Золотой песок прошлого лета

С книжкой в гамаке
Артемьев привез молодую жену из Волгограда или Волгодонска, Галя не уточняла. Артемьев как давнюю подругу, еще детства, позвал Галю на смотрины. Галя застеснялась, заупиралась, сомлела и упросила Веру поддержать компанию — в смысле подставить плечо.
Молодая оказалась старше Гали и Веры лет на пять, то есть нормальной артемьевской ровесницей.
Молодую звали красивым именем Альбина, и служила она до встречи с Артемьевым на тамошнем волгоградском-волгодонском телевизоре в качестве кого-то очень влиятельного.
В общем, струхнуть у Гали были все основания.
Однажды (давно) — лето, абитура, подготовка к экзаменам, учебники, сонно-мечтательная Галя над книжкой в гамаке, родители решили, что свежий воздух поможет сосредоточиться, и увезли Галю на дачу, Галя сказала — заточили. Закрепление материала сводилось к механическому перелистыванию страниц, строчки двоились, множились, Галя таращилась на разбегающиеся буквы, цифры, морщилась, сердилась на себя и... шла купаться на залив.
Экзамены надвигались тяжелой грозовой тучей, из выученного, так ей казалось, в голове оставались только знаки препинания. Вечером, с работы прямиком, приезжали озабоченные и хлопотливые родители. Мать, готовя ужин, Гале запретила подходить к плите, чтобы не тратить понапрасну драгоценное время. Мать громким шепотом, чтобы Галя не слышала, но Галя, как все дети, разумеется, была в курсе всего, и, как все дети, подыгрывала предкам, изображая незнание, мать пилила отца, что тот никак не может собраться с духом и позвонить какому-то всесильному Виктору Палычу. Этот Виктор Палыч мог все, и насчет поступления, просто на всякий случай, ну для страховки, Леня! Но Леня ныл, что юность золотая и общие футбольные страсти давно прошли, что Виктор Палыч и не вспомнит рыжего Леньку, что на воротах стоял.
— Ну как же, — не отставала дотошная Мила Львовна, — а встретились потом, уже в институте? А на практику на Сахалин ездили? Хочешь, я фотокарточку отыщу?
Леонид Сергеевич хмурился, вздыхал прерывисто, трусливо думал, что быстрей бы это лето закончилось, что звонить никуда, конечно, не будет, если завалит Галька экзамены, то и Бог с ними, не пацан, в армию не идти, за год подготовится. Леониду Сергеевичу просто не хотелось дергаться. Он, кстати, давно уже не дергался, уютно примостившись за узкой, но надежной спиной жены. Это Мила все хлопотала, договаривалась, продумывала шахматные ходы в общем-то удачной карьеры мужа. Иногда Леонида Сергеевича раздражала чрезвычайно энергичность и лишняя, как он считал, нервозность супруги. Но годы делали свое — привычка, комформизм, да что там — просто эмоциональная лень, активная жена, принимающая важные и ответственные решения, жена, на горбу своем тащившая воз семейных проблем, — в результате слепился, склеился, материализовался некий благоприятный добродушный муж при деятельной жене.
О будущем, а точнее, о будущем дочери, не думалось вообще. Была Галя неким абстрактным ребенком, связанным с отцом кровными узами. Но хлопот Галя не доставляла никаких, внимание на дочке фиксировалось в положенные пункты-страницы в ровном течении жизни — детсад, школа, короткие необременительные периоды детских болезней. От Леонида Сергеевича требовалось выкладывать жене регулярно аванс — получку — премию — тринадцатую. Дальше уже, Мила сама, сама, как-нибудь, ты же лучше знаешь. И утыкался в газету, в экран телевизора, позже — в книжный, не занимающий мозги, боевичок-безделку.
— А ты кого бы хотел, Леня, — находили иногда на его Милу странные причуды помечтать о будущем, — внучку или внучка?
