Все мы — неуловимые мстители

"Месть другому — это все-таки месть самому себе", — уверен старший преподаватель факультета психологии Иркутского государственного университета Сергей Анатольевич Бышляго.

Животное чувство мести
— Тему сегодняшней беседы подсказала наша читательница из Ангарска Ирина. Она пишет: "У мужа был роман с моей подругой, он даже уходил к ней жить на полгода. А потом вернулся ко мне. Его я простила, а когда думаю об этой бывшей подруге, в душе поднимается такая ненависть и одно желание — отомстить".
И подобных историй в почте нашего еженедельника — множество. Вот такая тема сегодня — месть и мстители.
— Желание мстить — это даже не человеческое, не сугубо человеческое качество, способность мстить хорошо представлена и в животном мире. Это не зависть — сугубо человеческое качество, не бессмысленная жестокость — тоже исключительно человеческое ноу-хау. Но каждый человек испытал либо может испытывать действие этого вполне животного чувства — мести.
— И от чего зависит сила этого чувства?
— От степени выраженности и от форм проявления. От самых примитивных — как, уж простите, Ирина, в вашем случае — "раз ты так, то и я так же!" Око за око — из Ветхого Завета. А можно подняться до вершин Нового Завета — ударили по правой щеке, подставь другую.
— И если не мстишь, то прощаешь?
— Писатель Фриман по этому поводу заметил: "Сладчайшая месть — это прощение". По большому счету, прощение предполагает как общий уровень развития, так и духовного, собственного развития. Потому что простить может только сильный человек — тем самым поставив своего обидчика, выражаясь языком шахмат, в патовую ситуацию.
— Но вариантов множество.
— Да, еще англичанин Томас Сас писал: "Тупой ничего не прощает и не забывает, наивный прощает и забывает, умный прощает, но не забывает". Иными словами, месть никоим образом не связана с проблемами памяти. Специфика чувства мести: человек склонен прощать чужие ошибки, но куда труднее простить другим, что они были свидетелями ваших ошибок. Все вопросы мести — вопросы самосознания человека.
— Проиллюстрируйте, пожалуйста, Сергей Анатольевич.
— Допустим, мы говорим о супружеской неверности, об измене. И человеку, у которого самого не было таких намерений — изменить, прощение дается легче.
— Значит, если я кричу: "изменщик коварный", значит, у меня у самой рыло в пуху?
— Значит, так. Это то, что лежит в основе ханжества — нас в большей степени в другом человеке раздражают те поступки и намерения, которые присутствуют в нас самих, но мы запрещаем им проявляться. Поэтому, по сути, в человеческом проявлении мести другому представляется месть самому себе. Месть — это сугубо интимный процесс выяснения отношений не с ближним, а с самим собой. Мы мстим не обидчику, мы этими ответными действиями пытаемся реабилитироваться и оправдать собственные ошибки, в которых, как правило, не признаемся сами перед собой. И обидчик тогда выступает в роли стрелочника.
Уловки мстителей
— Тогда все мстители — просто малодушные граждане?
— Степень "малодушности" или "многодушности" — вопросы сугубо социальные. Вот представьте: XIX век, карточный долг, долг чести...
— Дуэль!
— Да, дуэль! А в каких-то этнических группах — кровная месть ("ты опозорила честь семьи" и т.д.). И все это — влияние социума.
— Но традиции ведь возникали не на пустом месте?
— Здесь проявляется влияние социальных представлений о добре и зле — что можно простить, а что нельзя. По сути это навязывание каких-то форм поведения со стороны большинства.
— И определение стандартов, и, собственно, сама эта традиция — мстить во что бы то ни стало — тормозят развитие человека. Хотя бы еще и потому, что в этих вопросах "мстить — не мстить" существуют уловки?
— Безусловно. Вот хотя бы взять измену мужчины: если у него были какие-то связи до брака и даже в браке, но не часто — это обществом воспринимается терпимо, это даже приемлемо социально. Но если женщина себе позволит...
— Вот здесь мне как раз все ясно — мы все за шибко любознательную Еву огребаем.
Мстить или не мстить?
— И все-таки, Сергей Анатольевич, мстить или не мстить? Потому что часто возникают ситуации, когда ты со своим якобы прощением выступаешь и попустителем. И это твое прощение дает подонку зеленую улицу на совершение в дальнейшем подлых поступков? Такая вот ситуация полнейшей небрезгливости возникает со стороны прощающего?
— Прощение прощению рознь. Есть прощение — принятие другого человека таким, какой он есть. Но это вариант штучный — для духовных гигантов, это уже библейский стандарт. А есть прощение — привычка, когда прощаешь скорее от душевной лени.
— Конформизм.
— Да, когда мы трусливо говорим самим себе "горбатого могила исправит", "черного кобеля не отмоешь добела", "стерпится — слюбится".
— И это, конечно, никакое не смирение?
— Нет, конечно. Это принятие правил игры. Это кухонный вариант оппозиции. Как в советские времена: на собрании как все, а на кухне можем быть критичными. И третье, если взять цепочку степеней выраженности, прощение — манипуляция. Когда о прощении речи вообще не идет, а только о рациональном чувстве. Партнеры придерживаются и добиваются своих целей в совместной жизни, и, по сути, имитируют ее, потому что каждый живет сам по себе. Я это к тому, что последние два варианта, я бы сказал, никакого, конечно, прощения, а псевдопрощения — они в общей статистике явно преобладают. Поэтому и месть — в этих случаях, да и в большинстве случаев — содержит просто-напросто игровой компонент, поскольку является псевдоместью.
