"Больше из России я никуда не уеду"

Говорит иркутянин Семен Розенблат, проживший 11 лет в Израиле

Семен Яковлевич Розенблат уехал в Израиль в 1991 году с двумя сыновьями — Михаилом и Кириллом. Жену он потерял в Усть-Илимске, она умерла от рака в 1984 году. Получилось как в рязановском фильме: "Отец и мать им был Новосельцев". За отца и за мать он остался один, но дальнейшая история развивалась совсем не так, как в кино.

Как шарики ртути
— Я всегда работал, чтобы прокормить семью, — вспоминает Семен Яковлевич. — Сколько себя помню, я всегда считал, что самое главное — обуть, одеть, накормить детей. О воспитании думать было некогда...
По словам Семена Яковлевича, его сыновья, приехав в Израиль, попали в другой мир. В Усть-Илимске в 91-м — голые прилавки, из развлечений — только дискотека с пьяными драками. А в Израиле тепло, рядом — море. Всю ночь набережная, на которой они жили в общежитии, горит разноцветными огнями. Куча развлечений — игровые автоматы, бары, дискотеки, кино... Подросткам хочется быть своими в этом мире чудес. А языка не знают.
— Они быстро начинают искать себе подобных, недавно приехавших из России, — говорит Семен Яковлевич. — Как шарики ртути, притягиваются друг к другу. Кто-то приехал вчера, кто-то — два-три года назад, и они могут научить друг друга. Сбиваются в стаи, в компании. Так легче, так проще. И я не заметил, как мои ушли на улицу.
За компаниями подростков, недавно приехавших из-за границы, пристально наблюдала наркомафия. Дети — самый надежный инвестиционный фонд, поэтому наркотики им поначалу забрасывались вообще бесплатно. А потом подростки, подсев на иглу, стали тащить из родительских карманов пластиковые карточки и снимать с них деньги.
Слепое неведение
Семен Яковлевич прожил жизнь и ни разу не видел наркомана. Ну не было в Советском Союзе наркомании в таком масштабе, в котором мы ее видим сейчас. Поэтому можно простить отцу, что не замечал происходящего с сыном. Старший, Михаил, стал колоться.
— Я не мог понять даже этого состояния, — признается Семен Яковлевич. — Вот он ходит-ходит туда-сюда по квартире, потом — р-р-раз, провел ладонями по вискам. Решился! Выбежал из дома — побежал за наркотиком.
Младший учился в школе, в седьмом классе, а семнадцатилетний Михаил был дома, нигде не работал. Отец пытался трудоустроить сына: брал его с собой на работу, помогал ему. Но Михаил часто садился на корточки, быстро уставал.
"Наверное, с девками всю ночь провозился", — искоса поглядывая на обессилевшего парня, думал про себя Семен Яковлевич. Сам был молодым, поэтому не ругал его. А назавтра Михаил объявлял, что нашел другую работу, и отказывался ехать с отцом. Не будешь же стоять уговаривать, если опаздывать нельзя! Отец уезжал, а сын оставался дома.
— Я был слеп на оба глаза и глух на оба уха, — говорит Семен Яковлевич. — Я не видел наркотиков и искренне считал, что раз мне это не надо, то моим сыновьям тоже это не надо! Они плоть от плоти моей и кровь от крови моей! Раз я не наркоман, как мой сын может быть наркоманом?..
Первый звонок
Через год на ПМЖ в Израиль приехала бабушка Сара. У нее был очень мирный, неконфликтный характер. Покойная жена Семена Яковлевича, Нина, называла свекровь "голубем мира". Редко бывает такое, правда? Но в этом случае тихий характер сослужил плохую службу — дети просто ни во что не ставили бабушку, и им ничего не стоило дурачить ее, выманивая деньги, когда отец был на работе...
— Однажды в субботу мама напекла пирогов, — вспоминает Семен, — а к Мише пришла девушка. Они пообедали с нами, а потом ушли в Мишину комнату. Через некоторое время Миша ее проводил, а в пять утра к нам заявились два полицейских и забрали Мишу. Оказывается, Миша поссорился со своей девушкой, и она назло ему подала заявление в участок, что он пытался ее изнасиловать. Между ними ничего не было, но как это докажешь? Ей было семнадцать, и Мише грозил срок.
— Никакого расследования не проводилось, его просто три месяца держали в тюрьме. Там он кололся несколько раз в день, как я узнал от него позже, — вспоминает отец. — А я нанял адвокатов. Они запросили с меня 12 тысяч долларов. Где взять деньги? Львиную долю занял у друзей, еще из Иркутска мне прислали полторы тысячи, я сдавал свою квартиру. В общем, еле-еле собрал требуемую сумму.
На суде Михаилу дали условный срок, но за время, проведенное в тюрьме, он окончательно сломался и стал колоться еще больше, чем раньше.
Почему я вернулся?
В тот злополучный день, когда к Михаилу пришла девица, его должны были забрать в армию. Но он попал в тюрьму. А когда его освободили, он ушел в армию. Но служить не мог — наркоманы, как известно, не служат. Сбежал. Его комиссовали из армии со справкой, которую дают душевнобольным.
— Я пытался его спасти, — вспоминает Семен Яковлевич. — Несколько раз выводил его из комы. Пытался лечить в реабилитационном центре для наркоманов. Но было уже слишком поздно. В двадцать три года Михаила не стало.
И Семен Яковлевич решил вернуться домой. Вернуться, чтобы вырвать младшего сына из этой среды, чтобы разорвать все связи. Это был на тот момент единственный выход.

Метки:
baikalpress_id:  2 229