Иркутские медики внедряют технологии XXI века

Не дожидаясь окончания затянувшегося строительства нового здания онкологического центра, иркутские врачи осуществили значительный прорыв в оказании помощи больным. Люди, которые раньше были обречены на ампутацию руки или ноги, теперь обрели надежду сохранить то, что дано природой. Накануне очередной операции в онкологическом центре побывал корреспондент "Пятницы".

Страшное слово — ампутация
Наряду с распространенными онкологическими заболеваниями есть и такие, которые в общей структуре занимают не столь весомое место, и количество больных не так велико. Это, в частности, заболевания костно-суставной системы: опухоли мягких тканей, суставов, опорно-двигательного аппарата.
— На территории Восточной Сибири этими больными никто не занимается, — говорит Виктория Дворниченко, главный врач, кандидат медицинских наук. — Специализированные отделения имеются только в Москве, в Томске. Но поездки в другой город для больных — это всегда большие затраты. Поэтому руководство Областного Департамента здравоохранения приняло решение развивать это направление в Иркутске. Мы взяли на себя эту тяжелую ношу. Расходы, конечно, огромные, но дело того стоит.
Причины возникновения костных и суставных патологий до сих пор не выяснены. Страшная особенность болезни заключается в том, что она поражает в основном молодежь в возрасте от 19 до 25 лет.
— Болезнь проявляет себя не сразу, — объясняет Алексей Кожевников, иркутский хирург-остеоонколог, — сначала человека беспокоят сильные боли. На втором этапе костная ткань заметно изменяется, теряет свою фактуру. Возникает опухоль.
Пораженная раком кость может сломаться при ходьбе, при любой незначительной нагрузке. Раньше проблема решалась единственно возможным путем — пораженную конечность ампутировали.
— Это всегда трагедия, — продолжает Алексей Борисович, — но, когда речь идет о молодых людях, это трагично вдвойне. Поэтому основная наша цель — сохранить конечность.
Обойтись без ампутации позволяют эндопротезы (endon в переводе с греческого означает "внутрь"). При эндопротезировании пораженная часть кости замещается металлоконструкцией. Все остальные ткани сохраняются. Но есть и другие варианты. В одном случае кость вытягивается, в другом — замещается своей костью. К протезированию прибегают, когда другого выхода уже нет. Врачи исходят из того, что эндопротез — это все-таки инородное тело и лучше сохранить свое, родное.
Не надо скрывать диагноз
Накануне очередной операции в Иркутск из томского НИИ онкологии приехал научный куратор наших хирургов Илья Анисеня, кандидат медицинских наук. Доктор оперирует больных уже более 25 лет, но тем не менее признается, что до сих пор волнуется до и после каждой операции.
Врачи внимательно осматривают пациентов. На этот раз их трое. Две женщины и мужчина.
Илья Анисеня говорит с больными доверительно, подробно объясняя, в чем суть операции и как будет развиваться ситуация дальше. С таким подходом сталкиваешься не часто, ведь обычно врачи не очень откровенны с больными.
— Считаю, что не надо скрывать от людей диагноз, — объясняет свою позицию Илья Иванович, — тогда они охотнее идут на лечение, даже на калечащие варианты. Потому что условия лечения диктует не врач, не пациент, а сама болезнь.
Впрочем, 48-летнего Василия из Куйтунского района не нужно уговаривать. Единственно, чего он боится, — вдруг в последний момент ему откажут. Слова доктора о том, что операция состоится завтра, он воспринимает с явным облегчением.
— Этот пациент долго был без лечения, — комментирует Анисеня, — ему крупно повезло. Потому что при агрессивном процессе он бы уже точно остался без ноги. Вообще сибиряки — люди крепкие, годами терпят страшные боли.
Следующая пациентка — молодая симпатичная женщина 28 лет. У нее поражены костные ткани в области голеностопа. Женщина пытается улыбаться, однако видно, что ей очень страшно. Анисеня успокаивает пациентку, говорит, что о протезировании речь пока не идет, предлагает сделать пластику.
— Придется походить какое-то время на костылях.
