Дежа вю

Признаться по совести, я не рассчитывал вновь увидеть подобное в этой жизни и в этой стране. Демонстрация и парад 12 июня сего года усиленно пытались ввергнуть меня и мне подобных в атмосферу "счастливых семидесятых". По степени психологического воздействия и по замыслу авторов костюмированное шествие должно было, вероятно, еще на шаг приблизить нас всех к ощущению избытка социальной справедливости. Первым шагом, как известно, было воскресение советского гимна. Зритель, очевидно, также должен был проникнуться пафосом единения в безудержном душевном порыве всех со всеми: военных со штатскими, народа с правительством, нищих с многоимущими и, главное, регионов с Президентом.

Действо
Вообще-то этот праздник называется очень сложно: День принятия декларации о государственном суверенитете России, со временем он обернулся Днем независимости все той же России, однако из-за вопроса: "От кого, собственно, мы теперь независимы?" — был окончательно поименован Днем России.
Между всем прочим, не следует столь уж безумно ржать над вопросом "от кого...". После выделения России из СССР появилось моноэтническое государство, в котором русские составляют 85% населения, Россия в отличие от Союза стала экспортером зерна, целый ряд отечественных предприятий занесен в список крупнейших компаний мира Fortune-500 — в СССР таковых не было. Иное дело, что крестьяне, которые это зерно выращивают, часто сами хлеба купить не в состоянии, а рабочие этих самых "крупнейших" могут считаться зажиточными только по сравнению с уже названными крестьянами. Это, впрочем, известно всем, вернемся к демонстрации.
Действо было выстроено в соответствии с классическими традициями советской империи эпохи заката. Для тех, кто помоложе, остановлюсь на отличиях. Если эти отличия впоследствии убрать, получится подлинная картина "демонстрации солидарности трудящихся" года этак 1975-го.
Итак: Мавзолей Ленина загорожен громаднейшим национальным триколором; на фоне гигантского стяга сплоченными рядами сидят (а не стоят, как прежде на трибуне Мавзолея) руководители партии и правительства. Партия — другая, не КПСС, но очень похожая, правительство — тоже так себе. Посредине — Президент. Ничем не хуже генсека. Даже намного лучше — не старый и симпатичный. Все это пока скорее похоже на 1975-й, но тут замечается главное: на Красной площади нет публики. То есть совсем ее нету.
В прежние времена публика присутствовала, я это точно помню, причем представлена она была даже в двух ипостасях. Одна ее часть по площади шла, махала флажками и кричала, а другая — стояла с краю плаца и делала все то же самое. Доминирующим было состояние веселья и предвкушения. Нынче вместо демонстрирующего солидарность народа дело было представлено как парад регионов. В региональных колоннах прошествовали "самые выдающиеся, достойные и почетные граждане субъектов РФ". Так сказали по телевизору, граждане, значит.
В действительности в этот славный денек граждане страны ближе пяти километров к Кремлю старались не шариться, поскольку все мыслимые пути туда и оттуда были перегорожены московским милицейским и иным опричным воинством. Таким образом, мы имели счастье наблюдать не вольное и искреннее выражение публичной симпатии к руководству страной, а костюмированную постановку, олицетворяющую преданность подданных монарху, вассалов — сюзерену, регионов — центру (выбирайте, что понравится).
Мне лично из перечисленного не нравится ничего. Особенным диссонансом ко всей этой сценической постановке принесения ясака прозвучали слова: "Мы вместе ответственны за судьбу России. И рука об руку строим свободную и демократическую державу". Это уже разошлось в цитатах с подписью: В.В.Путин. "Держава", замечу, имеет источником слово "держать". И не пущать.
Чтобы правильно поняли наверху
Именно так было принято выражаться все в том же 75-м. Так вот, чтобы правильно поняли, я вовсе не против праздников, даже искусственных и надуманных. Потому что таковыми они представляются только пару-тройку десятилетий после начала их отмечания. Так, например, после установления 4 июля (американский Independent Day) в Штатах еще долго процветало плантационное рабство, а после Дня взятия Бастилии, 14 июля 1789 года, во Франции стали рубить головы с помощью прогрессивной гильотины и начались страшные европейские войны. Не в этом дело.
Союз Советских Социалистических Республик ушел в историю, и, похоже, навеки. 12 июня со временем имеет все шансы стать действительным российским национальным праздником. День ничем не хуже других. Вот только зачем навязывать народу саму схему, так сказать, празднования? Причем даже не придумывать эту схему, а брать уже готовую, ту самую, которой вынужденно следовало отечественное население во времена Сталина, Брежнева и всех прочих.
Самое смешное и глупое обстоятельство заключается в том, что, используя старый демонстрационно-парадный механизм, современные постановщики даже не затруднили себя попыткой полноценного его осмысления. Демонстрации советских времен имели, скажем так, систему двойного дна — люди в большинстве своем прекрасно осознавали, что все эти походы по многочисленным городским площадям — не более чем условность, давно придуманная на том самом "верху" и отношения к реальным событиям в стране не имеющая. Не говоря уже о какой-то там "международной солидарности". С другой стороны, осуществляя все эти движения по брусчатке и асфальту, лукавые народные массы думали: "черт с вами, надо — прошвырнемся", но в то же время получали совершенно определенное удовольствие от того, что праздник, а главное — от того, что "мы вот здесь идем, а они там, на трибунах, стоят и взаправду думают, будто мы все это всерьез".
