Самый главный тост

Неловкая улыбка
— Слушайте, ну что дома-то сидеть, пить, обжираться, — придумала находчивая Настя. — Давайте хоть на елку сходим, на площадь Кирова, — все веселей.
И Настя первая кинулась в прихожую натягивать сапоги.
Делать нечего — пришлось подчиняться. Если Насте что-то втемяшилось в голову, она не отстанет.
— А потом приедем с морозца — и выпьем, и закусим!
Настя уже одета. Все потянулись за шапками и шарфами.
В сквере было весело. Дедов Морозов — штук пятьдесят, кричат, поздравляют. Поддатые Снегурочки осипшими голосами выкрикивают частушки. Женя с неловкой улыбкой толкалась среди веселящейся публики. На душе было муторно. Иногда в толпе она пересекалась взглядом с Олегом, и Олег взгляд отводил слишком поспешно.
Они вообще слишком много времени последний год проводили на людях.
— Олег, ко мне сегодня девчонки придут, чайку попить, посплетничать, ты не возражаешь?
Или:
— Женя, мы с мужиками пулечку распишем по-тихому, на кухне. Ладно?
Слишком часто они теперь говорят это друг другу.
Олег однажды сказал:
— Ну зачем нам дети, Женя? Потом, потом! Нам же хорошо вдвоем!
А когда загрустили и соскучились — тогда и дети?
Одиночество вдвоем
Сейчас они загрустили. И вдвоем им действительно скучно. Но от скуки и нелюбви дети не появляются на свет. Дети появляются, когда двоим так хорошо вдвоем, что это счастье делится легко и на три, и на четыре...
Немыслимо сейчас сказать:
— Олег, хочешь, я рожу тебе дочку? Или двух дочек? Или двух сыновей? А хочешь — и мальчика, и девочку?
Ничего Олег не хочет. Он хочет прийти домой, переодеться в теплый свитер, молча, не глядя на Женю, а, наоборот, глядя в телевизор, принять поднос с ужином. И медленно есть, смакуя спортивные матчи и новости, чтобы потом позвонить Петрову и сказать с возмущением:
— Ну козлы, ну так продуть!
А Женя — чтобы убрала по-тихому посуду. И так же молча — поллитровую кружку сладкого-сладкого, приторно-сладкого чая и бутерброд — хлеб черный, бородинский, масло сливочное "Вологодское", колбаса вареная "Останкинская". А лучше всего — залить его, бутерброд, кетчупом, майонезом, взбить этот майонез с яйцом и тертым сыром и запечь в духовке. Нет, не один бутерброд, а три, но чтобы не сразу, а то остывший бутерброд — невкусно, засыхает в секунду, лучше последовательно, один за другим. Бутерброд, кружка чая, тоже горячего, бутерброд, кружка чая... И так далее, до бесконечности. Поживем пока так.
Настя в таких случаях говорит:
— Данилов, ну сколько можно жрать! Ты же будешь толстый и глупый, тебя никто не полюбит и не пожалеет.
Олег Данилов поднимает на Настю сонный взгляд снулой рыбы. Взгляд разлюбившего человека. Женю разлюбившего. Или она — его? Кто первый? Кто следующий?
Кто говорит себе — не люблю? Не хочу любить. Хочу есть, спать, смотреть телевизор и обсуждать с Петровым новости. Человек с тобой как будто, он даже ложится с тобой в одну коечку, с ужасом ждет, что, не дай Бог, ты начнешь к нему сейчас прижиматься. Не надо! Испуг — дикий. Где мы так нажрались?
— Олег, тебе свет не мешает? Я почитать хочу, если мешает, то я могу на кухню уйти.
— Нет-нет, пожалуйста, читай.
А сам почти караулит, хоть и притворяется спящим. Вот так уснешь, а она... Что она? Приставать начнет? Очень надо.
Вот что значит — воспитание. У других — маты, разборки, измены. Олег это называет "подставы". Он говорил раньше, когда еще они разговаривали, Олег говорил, что когда изменяют — это подножка, а точнее, нож в спину, подстава.
Интересно, а он — уже? Он уезжает в командировки, на охоту, на рыбалку. Помогает друзьям строить гаражи и бани.
— Меня сегодня не жди. Появлюсь в воскресенье к вечеру.
Предупреждает всегда. Строго оговоренное время. Чего он боится? Что придет сам, а там жена с любовником. Слово какое мерзкое — любовник, любовница.
Настя говорит:
— Уж лучше любовник. От слова "любовь". Чем как у тебя — со-жи-тель. Фу!
Это точно, фу! Они ведь даже не зарегистрированы. Сама Женя говорит через запинку: "Знакомьтесь, мой... муж". Олег вообще просто: "Это Женя". Че — Женя? Почему Женя? В качестве кого?
