Сокровища нации хранятся в 28 шкафах

Спрятать их таким образом придумал в XIX веке один хитроумный лексикограф

В каждой стране помимо золотого запаса, залежей угля, месторождений нефти, лесных ресурсов и прочих богатств, от которых зависит процветание живущих в ней людей, есть место, где спрятано самое главное сокровище. Его нельзя потрогать руками, нельзя взвесить, измерить, продать или купить. Его невозможно оценить, потому что оно не зависит от курса доллара и евро. Место, где оно спрятано, доступно лишь избранным. И если честно, скажи любому человеку, о чем речь, он не испытает священного трепета, а в лучшем случае засмеется. Потому что самое главное сокровище любого народа — это его язык, а место, где хранятся доказательства этого, называется Большой словарной картотекой.

Здесь начинаются словари
Большая словарная картотека России находится в Санкт-Петербурге, в Институте лингвистических исследований РАН. Это единственное в мире место, где собрано наибольшее количество карточек с русскими словами. На входе вас не встретит вооруженный охранник, лишь бабушки-вахтерши вежливо поздороваются и подскажут, что нужно подняться на пятый этаж. Здесь, в достаточно просторном и светлом помещении, нет ничего, кроме трех десятков шкафов с выдвижными ящиками, в каждом из которых находится несколько сотен карточек.
Хранить слова именно в таких шкафах Якову Гротту, одному из создателей первого светского Словаря русского языка, посоветовал его знакомый, тоже ученый. Было это в конце XIX века, и с тех пор размеры шкафов не меняются — их по заказу института делают в столярной мастерской Академии наук. Правда, старое дерево все-таки отличается, поэтому шкафы-старожилы нетрудно отыскать. Общий объем 28 шкафов равен 71 кубическому метру. Именно такой объем занимают собранные за 125 лет слова русского языка. Вообще картотека насчитывает около 8 миллионов слов, но, для того чтобы понять, много это или мало, достаточно сравнить этот объем с объемом 17-томного Большого академического словаря. В нем содержится всего 170 тысяч слов.
Конечно, картотека — заведение специфичное, сюда не придешь как в музей или библиотеку. Но посетители здесь бывают. Как правило, аспиранты, кандидаты, ученые. Все они приходят сюда за ценнейшими сведениями, ведь картотека — это первоисточник, база, благодаря которой на свет появились все академические словари. Здесь зафиксированы слова, которые произносили и употребляли на письме с середины девятнадцатого столетия до девяностых годов двадцатого. К сожалению, вливаний в картотеку сейчас не ведется, но это не значит, что развитие языка не фиксируется. Этим занимается особое подразделение Института лингвистических исследований — группа словаря новых слов.
Одна среди миллионов слов
Хранительницей картотеки, человеком, который знает все об этом сокровище, называют Розу Павловну Рогожникову. Она пришла в картотеку в начале 50-х годов, когда принимала участие в работе над малым академическим словарем. Да так и осталась здесь, среди шкафов, карточек и миллионов слов, написанных перьями, чернилами и шариковыми ручками.
— Была я в разных картотеках, в разных странах, — говорит Роза Павловна, — и должна признаться, что они мало чем отличаются друг от друга. Везде все так же и устроено — шкафы, ящики, карточки. Вот только, кажется, в Праге шкафы железные. Из соображений пожарной безопасности. Но я думаю, что это огню не помешает, бумага есть бумага.
Карточки — это действительно всего лишь бумага — прямоугольной формы, из картона. На них разными почерками выборщиков (тех, кто занимался пополнением картотеки) выписаны цитаты из всевозможных текстов, от рассказов и пьес до газетных заметок, в которых подчеркнуто одно, нужное, слово. Например, в ящичке, где хранится все многообразие слова "сеть", спрятан 181 пример его употребления. В разных контекстах, значениях, сочетаниях. Выборщик только фиксирует употребление слова в каждом конкретном случае и указывает источник, а вот объяснить значение слова, его форму — это уже задача составителя словаря.
Вышел на пенсию, и стало интересно
Работу выборщика сложно назвать захватывающей, творческой или интересной. Она скорее техническая, требует от человека усидчивости, внимательности и, если хотите, самоотдачи.
В разное время труда выборщика не чурались известные ученые-лингвисты, филологи, среди которых были светила и рядовые доктора наук, кандидаты. Роза Павловна вспоминает, что в свое время картотека пополнялась и за счет внештатных выборщиков. В основном это люди, которые были связаны с русским языком по долгу своей службы, а после выхода на пенсию вдруг понимали, что им интересно отслеживать какие-то тенденции. В первую очередь это бывшие школьные учителя и институтские преподаватели, журналисты, но среди них встречались, например, инженеры. Специально для них были разработаны инструкции и списки литературы, из которой следовало делать выборку слов.