— Сколько долго? — настораживается пациентка.
— Если все будет хорошо, то уже в следующем году будете бегать на каблучках.
Теперь, кажется, все страхи и сомнения разрешены, и пациентка уходит в гораздо лучшем расположении духа.
"Я была готова на все"
Для 22-летней Татьяны операция по замене коленного сустава уже в прошлом. Именно она два месяца назад стала первой пациенткой, поступившей на операционный стол в Иркутске. Помню ее сразу после операции: в гипсе, с банданой на голове (волосы выпали после химиотерапии).
— Случилась два года назад такая беда в жизни, — рассказала она свою историю. — Нога стала сильно болеть после долгой ходьбы. Поставили диагноз и предложили операцию. Сначала я испугалась. Уехала домой. Потом уже настолько устала от боли и хромоты, что была готова на все, лишь бы сохранить ногу. Как перенесла операцию? Нормально! Первой реакцией после наркоза была мысль проверить, шевелится ли нога. Оказалось, шевелится. Никакой боли или ощущения инородного тела внутри нет.
Теперь девушку не узнать. Волосы отросли. Джинсы-стрейч подчеркивают отличную фигуру. О перенесенной операции напоминают только костыли. Татьяна спрашивает у доктора, какую обувь ей лучше носить: кроссовки или на каблуке. Анисеня советует приобрести мокасины, замечая, что это и удобно, и модно, еще он рекомендует сменить костыли на тросточку — ногу надо активнее разрабатывать. Доктор подчеркивает, что пройдена еще только половина пути. Дальнейшее зависит от самой пациентки.
Протезы больным не показывают
Уговорить докторов продемонстрировать чудо-протезы оказалось непросто. Илья Анисеня признается, что старается их не показывать даже своим пациентам. Был случай, когда одну впечатлительную больную пришлось отхаживать двое суток.
Действительно, не каждый человек может легко примириться с мыслью, что внутри него будет находиться нечто холодное и металлическое. Возникают жутковатые ассоциации с "Терминатором", когда герой Шварценеггера снимает кожу со своей руки, под которой оказывается металлическая конструкция.
На самом деле люди, которые прошли через эту операцию, ничем не отличаются от остальных. Алексей Кожевников рассказывает об одной пациентке, которой операцию сделали в 1992 году в Москве. Все это время она ходила без тросточки, работала. Никто и не догадывался, что внутри ее ноги инородное тело.
В результате протезы все-таки мне показали и даже разрешили сфотографировать. На мой взгляд, ничего ужасного в них нет, разве только цена — 300 тысяч рублей. Но что сделаешь, такого качества протезы в России пока еще не делают.
Все расходы на приобретение протезов для пациентов из Иркутской области взял на себя облздрав. Врачи подчеркивают, что Департамент здравоохранения в состоянии обеспечить всех нуждающихся. Пока отказов не было, несмотря на то что иной раз стоимость протеза равна стоимости хорошего автомобиля. За один год планируется сделать не менее 25 операций. Очередь растет...
Не могу не поинтересоваться у Ильи Анисени, есть ли вероятность, что когда-нибудь больным предложат покупать протезы за свой счет. В свете последних правительственных заявлений о необходимости реформирования социальной политики государства, в частности упразднить льготы, такой вопрос не лишен оснований.
— Да, один процент от общего числа онкологических больных — это не так уж и много, — говорит доктор, — примерно так рассуждают некоторые чиновники. Но ведь этой болезни подвержены в основном молодые люди, которые могут учиться, работать, создавать семьи, и после операции этих пациентов можно снимать с инвалидности. Они могут полноценно работать. Идет большая экономия государственных средств и приобретение нового труженика. Это первое. И во-вторых, это еще и показатель нашей культуры. Гуманизм проявляется не на словах, а в конкретных делах. Ведь человек, которому отняли руку или ногу, страдает и физически, и морально. Это ежедневный стресс. Человек пришел в мир, чтобы выполнить свою миссию, а у него это отобрали. Вот где трагедия... Конечно, если есть возможность, нужно сохранить то, что дано Богом.

Загрузка...