сайгаки обманывают не только покупателей, но и продавцов — убегают вместе со всеми деньгами.
Бесправными легче управлять
Давным-давно, как предание рассказывали мне "шанхайские" продавцы, в центре города властвовали авторитеты. С годами кого-то убили, кто-то подался с туристическое и банковское крышевание. Теперь никто русских на "шохе" не рэкетирует.
Зато по полной программе "прессуют" представителей других народностей. У каждой диаспоры есть свой куратор. Китайцы своего со смехом называют "капитан". "Капитан" с каждого продавца собирает по 4 тысячи рублей в месяц.
— Все норовят обмануть иностранных продавцов, — говорит Фаина. — За установку металлических контейнеров с русских берут по 24 тысячи рублей, а с китайцев — по 2,5 тысячи долларов. Милиция сюда заходит только за данью. Даже дэпээсники собирают с китайцев деньги. А все из-за того, что здесь нет ни одного азиата, который бы не нарушил визового режима. Но вместо того чтобы выгонять их из области, все стараются на них заработать.
Русские продавцы куда только не жаловались на административный непорядок на "шанхайке". Даже к Якубовскому ходили. Но им без обиняков сказали: "Это же политика, куда вы лезете? Торгуйте себе, и вас никто не тронет". Многих бунтарей просто вышвыривали с торговых мест.
— А все потому, что непорядок кому-то нужен. Бесправными людьми легче управлять, — говорит Фаина, которой тоже запрещали торговать на "шанхайке" из-за походов в городскую администрацию.
Где люди?
За три часа никто не купил ни одной шубы. И вообще люди пробегали мимо и ни у кого из продавцов обозримых мною торговых мест ничего так и не купили. К Фаине с жалобой подошла ее коллега из соседнего контейнера:
— Не могу пуховики третий год продать. В Новосибирске брала их по 1800. Уже за 1500 отдаю, все равно не берут.
Азербайджанец Миша тоже жаловался, воздевая руки к небу:
— Где люди? Где деньги? Скоро аренда!
Особенно была грустна молодая вьетнамка Марина, которая с низко опущенной головой ела лапшу. Она зарабатывает на жизнь всего своего семейства, которое ждет ее на родине. Но нет покупателей и денег даже на билет до Вьетнама.

  • За счет "шанхайки" живет много народа. Туда-сюда снуют бабушки с пирожками, горячим чаем и семечками. Они платят местной охране 1500 рублей в месяц "за право торговли". Грузчики зарабатывают за одну ходку по 20 рублей. Таксисты тоже своего не упускают, они не подпускают к "шанхайке" ни одного левого извозчика.

Метки:
baikalpress_id:  26 838