Собиратель тюремных артефактов

Не каждый подполковник милиции может похвастать визиткой, на которой кроме регалий указано: "Собиратель и исследователь субкультуры тюремно-лагерной системы ГУЛАГа НКВД и ГУИН МВД РФ". Данцик Балдаев проработал в органах всю жизнь, повидал много тюрем и лагерей и собрал огромную коллекцию татуировок, рисунков зэков, жаргона. Данцик Сергеевич не только может с ходу (только статью назови) набить татуировку, но и перевести на человеческий язык письмо из-за решетки. В гостях у этого уникального человека побывал корреспондент "Пятницы".

И у самого татуировочка имеется!
Данцик Сергеевич — милиционер с замечательной биографией. Например, он выследил и поймал больше 300 преступников, когда работал в Управлении уголовного розыска ГУВД Петербурга и области. А после длительной практики работы со служебной собакой участвовал в написании сценария для фильма "Ко мне, Мухтар!". Еще он автор двухтомного словаря тюремной лексики, специального пособия для оперативных работников, большого атласа татуировок заключенных и многих других книг. Сейчас 79-летний подполковник милиции на пенсии, живет в Петербурге и говорит, что по привычке запоминает увиденные в бане или на речке татуировки.
Рассказывать о своем увлечении Данцик начинает с краткой истории своего рода, вернее перечисляя родственников, которые были уничтожены в годы советской власти. Всего Данцик Сергеевич насчитывает 58 человек, со стороны отца и со стороны матери. После такого экскурса становится понятно, почему он оказался в доме для членов семей изменников родины (ЧСИР). Именно там, в селе Икей, Тулунского района, маленький Данцик познакомился с татуировками и даже начал делать их своим друзьям. У него самого тоже есть "порташка", на руке, сделанная иглой и чернилами: ЧСИР и год — 1939.
В органы Балдаев попал случайно, после демобилизации из армии.
— Мне наш командир написал такую характеристику! — вспоминает Данцик Сергеевич. — С отличием! В то время вышел приказ — людей с такими данными направлять на работу в НКВД. И не посмотрели, что сын врага народа.
По долгу службы Данцик объехал множество тюрем и лагерей. Бывал он и в сибирских зонах — Китойлаге, Тайшетлаге, Братсклаге. Рассказывает, что лагерное начальство жутко лютовало. В качестве примера Балдаев продемонстрировал несколько рисунков, сделанных тогдашними зэками. Рисунки эти напоминают листовки, под каждым изображением о буднях лагерной жизни мелким шрифтом написан поясняющий текст. На одной листовке описан случай, как отбывающих наказание заживо похоронили. На другой, с Тайшетлага, нарисована женщина, сидящая на муравейнике и привязанная за ноги и за руки к соседним деревьям. Текст внизу поясняет, что это разновидность особо жестокой казни, когда жертве вставляли берестяную трубочку, по которой муравьи пробирались внутрь и съедали человека заживо. Обычно так поступали с теми, кто отказывался спать с лагерным начальством.
Случаев беспримерной жестокости много. Например, Балдаев вспоминает, как однажды в Китойлаге ему рассказали о том, что на зоне есть пингвин. Он удивился и попросил этого пингвина показать. К нему привели щуплого корейца, который твердил, что он "шапиона, шапиона". Оказывается, корейца так били, что он подписался под признанием шпионажа в пользу буржуазного государства Антарктида! Другой зэк, явно деревенский, подписавшись шпионом другого буржуазного государства — Сьерра-Невада, говорил Данцику, что Серую Неваду он не знает, но били сильно. С ними же отбывал срок шпион страны под названием Ла-Манш.
У вас синие имеются? Ведите!
По образованию Данцик Сергеевич — художник-график. Попав на работу в систему исправительных учреждений, где образцов нательной живописи было пруд пруди, Балдаев решил пополнять свою коллекцию. Благо отец — ученый-этнограф — объяснил ему, как нужно собирать и систематизировать материал.
— Вот приезжаем в тюрьму или зону, — говорит Данцик Сергеевич, — я ребят спрашиваю: "А синие у вас есть? Не голубые, синие". Они кивают, приводят человек пять-шесть. Те заходят, одежду с себя скидывают, и я подхожу к каждому с блокнотом, смотрю: ага, такая у меня уже есть, а такой нет. Зарисовываю.
Времени на это уходило немного, к тому же помогала очень хорошая зрительная память. Иногда Данцик делал даже не наброски, а значки, которые помогали ему потом вспомнить и воспроизвести рисунок. Некоторые изображения приходилось держать в памяти десятилетиями. Например, портрет Сталина с клыкастой оскаленной пастью. За такую копию можно было самому загреметь на нары. Или портреты Гитлера, которые встречались у наших заключенных достаточно редко.