И Мила розовела от грядущих этих забот.
Леонид Сергеевич с недоумением смотрел на жену, на подрастающую Галю. Воображение никак не подкидывало картинку дочки с ребенком.
— Скажешь ты, Мила, посмотри на Гальку, она вовсю еще мультики смотрит, а ты — внучка, внучок!
Глаза цвета меда
А Галя спала на хрустальном троне своих девичьих грез и сказок.
— Смирнова, проснись, пиши контрольную, скоро звонок, — слышала Галя строгие учительские окрики сквозь марево и пелену. И улыбалась в ответ нежно и мечтательно.
А потом лето, дача, жужжащие пчелы над клумбой с левкоями и неожиданный голос:
— Эй, соседка, проснись!
И просьба какая-то насчет вазы, спичек, соли.
Артемьев в компании решил провести время с приятностью на старой даче.
Галя щурилась от солнца, ладонь козырьком у лба и Артемьев против этого солнца сиреневым силуэтом — принц из сказки, рыцарь Ланселот и нежный Ромео. Пора пришла, она влюбилась.
Родители в тот вечер заехали только привезти продукты. Мама спешила — замаячила на горизонте встреча с мифическим и всемогущим Виктором Палычем, маме нужно было еще уехать в парикмахерскую, она нервничала и торопила отца, у которого тоже некстати забарахлила машина. Но пришел сосед-умелец, Галин отец расплылся в улыбке:
— Лешка, сколько лет, сколько зим! Как родители?
Пока они выясняли, кто, куда и насколько уехал, Галя с любопытством выглядывала из ягодных кустов, и Артемьев, умело копошась в моторе, перехватывал взгляд черных Галиных глаз под рыжеватой выцветшей челочкой и возвращая ей взгляд — нежно, как держат в ладонях кусок янтаря, найденный в прибрежном песке. Это Галя вспомнила потом, спустя годы, бродя по мелким волнам отпускного-тридцатилетнего Балтийского моря и действительно собирая мутный, тусклый, чудесный янтарь цвета меда.
Глаза Артемьева были цвета прозрачного меда. Впрочем, цвет их менялся, когда он смотрел на Галю — сотни золотых искр вспыхивали золотым же песком. Галя купила потом поделку — колечко с камушком "золотой песок". Мила Львовна, надавав Гале инструкций, вежливо выслушивала бессмысленный, с ее точки зрения, разговор о карбюраторах, смотрела в нетерпении на часы. Леонид Сергеевич с удовольствием смотрел, как ловкие артемьевские руки приводят в чувство заглохший было мотор. Леонид Сергеевич стоял бы так часами, сутками, облокотившись о капот, пока сосед... Вырос, однако, вот время-то бежит, как? Уже институт заканчиваешь? А я ведь тебя, Лешка, вот таким помню! Да и Галя уже невеста, в институт поступает...
При пошлейшей характеристике "невеста" Галя недовольно хмыкнула — получилось по-детски.
Наконец машина завелась, и родители уехали.
Лайф из лайф!
Вечером не хотелось зажигать огня. Галя сидела на веранде в своем ситцевом сарафане, с залива тянуло холодом и чудным рыбным запахом и тиной. Тонко над ухом зудели комары.
У соседей развели костер. В бликах огня Галя ловила фигуру Артемьева, ловко управляющегося с дровами, шашлыками-шампурами. И друзья у Артемьева под стать — ловкие да умелые, грациозные девушки, склонив головы, ведут неспешную беседу. Ни криков, ни воплей, ни истошного хохота, спокойно себе попивают вино, спокойно говорят, смех мелодичный. Кто-то взял гитару и тронул струны, и понятно было, что играет музыкант, может, гений даже, и была в музыке импровизация на тему этой летней ночи, огня и теплого вина в живых девичьих ладонях. Дорожка арпеджио — и музыка смолкла.