Нынешние устроители не поняли существа великой советской гармонии: демонстрация — это принудительно и официально, последующее обязательное застолье — это эмоционально и замечательно и с обязательными приватными разговорами на тему: "наш-то нынешний совсем того... из ума выжил". Это про Брежнева. Про Сталина такого не говорили — страшно было.
Советские режиссеры, в отличие от нынешних, были матерыми психологами, и они прекрасно знали, о чем идут речи на кухнях и лестничных площадках. Речи-то велись, однако и на демонстрации все ходили — истинный диалектический материализм: ты парок на кухоньке спусти, но исключительно после парада. Еще один немаловажный аспект советских демонстраций — в те времена с развлечениями было вообще-то не очень.
В современной России
От советских традиций у нас осталось, конечно, много чего. Национальная идея не умирала и не рождалась. Она, по большому счету, из века в век остается незыблемой и выглядит все время одинаково: народ надеется на свое правительство, причем правительство это непременно должно быть персонифицировано.
В СССР все мелкие надежды, связанные с квартирой, машиной, дачей и зарплатой, определенно затмевались перспективой светлого коммунистического будущего. До поры до времени. На закате Союза идея демонстрации единения с властью с обязательным хождением по площадям уже пришла в негодность. И мне решительно непонятно, для чего ее реанимировать теперь, особенно в столь ублюдочном виде: при отсутствии публики. Неужели сегодня кто-то еще желает с ней (властью) "единиться"? Я, разумеется, говорю о большинстве нормального населения, а не о тех, кто прет непосредственно внутрь этой власти, словно одичавший танк.
Люди, похоже, очень мало хотят чего-либо демонстрировать и ходить на парады. Обтекаемо выражаясь, народ желает лучшей доли, нежели получка в пять тысяч и урожай с шести соток. В ответ на народные пожелания мы имеем приказ об удвоении ВВП и распоряжение о борьбе с бедностью. Подобная реакция здорово напоминает лозунги про "догнать и перегнать Америку", про реализацию "продовольственной программы" и квартиру каждой семье к 2000 году. К букету закономерно добавлено дурно пахнущее соцветие парадов и демонстраций. Ну, действительно, на кой нам эти "драгуны с конскими хвостами" и пляшущие представители народов (чуть было не сказал — СССР)?
К тому же, вероятно, к чему и разговоры об ипотеке в то время, как процентов 80 населения с проблемами дотягивает до очередной получки, а сумма на первый квартирный взнос представляется не более реальной, чем то самое коммунистическое будущее.
Помимо демонстраций
Государство Российское скопило на счетах в банках страны Америки огромные средства. Часть этих средств названа "стабилизационным фондом", еще большая часть не названа никак, а в сумме все это богатство, полученное в результате бешеных цен на нефть, составляет не менее 300 миллиардов долларов. Эти деньги лежат в США под процент 2,5, а в это время мы берем кредиты у той же Америки под процент — 8.
Я не в состоянии понять этой логики, наверное, в состоянии объяснить всю нелепость происходящего мудрые экономисты, но ведь молчат же. Ничего не говорят. Огромные живые деньги лежат мертвым грузом. Нам все же поясняют: "Эти денежки мы станем использовать, когда упадут цены на нефть". Как использовать? Пенсионерам раздавать, что ли? Если теперь не прибавляются зарплаты, пенсии и стипендии из-за угрозы инфляции, то, начав тратить резервы во времена грядущие и гораздо более худые, к чему мы притащимся? Очевидно, к гиперинфляции. В целом общепризнано — государство есть наихудший менеджер.
Почему ни один из скопленных рублей не пошел, скажем, на создание новых рабочих мест? Почему не восстанавливаются и не модернизируются заводы? Отчего сельскому жителю негде приложить свои умения? Почему армия не в состоянии купить столько новых и современных машин, сколько ей нужно? Хотя бы действующая армия. И снова, почему в Чечне разворовано практически все, что должно быть пущено на восстановление республики? И каким образом, и на каких основаниях регионам России "единиться" с Москвой, если 86% всех отечественных финансовых потоков кружатся в столице?
Отчего, стоит только "московским менеджерам" принять управление сибирским предприятием, оно немедленно приказывает долго жить? Последний пример — ситуация с ленскими ремонтными базами флота, коллективы которых вынуждены были реку перегораживать.
Все это, очевидно, от того, что Москва за последние 15 лет окончательно и бесповоротно, психологически и на практике элементарно отъединилась от большой страны. Промышленность и сельское хозяйство, армия и учителя с врачами, существующие на громадной и запущенной территории, воспринимаются столицей в качестве назойливого довеска к собственной сытой и привольной жизни. Впрочем, ресурсами, дармовой рабочей силой и абсолютной бессловесностью провинции русский город Москва, превращенный в наднациональный мегаполис, охотно пользуется. И устраивает демонстрации с настоящими лошадьми и людьми с ненастоящими улыбками.

Метки:
baikalpress_id:  27 217
Загрузка...