Но одного рисунка было мало. Данцику нужно было знать, что именно значат те или иные символы, буквы. Начиналась кропотливая работа с зэками. Во-первых, Балдаев никогда не спрашивал у них ни имени, ни фамилии, ни из какого они отряда. Во-вторых, нужно было уметь отличить правду от лжи.
— Ох, и врали они! — вспоминает Данцик Сергеевич со смехом. — Тогда я начинал их колоть. Иногда нарочно провоцировал споры между ними, чтобы добиться истины.
Эти исследования позволили Балдаеву так укрепиться в знании предмета, что через несколько лет он мог сам бить зэку татуировку, спросив лишь номер статьи, по которой тот был осужден. Ответом всегда было лишь одобрительное мычание.
Коллеги увлечение Балдаева не одобряли, многие просто старались держаться подальше. Комитет государственной безопасности его художества тоже не одобрял, но все-таки не тронули. Может быть, в самом МВД рассудили, что это единственная возможность собрать богатый материал, который может быть полезен в оперативной работе. И вправду, много позже Данцик Сергеевич обобщил многие материалы в книге для оперативных работников, например расшифровав распространенные символы и аббревиатуры, сделав понятным для милиционеров язык преступников.
Кому вождь, а кому — ваучер
Материалы, собранные Данциком Сергеевичем, интересны издателям разных стран. Альбомы с его копиями татуировок выходят в Венгрии, Германии, Англии. В конце 90-х петербургское издательство выпустило большой атлас с его работами. В нем представлено 763 образца, всего же в коллекции Балдаева — свыше двух тысяч.
В атласе представлены разные жанры — от воровских, авторитетных, до сделанных принудительно. Их герои — известные политические деятели, вожди мирового пролетариата, животные, крестьяне, рабочие.
— Ленин и Сталин на груди были чем-то вроде оберега, — рассказывает Данцик Сергеевич. — Зэки друг другу передавали такое поверье, будто в одной из тюрем однажды надо было расстрелять триста человек. Их собрали, поставили к стенке, как вдруг из шеренги выскочил зэк, рванул на груди рубаху, а там — иконостас. И закричал: "Ну, стреляйте!" Тогда его вытащили из строя, а взамен поставили первого попавшегося. С тех пор заключенные стали колоть себе вождей.
Когда изучаешь атлас, становится понятно, как много людей ненавидело советскую власть — тут карикатуры и на колхозы, и на красных командиров, и на продразверстку. И откровенные, с матом отзывы о том, что случилось со страной в октябре 1917-го. В них в полную силу проявились народный юмор, язык и осознание каждой человеческой трагедии. Конечно, это нужно видеть. Есть в коллекции Балдаева татуировки пленных немцев и даже японцев (которые строили Иркутск II). Они отличаются качественной графикой.
— Их и копировать легче, потому что выполнены они профессиональными художниками, — поясняет Балдаев. — Вообще, татуировки западные лучше. Например, прибалтийские. Или немецкие. Они и по содержанию другие. Немцы кололи себе изображения своих истребителей, на которых летали. Прибалты же отличались националистическими тату: русский у них обязательно в виде свиньи, еврей — в виде черта.
С татуировок последних десятилетий на нас глядят генсеки в виде баранов, верхом на боровах, с бутылкой в обнимку. Крепко досталось Леониду Ильичу, Борису Ельцину и Михаилу Горбачеву. Есть даже Черномырдин, который подписан как Нефтегазомырдин. Отражены в тату и подвиги Клинтона и Моники. Причем география творчества зэков обширна — от Печоры до Магадана. Многие татуировки скопированы в зонах Иркутской области. Но понятия стиля как такового нет — кололи в Сибири или на Урале неважно, ценится прежде всего задумка.
Данцик Сергеевич, пожалуй, единственный человек, собравший и систематизировавший такой большой и, главное, практически не изученный пласт культуры. Но публикация этого материала в полном объеме до сих пор не представляется возможной. Многие издатели просто боятся последствий. Ведь если десять лет назад зэки кололи себе на пенисах "ваучер", "Гайдар" или "Чубайс", то страшно представить, кого они изображают сегодня карабкающимся по "вертикали власти".

  • В доме для ЧСИР Данцик впервые скопировал воровскую наколку, принадлежащую дяде Леше, сапожнику. Этот экземпляр присутствует на страницах атласа.
  • В сегодняшних тюрьмах часто встречается несоблюдение субординации — зэки колют себе символы воров в законе, не являясь таковыми.
  • Известное президентское выражение "мочить в сортире" означает один из видов изощренной казни на зоне. Обычно жертв оглушали чем-нибудь и скидывали в выгребную яму общего туалета, где они тонули. Поскольку кал очень едкий, от убитого ничего не оставалось, кроме костей.
Метки:
baikalpress_id:  2 083
Загрузка...