Только для тебя

(Мушкетеры и электрички)

Что может быть хуже плохой погоды?
Катенька болеет, жалеет себя и сама же себе хнычет, что вот хорошо было бы выйти наконец замуж. Муж бы в аптеку сходил за микстурой этой идиотской, как уж у нее название? Бумажку куда-то сунула, рецепт, провизору придется на пальцах объяснять.
Ах да, муж! Вот он бы никогда ничего не потерял, а если бы Катя куда и сунула, а потом забыла бы, куда и что, то он, муж этот, никогда бы ее не обзывал безмозглой кретинкой, которая не помнит, какой сегодня день недели, год и кто нынче вице-премьер.
Про вице-премьера так очень остроумно, прямо умереть и не встать от хохота — Олежа, опора и надежда ближайшей Катиной подруги Любаши. Да ну его, этого Любашиного остроумца! Когда мечтаешь, лучше про таких, как Олег, не вспоминать. Лучше вспоминать, как собрались весной, никто и не думал, что так весело-замечательно получится — Катюшин день рождения у Юльки, Юлька тоже ближайшая подруга. К их девичникам допускается только Давыдов, который из сомнительного статуса гражданского мужа наконец-то перевелся в законные мужья, наконец-то сподобился.
Конечно, Давыдов не ангел никакой, ангел — это как раз его Юлечка. Но есть святые пронзительные минуты, когда понимаешь, в чем смысл счастья, женского, естественно. Понимаешь, почему Юля своего Сашу Давыдова ждала десять лет, тупо, упрямо повторяя: "Я иду сквозь годы, я иду сквозь грозы... Что может быть хуже плохой погоды?"
Когда у Кати был день рождения и подруги все устроили непосредственно у Юльки, вплоть до того что, с ума сойти, ответственная Юлька заказала песню! Натурально, по телевизору певица Алена Апина исполнила для Кати лично песню про электричку. Ну, там, где "он уехал прочь..." И это, между прочим, тогда, когда у Юльки имеется видак и имеется соответствующая кассета с клипом, вот этим самым про электричку.
Но это так шикарно, когда шикарная дикторша Лиля Шарыпова обратилась лично к Кате! Дорогая, дескать, Катя! Ваши подруги Юлия и Любаша и примкнувший к ним Александр Давыдов шлют вам свои самые искренние и горячие! А Юля еще и записала это поздравление на видео и крутит его Кате, когда у той на сердце тревога, печаль или тоска. И красавица Лиля Шарыпова опять обращается к Кате со словами привета и ответа. Вот почему мы эти слова не говорим друг дружке почаще? Ну хоть бы раз в год?
Песня про электричку
На том самом дне рождения, когда растроганная Катя, отрыдав свои счастливые слезы под аккомпанемент сопрано (Юля) и меццо-сопрано (Люба), успокоилась водочкой-селедочкой, а потом и вообще тема ушла к заботам более ежедневным, к хлебу, так сказать, насущному, и уже, слава Богу, без пафоса, сердце рвать тоже надо умеючи, чтоб именинница не притомилась. Так вот идут эти неспешные беседы, даже споры — но это так, чуть-чуть, чтобы посмеяться потом над собой, а в основном еда, конечно, тосты — мимоходом, без напряжения. А потом, когда уже чайку попили (с тортом, зефиром в шоколаде, мармеладом, конфетами "Визит" и карамелью производства Бабаевской фабрики, и еще мороженое, только наше и только местное, это уже осознанный такой патриотизм!) и Любаша уже потянулась к телефону тачку заказывать, и тут Катюша, а Катюша, надо сказать, воспитанная и временами застенчивая до идиотизма, попросила опять поставить запись, где Лиля Шарыпова от лица Катиных подруг поздравляет Катю.
Кассету, конечно же, поставили, и Алена Апина опять взялась утешать попавших в любовную передрягу барышень, и подруги опять настроились на эту нежную волну "счастья, когда тебя понимают", и растроганная Катя опять принялась лить слезы благодарности судьбе за встречу таких подруг, а потом через пелену этих слез увидела, как сидящий с ними за столом муж Юли протянул руку, чтобы прикоснуться к Юлькиной руке и пожать ее слегка.