Работа выборщика не требовала присутствия в офисе с 9 утра до 5 вечера, люди занимались этим в библиотеке или на дому. Труд их, кстати, оплачивался. В 80-е годы одна карточка стоила 5 копеек, а потом, в связи с инфляцией, ее стоимость поднималась до 20 и 25 копеек. Мелочь, конечно, но состояний на составлении картотеки никто не заработал. Это и не было главным. Например, Роза Павловна до сих пор вспоминает учительницу из Свердловска, которая сотрудничала с картотекой с 70-х по 90-е годы. Их отношения были настолько теплыми, что она несколько раз приезжала в Ленинград и останавливалась у сотрудников института.
Историю страны писали в ящик
О литературе, которая служила источником выборки, стоит сказать отдельно. Каждый год картотечный совет, который состоял из редакторов словарей, составлял такой список литературы. Особое значение при выборе тех или иных книг имела тематика, ее редкость, ведь задача состояла в том, чтобы выловить как можно больше разных слов. Художественная ценность имела второстепенное значение. Поскольку картотека должна была отражать развитие языка, появление в нем новых слов, то этому критерию соответствовал и выбор литературы.
Первые составители словарей и первые выборщики картотеки работали с трудами Ломоносова, Державина, Карамзина, церковно-славянской лексикой. Известно, что в сверке музыкальных терминов ученым помогал Чайковский. Позже в картотеку стала входить, помимо литературной, и речь народная — так называемые говоры или диалектные материалы. Они очень долго хранились в ящиках, пока спустя почти 50 лет не был издан отдельный Словарь русских говоров.
Вообще же картотека полностью отражает историческое развитие страны. Сразу после революции здесь появилось много карточек с сельскохозяйственной и промышленной терминологией. Выборка велась из специальных источников, большинство из которых представляло собой брошюрки, такие как "Спутник ленточницы", "Справочник по саперному и маскировочному делу", "Промысловый лов зайцев", "Колбасное производство", "Технология мяса", "Спутник водника".
Во время войны активно разрабатывалась военная тематика, создавались специальные разговорники, в первую очередь, конечно же, русско-немецкие словарики специальных терминов по отдельным родам оружия. Но, учитывая кадровый голод в армии того времени, который был следствием нескольких волн репрессий, молодым командирам необходимо было просто понимать военные термины. Для этих целей создавались своеобразные словники.
Послевоенное время, ознаменованное подъемом страны из руин, добавило слов, которые привезли с западных фронтов русские солдаты, новых политических терминов. Освоение космоса сделало популярными и понятными всему населению страны слова "космонавт", "ракета", "космодром". Потом были, например, хунвейбины, о которых сегодня уже не знают люди моложе 30 лет. Слова становились популярными и предавались забвению, а тем временем незаметный труд выборщиков делал их бессмертными. Фиксируя на бумаге и складывая их в аккуратные стопочки, а потом в ящики, бывшие учителя, научные сотрудники, доктора наук, академики выполняли кропотливую и важную работу — писали историю языка, историю своей страны и своего народа.
Не любили коммунисты Достоевского
Были в этой истории и скорбные страницы. Роза Павловна рассказывает, как в 1952 году в институт прислали список авторов, которые были признаны врагами народа, вместе с приказом: изъять из картотеки все карточки с цитатами из их произведений. Для этих карточек был создан специальный фонд, к которому никто не имел доступа. Позже, конечно, фонд рассекретили, и карточки снова влились в картотеку, вернулись в свои ящички и шкафчики.
— Я потом специально их смотрела, — говорит Роза Павловна, — ну ничего крамольного в них не было. Слова как слова.
Идеология, кстати, отражалась и в пожеланиях, сопровождавших ежегодный список литературы для выборки. Роза Павловна рассказывает, что коммунисты почему-то не особо жаловали произведения Федора Михайловича Достоевского. И не особо рекомендовали Солженицына, но, несмотря на это, выборка из его книг все-таки делалась. В пределах разумного, конечно. Филологи доверием власти старались не злоупотреблять.
В настоящее время Большая картотека не пополняется новыми словами, но это не значит, что она умерла. Пережив несколько переездов, сотрудники Института лингвистических исследований с гордостью констатируют: не пропало ни одной карточки! Сюда по-прежнему приезжают люди науки, хотя уже не так часто, как раньше. Платить выборщикам нечем, все реже приходят письма от энтузиастов, но главная задача — сохранить это богатство. Я спрашиваю Розу Павловну о том, почему бы не перевести все эти 70 кубометров бумаги в электронную базу, сэкономив тем самым на пространстве и максимально обезопасив национальное достояние. Она улыбается:
— Да вы что, кто же всем этим заниматься будет? Восемь миллионов карточек набрать нужно, потом написать программу для обслуживания базы...
И потом, как ни крутите, а это по-прежнему самый удобный способ хранения слов и работы с ними.

Метки:
baikalpress_id:  26 881