И, засыпая в своей комнатке, Галя подумала еще, что вот даже гитара у них другая, в смысле музыки и гармонии. Ничего известного раньше, когда Галины знакомцы бодро распевали про "солнышко лесное", и лица у них делались одинаково-фальшивыми с общим, как будто на всех, воспоминанием, которого, собственно, и не было.
И снилось Гале, что Артемьев — капитан яхты, и команда у него дружная... Почти мечта, счастливое пробуждение с легкой нежной улыбкой. В отдалении — звуки голосов, негромкие, легкий смех — прощание, гости уехали. Артемьев остался.
Что там было? В то лето? Солнце было, вот что! И блеск воды, и нет ни дней, ни часов, ни минут. И облака — были. И Галя была — как одно большое горячее сердце. С холодными от волнения тонкими пальцами. Одно большое девичье чувство. И короткий, например, взгляд Артемьева. Он через неделю уехал.
А Галя поступила в институт. Нормально и самостоятельно. Там интересный момент касательно Галиных родителей был. В тот вечер, когда Мила Львовна поехала окучивать мужика, который все мог, ну, Виктор Палыч, а Галин папа вообще никуда ехать не хотел, Мила Львовна его все-таки уболтала-упросила, и там, на том банкете, встретив наконец Виктора Палыча, Мила Львовна увидела, как сжался ее муж, какими тоскливыми стали глаза при встрече с бывшим этим другом детства, и Миле Львовне самой стало противно суетиться и чего-то там просить-вымаливать. И она ни слова, а наоборот, вежливо и отстраненно, и муж ее наконец выдохнул с облегчением, что унижаться не надо. А Виктор Палыч этот сам позвонил где-то через месяц, Галька уже поступила, все было с этой стороны просто замечательно, поэтому Галин отец звонку друга обрадовался совершенно искренне и с чистым сердцем. Они еще виделись потом пару раз — выпивали-вспоминали, а Виктор Палыч напился и жаловался, что всем от него что-то всегда надо, вот только Ленька — молодец, не суется со всякими просьбами.
И Леонид Сергеевич еще, помнится, посмотрел победительно так на Милу, а Мила еще, помнится, улыбнулась грустной и тонкой, понимающей улыбкой. Ладно, жизнь есть жизнь. Лайф, так сказать, из лайф, тра-ля-ля-ля-ля...
А Галя закончила институт и вышла замуж, и у Гали растет дивный сынок. И никто, кроме верной подруги с многообещающим именем Вера, ничего не знает про чудесные Галины грезы-мечты в то далекое лето. Кому, как не верным подругам, знать про нас и важное и пустяковое, чтоб потом сострадать, утешать и приподнимать над буднями?
Как правильно есть авокадо
Перебрав кучу тряпок — не то, не то! — Галя с верной Верой наконец принарядились и отправились в гости. Первая любовь, не хухры-мухры, не повторяется такое никогда, ля-ля!
Артемьев угощал авокадо.
— Я думала, что это такой сладкий фрукт, — удивлялась простодушная Верочка.
И Альбина Артемьева смотрела снисходительно на провинциальных дурочек.
Сам Леша Артемьев занудливо объяснял, как правильно есть авокадо — как маслице, на тонком куске бородинского хлеба, да еще сбрызнуть лимоном и присолить, а еще лучше — креветочку сверху. Вот подождите, я сейчас сделаю.
— Это очень изысканное блюдо для гурманов, — продолжала ломаться Альбина.
Гале не лез в горло кусок. Вера тревожно посматривала на подругу и щебетала, от волнения, конечно же, без умолку. И Артемьев — без умолку.
— Дурочки они какие-то, — беззлобно посмеялась потом Альбина.
