Когда рожать было модно

Одна песня спровоцировала в Советском Союзе настоящий беби-бум

Беби-бум — это мода на детей. Настоящий беби-бум был в СССР в период 70-х — начала 80-х годов. Для этих детишек по всей стране строились детские сады и поликлиники, которые сегодня закрываются в связи с недостатком детского населения. Для них отечественная легкая промышленность шила ситцевые платьица, панамки, косынки, пальтишки, плащики по единой, разработанной коллективом модельеров-конструкторов, выкройке на весь Советский Союз. Наверное, поэтому мамы и бабушки так любили огромные банты и самовязаные вещи — эти маячки позволяли им безошибочно вычислить деточку в толпе ровесников и ровесниц.

Спасибо товарищу Брежневу!
Сегодня мы наталкиваемся на осколки того беби-бума и даже не задумываемся, что это и есть приметы эпохи, расцвет которой пришелся (как это ни парадоксально) на времена застоя. Поэтому кричать спасибо за свое счастливое детство люди, которым сегодня от 24 до 34 лет, должны товарищу Брежневу. Между прочим, многие мои одногруппники в детском саду рыдали, когда нас сонными вытащили в разгар сончаса из постелей, быстро одели и поставили на ковер перед заведующей, которая мрачно сообщила, что Леонид Ильич скончался. Их слезы появились, конечно, не от скорбных чувств, а от элементарного детского эгоизма. Но заведующая почему-то занесла в отдельный список всех, кто не рыдал. Никаких репрессий, впрочем, не последовало, ну да в том детстве было много странностей, которые нам никто не спешил объяснять.
Что же касается детства благополучного, то оно, безусловно, было. Доказательства вы можете собрать и без меня. Например, сосчитайте количество детских садиков в своей округе и поинтересуйтесь, сколько из них сейчас закрыто или передано в аренду. Еще вы можете задаться таким вопросом: сколько садиков было построено за последние три года? Кроме садиков умирают детские поликлиники, и теперь их хотят объединять со взрослыми. Пионерские лагеря, которых было пруд пруди даже возле самого зачуханного райцентра, сегодня перепрофилированы в базы отдыха, куда приезжают дяди и тети, затаренные алкоголем и замученные жизнью. Потому что только такие отдыхают в деревянных корпусах, в которых раньше резвились и прятали по тумбочкам варенье от вожатых дети. В этих поступках по отношению к детским учреждениям есть какая-то безнадежность: почему-то в расчет не берется будущее, когда ситуация изменится и детей снова станут рожать много. Может, думают, что уже никогда?
Территориальная догма
Вообще, детей тогда было много и они были везде. Они переходили улицы строем, а впереди и позади колонны стояли воспитательницы с красными флажками. Они проезжали в автобусах, на которых было написано: "Дети". Их ждали разные экскурсии — на хлебозавод, на фабрику игрушек, — и каждый ребенок мечтал попасть на завод, где делают мороженое. Летом их обязательно вывозили и высыпали на пляж возле кромки Черного моря, засекая время их пребывания в воде. А некоторые "воспитки" боялись, что их подопечные утонут, и разрешали заходить в море только по колено.
Дети наводняли стадионы и хоккейные коробки во дворах, бассейны и школы. В каждом дворе была команда старших пацанов, отдельными стайками существовали девочки, а малыши обычно роились кучей — мальчики и девочки вместе. Это был обособленный мир советского ребенка, которому было комфортно и у себя во дворе, и в садике, и в школе. Потому что и во дворе, и в садике, и в школе его окружали одни и те же дети. Ведь жили мы все в одном районе и приписаны были к районным учреждениям. Территориальная целостность была догмой, она нарушалась в случаях исключительных, например таких, как переезд родителей в другую квартиру. Тогда ребенок терялся для своих друзей практически навсегда: что, его навещать ходить, что ли? "Переехал" означало "забыт".
Школа всегда была тесной. Первых классов — аж до буквы "е". И в каждом 20—25 человек. На входе утром — давка, в гардеробе — давка, в столовой — то же самое: кто вперед прибежит, не поскользнувшись на пшенной каше, тот и получит суп. Нормальный суп, а не тот, в который уже накрошили хлеба или набросали котлет. Тесно и в классе — всегда душно, а окна не открываются. Тесно на перемене, в коридоре, куда высыпают все ученики. Бегать нельзя, можно только чинно ходить. Тесно было и в раздевалке, до и после физкультуры. Особенно если мальчики начинали заглядывать на девичью половину, а девочки сбивались кучкой в угол и громко визжали.
Тесно было и при поступлении в институт. Везде толпы абитуриентов, конкурс по 10—15 человек на место. Всех делили на группы, и все равно аудитории набивались доверху. И даже после первого экзамена, когда сито приемной комиссии удерживало больше половины поступающих и отшвыривало назад, абитуры не становилось меньше.
Детеныши белого тигра
Теперь все не так. Строй детей на улице встретишь крайне редко. Да и то будет их человек 15, в окружении 5—6 взрослых. Не встретишь во дворе ватагу пацанов и ватагу девчонок, играющих в казаков-разбойников. Все чаще на детских площадках, которые возрождаются по всей России, по горкам и прочим приспособлениям под присмотром мамаш ползают дошкольники. Пацаны и девчонки сидят дома за компьютерами — режутся в игры, сидят в чатах, отправляют друг другу sms-сообщения. Может быть, ходят по средам и пятницам на бальные танцы, айкидо или еще что-нибудь. Но вы заметили, что теперь вообще редко встретишь на улице ребенка одного, без сопровождения взрослого? До школы их провожают, из школы встречают. Детей страшно отпускать одних. В этом тоже есть какая-то безнадежность. Как будто их настолько мало, что взрослые, которые больше не в силах повторить подвиг размножения, оберегают своих отпрысков от любых случайностей. И в этом предположении нет ни капли цинизма: сегодняшние дети напоминают мне детенышей белого тигра, родившихся в зоопарке. Это редкость, над которой трясутся. Правда, чаще всего трясутся именно за сохранность оболочки физической, нежели работают над содержанием, — ну да это другой разговор.