Запретный плод
— Сергей Анатольевич, а как вы прокомментируете вот такую историю. От моей подруги ушел муж, другую полюбил. Моя подруга на этой почве чокнулась — бегала к этим молодым выяснять отношения. Страдала ужасно. А потом успокоилась — как проснулась — и оставила счастливую пару в покое. И что интересно: как только моя подруга прекратила свои экстазы, то и у "молодых" закончились чувства. Вот что это было?
— Совет из практической психологии: если хочешь заставить человека поступать определенным образом, запрети ему это.
— Как Лиля Брик советовала. Хочешь привязать к себе мужчину — разрешай ему то, что запрещает его жена.
— И в случае вашей подруги — ситуация классического "запретного плода". С чем боролся, на то и напоролся. Иными словами — мы сами подводим нашего партнера к обидным для нас формам его поведения, бессознательно навязывая ему систему внутренних запретов, и, по большому счету, мы начинаем мстить уже не ему, а нашему фантому.
— А почему вообще возникает у человека феномен запретного?
— Да уже сами родители бессознательно подготавливают ребенка к запретному: нежелательным встречам, знакомствам — системой глазков-запретов. С этим дружи, он хороший мальчик, а с этим — ни в коем случае.
— И как ситуацию "запретного плода" перенести на тему нашего разговора?
— Объясняю. Ситуация "запретного плода" — это псевдопроблема, важен не сам запрет как таковой, а тот эмоциональный фон и поведенческие проявления, которые с ним связаны. Тогда работает механизм эмоциональной памяти. Человек подталкивает другого человека к так называемому проступку сам.
Примитивные проявления
— Это что — мазохизм?
— Да, системой ограничений, системой флажков. А потом упивается уже спроектированной исходно местью. По большому счету, месть — это перспективное понятие. И ростки или зерна мести, по сути, закладываются в самом начале человеческих взаимоотношений.
— Значит, и Ирина свое горячее желание мстить имитирует?
— Увы. Человек — существо играющее. А настоящее чувство — это штучный товар. И так во всех человеческих проявлениях.
— Это у вас пессимизм такой, Сергей Анатольевич?
— Пессимизм? Не думаю. Согласитесь, любовь — это эсклюзив, ненависть — тоже. И это скорее исключение из правила, нежели правило. И в принципе все проявления мести весьма примитивны. На уровне детской реакции на табуретку, о которую ребенок стукнулся. Когда табуретка — обидчик, и ее нужно поколотить и отомстить за боль в коленке. Но что простительно ребенку, уже непростительно взрослому человеку. Это ребенок 3—4 лет воюет и мстит предметам (мебели), потому что у него не сформировалась система "я". Он себя еще не выделяет из обстановки и даже себя рассматривает как часть мебели. Но как только в его речи появляется местоимение "я", он перестает обижаться и мстить коварным столам и табуреткам.
Последствия поступков
— И что же делать людям, попавшим в ситуацию Ирины?
— Неча, знаете ли, на зеркало пенять, коли фейс не отвечает мировым стандартам. Проще мстить кому-то, нежели признаться самому себе в том, что, может быть, уже исходным выбором партнера и характером отношений с ним мы сами подтолкнули его к появлению "разлучниц" и "разлучников".
— Хорошо, Сергей Анатольевич, человек решил не мстить. Тогда как выглядит сама процедура прощения?
— Если говорить о ситуации прощения — принятия человека, то оно находится на том же уровне, что и раскаяние. Как в айтматовской "Плахе" — раскаяться, значит, признать собственную "плохость". И это, наверное, еще большая редкость, нежели прощение. Прощение предполагает поиск доброго в личности обидчика.
— А если пожалеть его?
— Не знаю. Еще Ницше предупреждал: "Не унижайте человека жалостью". Жалость жалости рознь. Ведь можно пожалеть очень оскорбительно, по сути, напомнить человеку — ты дурак, но куда деваться? Ты кретин, но я тебя и такого люблю. Об этом Ницше и писал, собственно. И все-таки как есть прощение-принятие человека, так есть и жалость без унижения.
А караван идет...
— И это называется сострадание.
— Это уже другой пласт. Этот вариант могут позволить только сильные духовно люди. Мы любим чаще потребительски, жалеем — оскорбительно, прощаем — снисходительно, мстим — демонстративно. Согласитесь, как же это все примитивно... К сожалению, этот примитив и составляет пресловутую норму человеческих взаимоотношений. Самое время вспомнить библейскую притчу.
Христос, проходя через селение со своей проповедью, был осмеян жителями, его забросали камнями. И обидчики очень удивились — почему он так доброжелателен и приветлив, несмотря на оскорбления. На что Иисус Христос ответил: "То, что вы говорите, и то, что вы делаете, это — ваше. А вот принять это либо не принять на свой счет — это мое. Ваших оскорблений я не принимаю, и обиды у меня, соответственно, не возникает".
Также и в плане мести — мы мстим за те обиды, которые принимаем на свой счет. И как правило, преувеличиваем их значимость. И, чтобы не попадать в ситуацию неуловимого мстителя, не надо дергаться и суетиться. А может быть, лучше вспомнить восточную поговорку: "Собака лает — ветер носит, а караван идет..."

Метки:
baikalpress_id:  2 272