Он сам сказал — поживем пока так, проверим друг друга. А вдруг мы друг другу не подходим?
Отчуждение
Четыре года она ждала, когда он все-таки скажет, что все тесты и все задания она прошла на "отлично". Все — Ленинский зачет! И повышенная стипендия. Настя говорит Жене, что нельзя так жить — без любви, это преступление против человечества и самого себя. Это и есть нарушение экологического баланса — человек вместо любви выпускает в атмосферу отчуждение. Поэтому и ходят по улицам люди с мертвыми глазами. И дети болеют — поэтому.
Настя говорит, что в шестидесятых годах какой-то француз, а может, француженка, модернист, сказал: "Никто никого не любит, а все со всеми спят". И еще Настя добавила: а сейчас не спят вовсе — никто и ни с кем.
"Реня? Да?"
Настя замужем за своим Ленькой десять лет. Она говорит, что когда она на него смотрит, на Леньку своего, то у нее от волнения комок к горлу подкатывает. И Настя даже начинает картавить по-японски, говорит "Реня".
Первый раз это Женя услышала, Леня Настю разыскивал, Жене позвонил, Женя говорит: "Настя, тебя!"
А та встрепенулась, заволновалась:
— Реня, да? Реня?
Буква Л на Р — от восхищения перехватывает в горле и замыкает в башке.
Женя насчет свитера помнит. Они однажды пришли к ней — Настя и Леня, Настя сняла свитер, белый, длинный как платье, и зашвырнула его подальше, за кресло. А когда уходили, Ленька Настин свитер взял, аккуратно вывернул и подал ей, в таком развернутом виде, а не комком, а Настя потянулась — руками, плечами, спиной — горлом своим с буквой Р на Л — сказать, что я тоже-тоже, да-да...
Женя еще осталась дома, и хотелось плакать, потому что Олег сроду не запомнит ни про какой свитер, ни вообще во что была одета, а чтоб вывернуть? Олег, когда подает пальто, он его так держит, чтобы руками плеч не касаться.
Настя говорит, что Данилов в принципе хороший человек, но не твой, Женя. И ты — не его. А чего так жить и мучиться? Чтоб вокруг тебя дети болели?
Песня про сто порош
У Насти с Леней двое детей. Женя занимается с ними музыкой. Просто так, в охотку, чтобы петь песенки. Самая любимая "На тебе сошелся клином белый свет", причем, когда Настя заводит ее медленно и с чувством, дети возмущаются, говорят, что она ничего не понимает, и требуют исполнения в темпе марша.
Эти Настины и Ленькины дети не понимают, что любовь может быть заунывной, нет, нет! Только весело, аллегро!
— Такие стихи красивые, — улыбается Настина дочка. — "Сто дождей пройдет над миром, сто порош..."
— Порош? Это порошок из снега с неба сыплется? — спрашивает Настин сынок, он в восторге, что сам разобрался с трудным словом.
А потом Настина дочка спросила:
— Тетя Женя, а вы когда ребеночка родите, то у вас кто будет, мальчик или девочка?
Женя подняла свои глаза, и в них стояли слезы.
Настя стояла рядом и спросила с несвойственной ей жесткостью:
— Что же ты ответишь, Женечка? Устами младенца, знаешь ли, глаголет истина.
Звездный корабль
На Новый год Настя позвала их с Олегом к себе. Олег согласился поспешно и с облегчением, Женя Настино приглашение приняла тоже — с облегчением. Перспектива сидеть вдвоем с Олегом перед телевизором...
Вот тогда Настя и сказала-приказала:
— Пойдем все на елку, в сквер Кирова.
И Настя увлекла всю компанию петь частушки, участвовать в конкурсах и розыгрышах.
Женя быстро утомилась от бесцельного толкания среди веселой и разгоряченной публики. Поискала глазами свободную скамейку и устало присела.
— С Новым годом, девушка!
Незнакомый парень в шапке Деда Мороза протягивал ей пластиковый стаканчик.
— Выпейте! Это шампанское!
Женя принялась отказываться, но Дед Мороз уговаривал так непринужденно, и в глазах его было столько тепла.
Женя осторожными глотками выпила колючее шампанское. Парень откинулся на спинку и устремил глаза к небу.
— Вот так бы и сидел целую вечность! — сказал он неопределенно, будто сам себе.
— А что вам мешает? Сидите.
Женя вдруг почувствовала страшное облегчение. Тоже откинула голову и тоже смотрела в небо.
Крики гуляющих становились тише, тише, а потом и совсем пропали.
— Звезды, — помолчав, сказал парень, — вечность. А мы с вами будто вдвоем в корабле.