В сегодняшних школах детям не тесно, более того, они могут выбрать (вернее, выбирают их родители) школу попросторнее, класс поинтеллектуальнее, учительницу попродвинутее. Территория не имеет значения — хоть из соседнего села прилетай на вертолете. Естественно, что выбор этот стоит денег. Сегодняшних детишек делят при поступлении в первый класс при помощи психологических тестов. Измеряют их уровень мышления, способностей. Теперь не сажают за одну парту двоечника и отличника, чтобы один подтягивал другого, иными словами — давал списывать, чтобы показатели успеваемости были в норме. Теперь двоечников нет вообще. Детей в зависимости от их способностей определяют в разные классы. Умных — к умным, а не очень — извините, это не плохо, это есть как есть, для нас все дети равны — к не очень умным. Но даже самые умные теперь будут учиться в начальной школе не три, а четыре года. Говорят, так лучше, а то нагрузка большая.
А в институты, ставшие университетами, будущим абитуриентам поступить можно будет без проблем. Социологи говорят, что уже в ближайшее десятилетие получать высшее образование смогут все желающие: учебных заведений стало больше, а выпускников 11-х классов с каждым годом все меньше. Поэтому, чтобы стать инженером, врачом или менеджером, им не придется распихивать своих сверстников локтями — конкурсов, скорее всего, не будет вовсе. Единственное, о чем забывают сообщить те же социологи, что высшее образование практически все станет платным, иначе как конкурировать этим многочисленным вузам между собой?
Благодаря хиту рождались люди
Мода на детей в 70—80-х годах нашла отражение на советской эстраде. Сначала Алла Пугачева спела весьма детским голосом "Песню первоклассника", потом в такой же тональности — "Песню ученика мага". Нормально. Страна проглотила и даже пела это! Представьте себе сегодня группу "ВИА Гра", исполняющую какую-нибудь "Песню тинейджера", которая срывала бы овации зала на вручении премии МузТВ. Но не Алла Пугачева, а группа "Верасы" внесла поистине неоценимый вклад в повышение рождаемости. Случилось это благодаря песне "Я у бабушки живу, я у дедушки живу...", которая была хитом. Произошло это совершенно случайно.
Вообще-то песню написали для документального фильма "Третий лишний", а потом почему-то поставили в праздничную программу к 8 Марта. Советские зрители, не избалованные обилием телевизионных каналов, увидели и услышали эту песню в исполнении Александра Тиxановича и Ядвиги Поплавской. Песня моментально стала хитом. Видимо, строчки о том, что будет, "...если мода на детей совсем пройдет?", которые спела Ядвига с особой жалостливой интонацией ребенка, у которого ни братишки, ни сестренки нет, запали в души советских людей. И живущие в общежитиях и комнатах, с родителями и родственниками, в общем, стесненные в жилищных условиях граждане вдруг плюнули на все условности и начали заводить детей.
Подтверждением этому служит история, которую вспоминает Александр Тиханович и рассказывает в одном из своих интервью:
— Приезжаю я в "Останкино", а там в музыкальной редакции на Доске почета висит письмо из Министерства здравоохранения: "Уважаемые товарищи! Просим передать слова благодарности белорусскому коллективу "Верасы", композитору Эдуарду Ханку и поэту Игорю Шаферану за исполненную в программе "Голубой огонек" песню "Я у бабушки живу, я у дедушки живу". Одной этой песней они сделали гораздо больше, чем все наши лекции о проблеме рождаемости в СССР".
Ядвига Поплавская говорит, что уже лет двадцать к ним на сцене подходят люди и говорят: "Спасибо вам за песню, только благодаря ей я появился на свет".
Этой истории можно верить или нет. Можно принимать в расчет экономические показатели того времени (если найдете среди них объективные). Или думать, что люди всерьез восприняли заявление о том, что каждая семья получит отдельную квартиру. Настолько серьезно, что не только понавешали огромных плакатов с этой цитатой на фасады хрущевок, а еще и принялись увеличивать население городов и поселков. Можно еще рассмотреть версию об иллюзии стабильности и подсчитать, сколько людей поверило ей. Можно подсчитать демографические показатели и прикинуть, что, пожалуй, после войны и периода восстановления страны из разрухи это был действительно благоприятный период для скачка рождаемости.
Но я хорошо помню, что мне в моем тесном детстве не было скучно со старшей сестрой и что семьи с тремя детьми не были редкостью. Еще я помню, что с ключом на шее безбоязненно ходила в школу и обратно, потому что вместе со мной это делали все мои одноклассники. Мы дрались во дворе, жгли костры и взрывали патроны. Чтобы вызвать нас во двор, нашим друзьям не нужно было звонить — достаточно было свистнуть под окном. Я не знаю, что повлияло на решение моих родителей завести второго ребенка, но, когда Тиханович с Поплавской спели знаменитую "Я у бабушки живу", мне было лет семь. Моим родителям было по 32 года. Свою программу они выполнили — и утверждали, что ими двигала любовь.
На повышение рождаемости повлияло и постановление правительства, принятое в 1982 году. Оно увеличивало срок декретного отпуска до трех лет.

Метки:
baikalpress_id:  2 210