Певцы из электрички

Побыть в шкуре "народных артистов", распевающих в электричке песни за деньги, корреспондентов "Пятницы" побудили слухи о впечатляющих заработках этих людей. Мол, доход их конкурентов на улицах не идет ни в какое сравнение. В конце концов таких певцов стало настолько много, что они вполне могут организовать свою собственную гильдию, а свое занятие назвать профессией. Итак, в один прекрасный четверг двое журналистов оделись попроще, взяли гитару и полезли в электричку.

Самые-самые
Певцы в электричках уже примелькались. Их на перегоне Усолье — Иркутск примерно два десятка. Самые известные: Лукьян из Усолья, преподаватель музыки; Володя Ступин из Иркутска, всегда в шляпе и с усами; Седой из Ангарска. Девушки Ксюша и Лариса, поющие ретро, очень популярные, в свободное время каждая поет в своей рок-группе. Самый примечательный — Артем Белый, ненормальный молодой человек с обесцвеченными волосами, называющий всю электричку своими друзьями, распространяющий за бешеные деньги свои кассеты, косящий под военнослужащего (хотя в армии никогда не был) и грозящийся стать президентом страны и показать всем кузькину мать. Все они друг друга прекрасно знают, регулярно сталкиваются на одной и той же ветке (ветками они называют один маршрут электрички) за день, соответственно, делают по три-четыре ветки, а посему, как истые бандюганы, делят сферу деятельности.
Первый бой — он трудный самый
Столкнулись с ними и мы. В нас сразу признали новичков и полезли знакомиться. Что поете? Откуда взялись? С какого конца состава пойдете? Вот если бы вы с Артемом Белым столкнулись, ага, он бы вам щас наговорил комплиментов. Нам повезло начать с головного вагона. Поезд был утренний, отправлялся из Ангарска в девять часов. Нам сказали, что в это время можно заработать больше всего.
Петь мы решили две песни. Одну, очень популярную, "Любите, девушки!" от группы "Браво", и вторую, менее известную, "Я уйду" Рената Баязитова, барда из Ольхона. Нам повезло: у обоих корреспондентов "Пятницы" есть многолетняя вокальная подготовка, и мы изо всех сил надеялись, что не подкачаем. Было ли страшно? Конечно, было. Самое жуткое — отодвинуть дверь вагона, войти, увидеть на лицах пассажиров самые различные выражения — от кислых и насмешливых до понимающих и безразличных. Конечно, мы и не надеялись, что нам в объятия кто-то кинется, надоели уже.
И, чтобы не быть похожими на других, решили быть честными.
— Здравствуйте, уважаемые пассажиры. Мы новенькие, но постараемся заслужить ваше признание. У нас есть для вас пара хороших песен.
Готовились мы основательно, как должно быть в любой профессии. Разложили песни на две голосовые партии, тем более что разнополой паре это сделать проще. Как можно точнее подобрали аккорды. Нашли хороший инструмент и даже флейту прихватили, чтобы вставить в паре мест.
Поехали! Самозабвенно закатили глаза и начали. Страшно было смотреть: вдруг все отвернутся и станут делать вид, что им до лампочки? И только когда допели первую песню, огляделись. На нас смотрели. Некоторые очень внимательно. Две женщины улыбались. Ну, значит, еще не пролетели! Мы в унисон улыбнулись и покатили дальше. Слава Богу, никто, пока мы пели, не прошел по вагону, не толкнул и не наступил на ногу. Стояли-то мы в самой середине, чтобы звук равномерно разносился по вагону, то есть прямо в проходе. Допели вторую. Пока один скромно говорил "спасибо, рады, если доставили вам удовольствие", вторая, смущаясь, принялась с вязаной шапочкой бегать туда-сюда по проходу, стараясь не останавливаться перед каждой пассажирской "ячейкой", чтоб не быть навязчивой. Люди едва успевали положить деньги. Внимательный глаз разглядел в шапке пару десяток. Прекрасно! Лучше, чем ожидалось!
В тамбуре отдышались, обменялись впечатлениями и заглянули в шапку. Тридцать четыре рубля. Десять вагонов — триста сорок. Для начала сойдет. Поехали дальше.
Остальное — дело привычки
