Вызывает баба Надя. Прием!

Семидесятилетняя пенсионерка из Китоя занимается тем, что спасает от наводнений Ангарский район

Надежда Дергачева, жительница поселка Китоя, среди местных просто баба Надя, уже двадцать лет как спасает Китой от разрушительных последствий наводнений. Она глава и единственный работник наблюдательного метеопоста на этой реке, одного из семнадцати в области. Ее задача — не дать Китою, уже много раз топившему все вокруг на многие километры, сделать это раньше, чем наблюдатель успеет предупредить метеослужбу. Для этого у нее даже есть своя радиостанция.

Важная служба
Правда, вызывать метеослужбу или МЧС по этой рации она не может — нельзя. Каждый день в восемь утра и восемь вечера метеорологи сами выходят с бабой Надей на связь, чтобы получить от нее закодированную в цифры информацию о состоянии течения в Китое. И в случае чего ей остается только бежать и выпрашивать у соседей мобильник, расплачиваясь из собственного кармана за то, что предупредила город о надвигающейся опасности. Потому как телефона у бабы Нади нет.
— Хватаю свой костыль и мчусь город спасать, — улыбаясь, говорит Надежда Ивановна, — кроме меня, здесь это никому не надо.
На эту важную государственную службу Надежда Ивановна попала случайно. Она работала завскладом как раз рядом с гидрометеослужбой. В 1982 году начальник службы, выписывая у нее дрова, взял и предложил ей временно поработать наблюдателем. Дом у бабы Нади стоит на самом берегу, и она была единственной подходящей кандидатурой — ответственной и никуда не выезжающей.
Ошибаться нельзя
Работа у бабы Нади странная и загадочная.
На берегу, куда она каждый день выходит, опираясь на верный посох, стоят нивелированные сваи. Тринадцать штук. На каждой стоят метки. Каждый день баба Надя, опираясь на посох, потихоньку спускается к реке, чтобы отметить по ним уровень воды.
— Я засекаю определенную разницу в цифрах и отмечаю это в своем "бортовом журнале". Вечером так же. Все это я записываю цифрами, в которых обычный человек ничего не поймет. Я и сама-то мало что понимаю. Первые пять лет меня только и делали, что редактировали. То там находили ошибку, то там. Но цифры — это самое легкое.
Куда сложнее делать забор воды. Раньше, когда у заботливого гидромета были деньги, на берегу действовала лебедка с системой тросов, по которым от берега к берегу плавал прибор. Его нужно было через каждые пятнадцать метров опускать на определенную глубину, чтобы замерить там скорость течения и массу воды, пробежавшей за определенное время.
— Сначала мы опускали ее на дно, потом на середину реки, а потом замеряли то же самое наверху. Причем нельзя ошибиться ни на сантиметр, — качает пальцем баба Надя, — иначе и меня исправлять приедут, и весь процесс пойдет насмарку. А вдруг я начинающееся наводнение провороню? Впрочем, мы научились и на глазок многие вещи определять. Например, если вода поднялась на два сантиметра, значит, завтра будет дождь. Почему так, не знаю, но еще ни разу не ошиблась. Так вот, о деньгах. Потом наши метеорологи обеднели, и лебедку, тросы и приборы разломали наши местные хулиганы, а алюминиевые ставни на будочке с лебедкой украли.
С тех пор для того, чтобы сделать замеры, баба Надя с мужем плавают на лодке на середину реки и бултыхают туда злосчастный прибор.
— Работаем дедовским методом теперь. Зимой для той же цели приходится через каждые пятнадцать метров рубить полыньи семьдесят сантиметров длиной, сорок шириной, чтобы туда вошла вертушка на шесте. На конце шеста тоже приборчик, замеряющий объемы воды. Для этого я на свои деньги нанимаю кого-нибудь из китойцев, а если не удается, прошу своего дедушку или рублю сама.
— Работа тяжелая, но я привыкла. Приезжали тут желающие, студенты, хотели поработать. Но посмотрев как следует, передумали. Когда вода небольшая — еще ничего, ходишь себе раз в день, и все. А когда большая вода наступает, тогда надо каждые два часа (!) бегать на берег. Хотя для меня слово "бегать", пожалуй, не подходит. Когда у нас был телефон, тогда я "новости" сообщала аж в три места подряд. Во время большой воды у меня за весь день бывает только пара свободных часов. Мне кажется, я уже не просто работаю, а служу. Ведь у меня и бумажной работы много, чем я не служащая? Но я привыкла. Привыкла к тому, что не имею права ошибиться даже на сантиметр. Привыкла к людям, с которыми работаю. Привыкла к стареньким приборчикам.
Подарок Шойгу
Зато рация, в отличие от приборов на берегу, у бабы Нади самая современная. Она мирно покоится на столе, постоянно подключенная к аккумулятору. Смотрится она на фоне деревенского быта весьма дико.
— Это Шойгу расщедрился, за заслуги Иркутского областного гидрометцентра выдал нам новые радиостанции. Сама я выйти на связь не могу, поэтому утром и вечером просто включаю и жду, когда мои выйдут в эфир. Так что, если что случится, рация не поможет. Только если я заранее предупрежу, что собираюсь выйти на связь во "внеурочное" время. Правда, иногда это все-таки происходит. Сегодня, например, подключился коллега из Раздолья и кричит: "Скорее прими замеры, Ивановна, у нас свет отключили, аккумулятор садится!" Ну, я хвать ручку и давай записывать.
Китой спасли носки
Спасти от наводнения Надежда Дергачева никого не может. Правда, во время известного наводнения 2001 года, когда тонул весь Китой, баба Надя, уже бессильная что-либо сделать, пошла на последнюю меру. Вспомнила бурятскую молитву и стала ее читать, а потом кинула в реку детские носочки, как полагается по правилам заклинания. И наводнение миновало этот кусочек Китоя.
— Теперь все улыбаются этому моему поступку. Но тогда казалось, больше уже ничего нас спасти не может. Поэтому я должна работать. Спасти от наводнений мы не можем, но предупредить — должны.

Метки:
baikalpress_id:  1 269
Загрузка...