Вот что было в этом жесте? Никакой, извините, эротики, прости Господи, там точно не было. Этим жестом Давыдов как будто благодарил и свою судьбу тоже за встречу с Юлькой, потому что вот какое же это счастье — жить с такой тонкой и понимающей женщиной, а вернее будет сказать — с тонким и понимающим человеком. И ничего, ни намека — не гендерные отношения, без всякого намека на чувство пола. Просто одна душа улыбнулась другой душе.
И Катя во всю эту арифметику сложного давыдовского чувства любви к Юльке въехала в секунду. Очень она тогда за подругу порадовалась, это тоже уметь надо — уметь испытывать чистую радость без всяких там убогостей и комплексов зависти.
Откуда ни возьмись
Любашин Олег — это случай прямо противоположный и полярный. Уж такой Олежа ироничный, уж такой ироничный! А интеллектуал какой, слова в простоте не скажет. Беседовать с Олегом — это чувство, когда по канату и без страховки. Такой Олежа специалист по инъекциям адреналина. Олежа — мастер, гуру, начальник космодрома и командир эскадрильи одновременно. Когда Олежек смотрит на тебя своими выпуклыми голубоватыми глазками, чувствуешь себя лишайным, блохастым, беспризорным котенком на благородном паркете в прихожей навороченных апартаментов. И ты острым нюхом подзаборного животного чувствуешь запах дорогой кожи домашней обуви барина. И барин — вот он, такой на нем костюмчик удобный, курточка-шлафрок из книжек про ненашенскую жизнь, и весь он — через благодушие и снисходительную иронию — отвернется от тебя через секунду, просто поворотом головы дав понять прислуге, чтоб вышвырнули тебя из этой ослепительной жизни назад, в помойку, в подвал, к таким же отщепенцам.
Вот такие сложные чувства испытывает Катя, когда ненадолго и в основном в силу крайних обстоятельств пересекается с Олегом. Хотя это все смех. Потому что ну какой, в баню, Олежек — барин? Уж кто, по идее, барыня, так это Люба. И кровя там, и воспитание, и манеры. А Олег — так, сбоку припеку. Он этого барского лоску как раз у Любаши в доме поднабрался.
Взялся Олег в Любашиной жизни откуда ни возьмись. Любаша начало своего романа почему-то от подруг тщательно скрывала. А потом Катя с Юлей укатили на Байкал аж на месяц, Любаша в последний момент ехать отказалась, чего-то взялась врать и глаза отводить. Подруги, конечно, нож к горлу насчет сообщи адреса, явки, пароли не приставляли, пожали плечами в недоумении и отчалили к берегам славного моря. А Катя еще ключ оставила от своей квартиры — кот имеется и цветы в горшках, кот орет, жратвы просит и общения, цветы, соответственно, внимания и попить. Любашка еще так горячо убеждала Катю, что с котом и с фиалками все будет хорошо, а вы отдыхайте, девочки, и ни о чем не беспокойтесь.
Девочки отдыхали и не беспокоились.
Семейный альбом
Валялись на берегу, ели рыбку, Юлька мечтала о своем Давыдове, Катя за компанию тоже о ком-то таком эдаком. В общем, с пользой проводили время. А когда вернулись, Любаша уже прочно сидела на огуречно-капустной диете, в смысле "хочу солененького".
Первой врубилась, конечно, непростых кровей Любашина маманя. Любаша сдуру замолчала, как Штирлиц у Шеленберга, вокруг да около, да что вы, маманя, вам чудится. Тогда Любашина родительница взялась за Катю и Юлю, а те уж точно ни сном ни духом. Наивная Катя вообще предположила какие-то несусветные болезни.
И когда худоватая, в общем, Любаня взялась сносить с полок кондитерских лавок тортики, пирожные и печеньки и, соответственно, менять абрис фигуры, подруги поволокли ее по врачам, где им с радостной улыбкой сообщили о намечающемся восхитительном событии.
Любаня было приуныла. Но активная Юлечка взялась за дело с умом — затеяла таскать в гости к Любе своего сыночка Максима, который на тот период являл собой просто ангельчика со святочной открытки. Любанина маманька, Зоя Марковна, расчувствовалась от вежливых Максиных "спасибо", "пожалуйста", "будьте добры", гладила ребенка по головке, Мася хлопал голубыми глазками и просил добавки.
А Юлечка тем временем усердно и усидчиво по пятидесятому разу разглядывала семейные альбомы, особое внимание задерживая на фотках, где были изображены члены Зои Марковниного семейства желательно в доясельном возрасте.