Не поверите, во втором вагоне было уже все равно. Как, мол, начали, так и кончили. Не обращали внимания ни на сердитые лица, ни на благожелательные. Само собой, вторых было меньше. А потом все как по сценарию. Мы даже не запомнили, в каком вагоне и кто нам сунул японскую монету, сказав при этом "На удачу". Какая-то женщина зрелого возраста, положив денежку, спросила, на что мы зарабатываем. Этого мы не ожидали. Переглянулись и, не сговариваясь, брякнули:
— На новый инструмент, тетенька.
И добавили:
— Этот скоро совсем развалится.
— Молодцы, — похвалила тетенька и покачала головой. — У родителей, наверное, денег не хватает? Дорогие нынче гитары?
— И не говорите, цены бешеные. А нам на фестивали нужно ездить.
Окрыленные, понеслись дальше. Вопросы так и посыпались на нас, начиная с третьего вагона. На что зарабатываем? Где учимся? Наверное, в музыкальном училище? Поем ли что-нибудь из рока? А живем где? Может, группа своя есть? Не кажется ли нам это занятие унизительным? Странно, но про заработки никто не спросил. Только в тамбуре один подвыпивший мужичок прицепился с расспросами, на фига мы, мол, лазим по электричке, если и так хорошо одеты. Мол, обираем людей, вместо того чтобы делом заняться. Едва отвязались.
Контрольные органы
— Билетики ваши!
На кондуктора мы налетели тоже в тамбуре. Но не на тех напала, как говорится. Билетики мы купили-таки заранее на вокзале в Ангарске. Показали и поползли дальше.
— А лицензия есть на работу в электричке?
О, это уже сопровождение. Шарашатся по вагонам отдельно от кондуктора и делают не свою работу.
— Шутите, ребята? Мы просто в Иркутск едем. А песни для собственного удовольствия поем.
— А мы вас щас задержим для выяснения личностей да еще спросим пассажиров, давали они вам деньги или нет.
Ага, похоже, настала пора журналистских корочек. Достаем и тычем ими.
— Ну, давайте. Обещаем, что завтра будете разговаривать с начальством в присутствии адвокатов нашего издательского дома.
Прибалдевшие лица, разглядывание корочек, ухмылки.
— Прикалываетесь, что ли? Эксперимент проводите?
Фу, пронесло, кажется.
В следующем тамбуре за нами вслед вышел парень, который махал нам рукой, пока мы собирали деньги, да мы проморгали.
— Классно поете, ребята.
— Спасибо.
— У меня денег нету. Я мягкие игрушки продаю, возьмите одну.
И протянул нам утенка. Восторгу нашему не было предела.
Устали ли мы к концу состава? Нет. Мы устали уже к середине! Нас постоянно толкали, тяжелая зимняя одежда тянула плечи, было жарко. В вагонах не хватает кислорода, люди быстро его тратят, ведь вагон, как банка, закрыт со всех сторон. Глотки в таких условиях садятся быстро. Мда-а-а, это не на уютной сцене работать.
Профессия ничем не хуже других
Мы отмотали за день три ветки. Из Ангарска в Иркутск, потом назад, и снова в Иркутск. Третью ветку ехали уже после обеда, народу было меньше и он оказался менее внимательным, чем утренний.
В три часа дня мы были на Центральном рынке Иркутска и предложили продавцам обменять дикое количество мелочи на нормальные деньги. Как они были рады! У них ведь вечно мелочи нет. Предложили заходить регулярно. Зайдем, решили мы меж собой. Если нас уволят с работы, скорее всего, нам придется частенько менять мелочь на рынке.

  • Самое страшное для начинающего певца в электричке —открыть дверь вагона, войти, увидеть на лицах пассажиров самые различные выражения — от кислых и насмешливых до понимающих и безразличных. Это выматывающая профессия. Особенно если к ней отнестись профессионально, а не как многие певцы в электричках. Половина из них даже слов приветствия не говорит, а бормочет так, словно на другом языке. Если же не лениться и почаще улыбаться (как и во всех профессиях такого рода), то можно неплохо жить. Правда, каждый день петь невозможно — останешься без голоса и песен не напасешься. Мы заработали по шестьсот тридцать рублей на нос.

Метки:
baikalpress_id:  26 910
Загрузка...