Иркутские пенсионеры изобрели социальный шантаж

От отчаяния старики готовы лезть в петлю

Иркутские пенсионеры в последнее время все чаще решают закончить жизнь самоубийством. Иногда дело заканчивается угрозами, но иногда они все же делают это. Только этой весной в Иркутске покончили с собой двое пенсионеров, еще двое собирались сделать это публично, чтобы привлечь к своим проблемам внимание властей. На что рассчитывают старики, шантажируя чиновников, выяснил корреспондент "Пятницы".

Есть от чего впадать в уныние
Жить всегда трудно, а старикам и подавно. У них и здоровье не то, и порой заботиться о них некому. Пенсия мизерная, ее едва хватает на еду, а ведь надо еще и одеваться, и ремонт в квартирах делать. Старикам есть от чего впадать в уныние. Так что в последнее время люди пожилого возраста решают свои проблемы ужасными способами.
В апреле пожилой иркутянин бросился под колеса трамвая на улице Степана Разина. В записке, найденной у него в кармане, 72-летний мужчина написал, что у него плохое здоровье и что все его бросили. Между тем, в дальнейшем выяснилось, что у него в Иркутске живут сын, дочь и внуки. Другая пожилая женщина бросилась с моста. При ней, правда, не было записки, и установить ее личность до сих пор не смогли.
Таких примеров много, но узнать о том, что привело стариков к такому ужасному решению, уже невозможно. Корреспондент "Пятницы" встретился с пенсионерами, которые в отчаянии собирались поступить так же, но все-таки остановились.
Страдания бабы Дуси
Евдокии Филипповне Курышевой 82 года. Живет она в Свирске в двухкомнатной квартире. Она трижды была замужем. С первым мужем рассталась еще до войны, двух других похоронила. Родила сына и дочь, но они тоже уже умерли. Зато живы два внука и четыре внучки. Правнуков сосчитать уже сложно, а ведь есть уже и праправнуки. Все они тоже живут в Свирске, однако баба Дуся жалуется на то, что она никому не нужна.
— Живу с внучкой, — рассказывает, утирая слезы, Евдокия Филипповна, — и правнучкой. Внучке сорок лет, и ей до меня нет никакого дела. По двое-трое суток голодная лежу. Стирать самой приходится. На даче ничего не растет, потому что я сама ничего делать не могу, а больше это никому не надо. Хорошо еще, соцзащита ко мне раз в неделю приходит — врача вызывают, за лекарствами ходят да на рынок за продуктами.
За свою долгую жизнь Евдокия Филипповна поменяла много разных профессий. Была инспектором в ГУЛАГе, трактористкой, комбайнером, заведующей магазином, агентом по заготовкам в этом же магазине. Во время войны трудилась в госпитале, после войны — крановщиком в литейном цехе на заводе имени Карла Маркса в Черемхово. В Свирске устроилась на рудоремонтный завод кладовщиком. Здесь она и проработала до самой пенсии.
Последние три года ей приходится особенно тяжело. Здоровье совсем стало сдавать. А тут еще коммунальные проблемы. В девяностом году прохудилась крыша у дома, и квартиру бабы Дуси стало заливать. Чуть дождь или снег — у бабушки в квартире потоп. Соответственно, начали промерзать стены.
— Я уже тогда принялась ходить в домоуправление, — жалуется старушка, — да толку все не было. С 95-го вообще стала каждый день ходить. И все время обещали — будет шифер, будем делать.
Только ничего не менялось. Здоровье у бабушки ухудшилось, ходить по инстанциям она перестала. А крыша все текла. Тогда баба Дуся решилась написать письмо в свирскую газету "Энергия". А в письме сообщила, что, если ей не отремонтируют потолок, у нее будет один выход — удавиться.
После публикации местные власти пошевелились. Пришли работяги, заштукатурили потолок. А через несколько дней пошел снег, и потолок снова стал протекать, потому что крышу так никто и не починил.
— Да, правда, хотела сделать такое, — кивает головой баба Дуся в знак согласия. — Юля! — зовет она свою правнучку. — Расскажи, как я тут веревку привязала...
Десятилетняя Юля в ответ лишь сердито кричит, убегая в коридор:
— Ну сейчас! Хватит уже, бабушка!
Тогда Евдокия Филипповна кое-как встает со своей кровати, подходит к двери и начинает показывать:
— Я вот тут веревку привязала, зацепилась, — старушка показывает, как она закидывала веревку. Однако силы тут же ее оставляют, и она вновь садится на кровать отдышаться. — Тяжело мне было. Я ни в чем не нуждаюсь, но мне скука, одиночество надоели. Со мной же никто не разговаривает. Ничего против сказать не могу. И никто не спросит, как я.
Помолчав немного, Евдокия Филипповна добавляет:
— Я залежаться боюсь. А скорую вызывать смысла нет — в больницу таких не кладут. Так что по мне — и сейчас хоть вешайся.
"Горячий" пенсионер
Николай Дмитриевич Коломеец прославился на весь Иркутск. Он пригрозил поджечь себя, если ему не оставят часть квартиры в общежитии, в котором он живет уже много лет. Общежитие принадлежит профессиональному техническому училищу N 14. Николай Дмитриевич и его жена много лет отработали в этом училище, причем Нина Дмитриевна Коломеец работает там и по сей день. Стаж работы у нее 33 года, а у ее мужа 17 лет.
Проблема возникла, когда директор училища Павел Зыков решил часть территории, на которой проживали супруги Коломеец, выделить для нужд студентов. Свое решение он обосновал тем, что по закону он обязан обустраивать быт учащихся, а тем как раз нужна лыжная база. Накануне перепланировки Зыков пришел к пенсионеру и сообщил, что на следующий день одну из стен сломают и начнутся строительные работы.
На что Николай Дмитриевич сообщил — если такое произойдет, он покончит жизнь самоубийством.
— Я поехал на заправку, купил десять литров бензина, принес из гаража масло и стал ждать, — рассказывает Николай Коломеец. — После чего обзвонил все аварийные службы и сообщил о своем намерении сжечь себя, если директор не откажется от своих планов.
В результате к общежитию съехались все экстренные службы города. Николай Дмитриевич демонстративно облил себя бензином и стал выдвигать свои требования: пожизненное пользование комнатой и установка телефона. Павлу Зыкову пришлось все пообещать, после чего шоу было закончено. Однако директор училища крайне возмущен произошедшим и тоже намерен отстаивать свои права.
— В этом общежитии Коломеец не имеет права жить по закону, — говорит Зыков, — в свое время им уже выделяли от училища однокомнатную квартиру, и он поселил там своего сына. Теперь же супруги проживают на территории свыше сорока квадратных метров. Эту площадь у них никто не собирается отнимать. Однако Николай Дмитриевич самовольно присвоил себе еще десять метров, а мы хотим сделать на этом месте вход на лыжную базу для студентов.
А еще Павел Зыков уверен, что Николай Коломеец вовсе не собирался умирать таким жутким образом.
— Он уже на следующий день поехал на дачу, в то время как я еще неделю ходил в предынфарктном состоянии, — говорит директор училища.
Со своей стороны Николай Дмитриевич рассказывает, что он инвалид второй группы, перенес три инфаркта и поэтому имеет свое право жить на пенсии без проблем.
— Не хочу на старости лет остаться бомжом, — говорит он.

Загрузка...