Юлечка искренне ахала, охала, восторгалась капризами, а потом и ляпнула про то, какой славный внучек (внучка) все-таки будет у Зои Марковны. Любаша сидела в уголочке ни жива ни мертва. Юлечка с альбомами, сын ее Максим, Мася аккуратненько ложечкой ест мороженое из креманки. Мороженое вкусное, политое смородиновым вареньем и орешками, но Мася ест аккуратно и сам такой птенчик-зайчик-рыбка! При таком ребенке не заорешь про шлюх и проституток, которые нагуляли неизвестно от кого... Зоя Марковна, как абсолютно все интеллигентные женщины нашей страны, родившиеся до войны или после войны, крепкое выражение не считала чем-то из ряда вон и лексику, считающуюся ненормативной, употребляла очень даже по случаю. А тут такой случай!
Знакомство
Ну, в общем, договорились.
А потом, уже когда у Любани, что называется, живот на нос полез, появился виновник всей этой заварухи, Олег, увел Любашу в ЗАГС, и родилась у них доча Оля. Олег этот еще долго сокрушался, что ничегошеньки-то он не знал, не предполагал, не верил своему счастью.
Это потом он научился кое-каким словам насчет безмозглой идиотки, не знающей, кто же, в конце концов, премьер или вице-премьер. Пофамильно!
А тогда он тщательным образом скрывал свое прошлое, в котором уже имелось две жены и, соответственно, по ребенку на каждую женщину. Только было все это неофициально, так сказать, бабы рожали на свой страх и риск, полагая, что зацепят этим важным событием некий орган под названием совесть у красавца мужчины Олежика. Ничего им не обломилось, ушел от них Олег, как колобок из сказки. А вот Любашке была оказана великая честь носить Олежину фамилию. Уж такая честь, такая честь.
Когда Любаша решилась представить матери будущего мужа, по случаю этого замечательного события было устроено торжественное застолье с сервировкой соответствующей. Благо в доме насчет фамильного серебра все нормально, да и сама Зоя Марковна об этикетах знает не понаслышке.
В общем, все сидят за столом. Естественное волнение. Больше всех Любаня трясется. Звонок в дверь. И является Олег. Такой галантерейный красавец (с ударением на последнем слоге). Какая-то одежка в обтяжку, какой-то белозубый, причес на башке чуточку дамский, бачки подбриты, парфюм. И взгляд как у змеи — немигающий. Он, видно, этим взглядом теток и гипнотизирует. Ну, на Юльку эти немигания и гипноз не действуют, она посмотрела мельком и щебетать, щебетать с Зоей Марковной, которая тоже вдруг засуетилась, захлопотала.
Влюбленная и беременная Любаня вообще — открыв рот.
— Ты знаешь, — как-то задумчиво произнесла потом Юля, Кате, только Кате, домой уже шли. — Мне при таких вот людях, как Олег, всегда хочется что-нибудь выкинуть, ну там анекдот неприличный рассказать или вообще материться начать.
— Я понимаю, — согласилась Катя, — это, Юлька, здорово, в обиду себя не даешь, а я пасую.
— Да..., — подвела итог Юля, — попала наша подружка! Олежек-то просто хорошо упакованный хам!
Запретная тема
Олег, окинув взглядом громадную квартиру Любани, хорошо прикинул, что жить ему здесь будет беззаботно и славненько среди добра, которое наживалось не одним поколением Любаниных профессорских дедов-прадедов.
Вот великий фокус случился — как этот неумный, ленивый, абсолютно безответственный человек заставил работать на себя двух женщин, Любаню и Зою Марковну? Умных, ироничных, веселых? Работящих, в конце концов.
Боже, как они его боялись! У Любани кровь от лица отливала только от одного взгляда милейшего Олега, недовольного той или иной "неувязочкой " — это его слово.
Как же можно за год-полтора превратить дом, где жили, надеялись на чудеса-перемены две милые, трогательные женщины! И чтобы все их хлопоты и заботы — какому-то невероятному проходимцу.
Говорить про Олежку в Любанином присутствии — нельзя, это запретная тема. Это как про покойников — или хорошо, или ничего.
И этот хмырь еще и поучал — как правильно нужно за ним ухаживать. А бедные женщины из сил выбиваются, будто ГТО сдают.
Юля Олега называет "хорошо упакованная паскуда".