— В корабле... — тихо повторила Женя.
И они плыли в этом корабле — сквозь новогоднюю ночь, единственную ночь в году, когда сбываются желания.
— Я загадал, — сказал он.
— Женя! Женя! — раздались крики. — Ты где? Мы замерзли и хотим тепла!
Женя очнулась.
— Мне пора, — с сожалением произнесла она.
— Послушайте, — сказал этот странный Дед Мороз, — не уходите. Вам же плохо, я чувствую. Не уходите! Пожалуйста.
Но Женя уже встала, сделала два шага, потом остановилась, подошла к нему и спокойно и печально сказала:
— Я сейчас уйду и знаю, что буду жалеть об этом всю свою жизнь.
— Так не уходите, — он смотрел внимательно.
— Женя, Женя! — опять позвали ее.
— Это вас?
— Да, — кивнула она.
— Ну вот, теперь я знаю, как вас зовут. — А потом засмеялся, и добавил: — Впрочем, ничего удивительного.
— Почему? — Женя будто цеплялась за любую возможность остаться.
— А вы не догадываетесь? — почему-то опять засмеялся он.
Ее звали, и она пошла, а он вслед ей крикнул:
— Я буду ждать вас! Женя, через год, здесь же!
Чувствовать себя
Новый год закончился, праздники ведь заканчиваются, это нормально, хорошо, что они были. Спрячем игрушки в коробки, снимем гирлянды, выметем иголки и конфетти, снесем бедную елочку на мусорку. И все забудется — и мечты, и надежды, и сны. Все сон — сон о счастье, мимо которого все проходят, редко ведь кто мозги включит — сам себя спросит, зачем этот ужас, этот день — вечер? Только работа и имеет смысл. А радостей — отключали свет, так его дали быстро, минут через сорок, даже не успела расстроиться. Еще была простуда — и хорошо, что не грипп. Валялась в постели, а Настя принесла пачку детективов, сто литров апельсинового сока и сварила курицу.
Олег жил сам по себе. Он, оказывается, хорошо готовит. Сам себе. Так прошел январь. А потом — февраль. Олег спокойно и с облегчением вздохнул, когда Женя сказала, что уходит от него.
Они даже выпили вина. И даже немного поговорили, чего не было уже сто лет. Он не спросил, куда. Телефона тоже не спросил. Просто Женя видела, что он оживает. Глаза Олега наливались цветом. И Женя вспомнила, что они у него красивого карего цвета — с янтарными точками. Но подумала об этом вскользь, как про хорошего знакомого, к ней лично никакого отношения не имеющего.
Женя сняла квартиру. Конечно, хлопотно и дорого... Но оказалось, что все можно распределить — и денежки, и силы. Она впервые стала чувствовать себя — свой голос, свои руки. Разглядывала себя в зеркале почти с любопытством — все изменилось: взгляд, тембр, цвет волос.
Ожидание
31 декабря их отпустили пораньше. Женя расцеловалась с коллегами и, взглянув на часы, улыбнулась. Она чувствовала себя как матрос, возвращающийся к родной пристани, — нужно ждать, и твой корабль причалит.
В этом году Настя не стала собирать большую компанию, сказала, что и так устала за целый год от людей.
— Посидим только свои, ладно?
И добавила:
— А потом на елку сходим.
Они проводили старый год, задумчиво вспоминая, сколько всего он принес, а хорошего все-таки было больше. И встретили новый. И тут Женины часы начали счет. Она встала. Настя, как верный оловянный солдатик, велела детям живо собираться.
Уже не хотелось кричать и шуметь. Дети побежали на горку, а Женя уверенными шагами направилась к скамейке. Там никого не было.
Встреча
— Женечка, — позвала подругу Настя, — ты посидишь еще? Ну как хочешь, а мы пойдем, а то дети замерзли и просят горячего чаю с тортом.
Женя сидела на скамейке запрокинув голову и смотрела на небо.
Настя еще оглянулась и увидела, что по аллее бежит парень, он бежал так, как бегут марафонцы, чтобы взять приз.
— Женя! — кричал он.
— А я поняла, — услышала Настя голос подруги, — почему вы не удивились, что меня Женей зовут, потому что вы тоже Евгений, правда?
— Ну конечно.
— Я не осталась тогда, потому что нельзя начать историю, не закончив прежней.
И Настя с Ленчиком взяли своих детей за руки и спокойно отправились домой — пить чай с тортом.
Когда через неделю, на Рождество, к ним пришли Женя с Женей, никакого торта им, конечно, не досталось, потому что дети от волнения съели и рождественский. Зато было много шампанского и много тостов, хотя в основном один и главный — за любовь!

Метки:
baikalpress_id:  26 666
Загрузка...