Не по тому адресу
Так что, когда разболевшаяся вконец Катюша предается мечтам на тему "хочу замуж", память услужливо подсовывает Любанин семейный портрет в интерьере дома, который был своим, а стал чужим, ничейным стал. Дом, где поселился захватчик, оккупант и сволочь. А еще там живет девочка Оля, у которой, к счастью, есть своя комната, где Оля шепотом разговаривает с куклами и мишками, потому что громко нельзя, а то папа с работы, устал...
С какой, на хрен, работы? На какой такой таинственной работе его мажут помадой, рассовывают клочки бумаги по карманам с телефонами, писаными ручками, не знакомыми с основами грамматики, но явно девичьими, потому как имена имеются, и одно красивее другого — тут и Жанна имеется, и Кристина, и Анжела. Слабость у Олежека, видно, до заграницы.
Любаня глотает слезы, рвет бумажки, отстирывает брюки-сорочки, утюжит, чтоб в новье и глянце отправить своего защитника, свою опору, смысл и надежду жизни в тяжелую дорогу. Эх, не по тому адресу...
Доктор Мушкетер
Вот так Катя болела и изводила себя тупыми "если бы...", но вдруг заговорила вечность, и внятно, лисьим голосом произнесла, что мы в ответе за всех, кого приручили. И не в том дело, что занедужившая Катя действительно услышала голоса, а следовательно, нуждалась в скорой помощи психиатра, а вот и нет!
На кухне заорал кот. А поскольку "приручили", то — "навсегда".
Катя оделась и пошла за кошачьим кормом.
Шла и держалась за воображаемую стену, сама серая и стена в воображении серая, ноги Катя еле волокла, а перед глазами — туман. Но на кухне орало животное и просило есть.
А потом Катя, уже и глаза от боли в крупных слезах, подняла эти глаза — а навстречу шел Мушкетер. Катя знала, что зовут его доктор Соловьев. Когда-то у него в отделении урологии лежал Юлькин Мася, и доктор Соловьев его оперировал, а Катя с Любаней — группа Юлькиной поддержки — вязались к доктору, висли на нем и вообще всех в больнице достали.
А сейчас он Катю узнал и строгим докторским голосом спросил, в чем дело, а Катя заревела и ревела так посреди улицы и думала, что вот ему, наверное, неловко, что она рыдает, а прохожие пялятся, но доктор Соловьев приволок ее в аптеку, и Катя села там в углу на корточки, подвывая от боли, а он купил ей лекарство и тут же скормил, а потом написал записку и сказал, куда ей идти со своими недугами.
А потом спросил, дойдет ли она сама, а Катя кивнула почти счастливо — потому что боль отступила.
И кот был накормлен. И врач по записке принял Катю, и все хорошо, и все поправились. И никто не прошел мимо по дороге, полной людей, и лица у всех озабоченные... И неправда, что никому нет до вас дела!
Идешь вот таким дождливым днем — а навстречу Мушкетер в обличии детского доктора. А что? В каком-то смысле все мы дети.
А потом уже Катя поправилась, и пришла ее навестить бедная Любаша, а Любаша вдруг заплакала и такие ужасы стала рассказывать про этого мужа — Олега... А Катя послушала-послушала, а потом они с Юлей увели Любашу в суд, и она написала... Да ладно, неважно. Выперли этого Олега на все четыре стороны, правда, он рыпнулся насчет квартиры, и ее, естественно, пришлось менять. Но свобода дороже, правда?
Ах, эти обстоятельства. Эти неслучайные случайности.
А что бы было, если бы... Если бы Катя не заболела? Если бы не заорал кот? Если бы доктор Мушкетер пошел другой дорогой? Сидела бы Катя и ныла? А рядом умирала бы Любаша.
Но все случилось именно так, как случилось. И в конце концов, можно поставить кассету, и Лиля Шарыпова поздравит тебя лично, и Алена Апина споет песенку. Только для тебя. Только для тебя.
А в минуты отчаяния, сомнений, тревог и горького одиночества, когда сознание ненужности своей жизни пригибает к земле — оглянись! И обязательно встретишь умные строгие глаза, и плащ на ветру, и вздрагивают перья на шляпе, и сильная рука на эфесе шпаги, и кони, чуткие нервные кони, перебирают копытами, их цоканье — по мостовой, по асфальту...
Неужели не слышишь? Тогда выход есть — стань сам Мушкетером.

Загрузка...