Артемьев хотел еще вякнуть насчет того, что посмотреть бы еще, кто умный, но связываться с набившей руку в словесных пикировках женой не рискнул. Да и неохота уже. Время, когда они дискутировали до утра, пользуясь ничтожным поводом, чтобы только почесать языки, давным-давно закончилось. Все, что должна была сказать Альбина, все, что хотела она сказать, было для Артемьева давно известно, такая прочитанная пятьдесят раз книга. Да и болтовня для его жены — ее фразы, словесные обороты, акценты и как бы юмор — только привычка, привычка человека, принявшего законы своей среды, своей стаи.
Как бросить курить?
...Смутно помнилось какое-то лето. Галя, девушка, которую принято называть тургеневской. Смотреть на нее, как она ходит в дом, из дома, садится в гамак (или качели были?), раскрывает учебник, сдувает челку со лба, рука тянется к миске с ягодой, смотреть на нее тогда — как вдыхать речной воздух с залива, как слышать музыку, как слышать, как видеть, как дышать...
Какая уж там любовь. Наверное, я придурок, проворонивший счастье. О прошлом не думалось, не вспоминалось, конечно, ни о чем не жалелось. Была тихая радость и благодарность судьбе. Давняя встреча.
Надо бросить курить. Надо давно было бросить курить. Еще вчера, месяц назад, в прошлом году. Странно выпал снег в мае — и черные дороги, а деревья в снегу. Завелся старый автобус, заскрипел, снимая тормоза, хлопнули двери. Тронулся, разбрызгивая грязь, автобус. Воробьи орут, не дают спать людям. В гору пошел КамАЗ, за ним юркнул "Москвич". Что-то стало много машин. Судя по лаю — мелкая. Воробьи спорят. Затихли машины. Как хочется курить. Опять загудел КамАЗ. Ну, куда они сегодня? Снег. Воскресенье. Мозги затягивает цветом синим, фиолетовым, мир двоится вокруг — сине-белый, как в старой хронике. И куда едут туда-сюда КамАЗы? Надо идти за сигаретами, вчера точно пачка закончилась. Воробей подлетел к самой форточке и зачем-то свистит. Сыплет снег мелкий вертикально, как по нитке — сверху вниз. Гуляет сосед, отпустив с поводка ротвейлера. Широкие медленные шаги с пятки на носок, с пятки на носок. Держит бутылку за горлышко и качает ею, как маятником. Водка или минералка? Наверное, минералка — уж больно смело покачивает. Хотя кто знает — на нем женская шуба, видно, он идиот. Снизу потянуло жареным — кто-то ни свет ни заря готовит. Хочется минералки, хочется курить. Кругом воробьи спорят — фиолетовые клавиши. Вернулся автобус. Скрип тормозов, скрип ручника, зашипел, открывая дверь, — словно выпустил пар.
Свою песню запилила синица, воробьи замолкли. Снег, слякоть, уже тащат мусорный бак. Что за город! Это дворник с бодуна вышел поработать в воскресенье. Вот что они жарят? Там же сгорит сейчас весь ваш завтрак! Одним махом кружку чая с вареньем. Пока чай пил — автобус уехал, и хорошо, что уехал. Плохо, что без меня.
Синица свистит — пять раз по два, потом три по два и один. И все сначала. Воробьи очухались, поддакивают, не слушая. Надо закрыть балконную дверь — тянет сквозняком. Как достала эта синица своим попарным свистом. Все! Пошел за куревом!
И — чирк, и первый дым, и затяжка. Надо бросить курить! Снег тает, посветлело, новый, новый день. Солнце наконец пробилось, день наполнился звуками, делами, долгами.
Снег
Галя проснулась рано. В окне — как картинка художника-графика, много снега, много веток, небо отсвечивает перламутром. Сердце гулко вдруг застучало, словно позвал кто. И потянулась, потянулась рука к телефону, номер набрать. Номер телефона некоего господина Артемьева. Как же громко кричат воробьи! Телефон. Нет, подождать минутку, еще одну...
— Мама! Доброе утро!
И сынок ее в теплой мягкой пижаме, босой, подхватить его на руки, теплый, родной, только ты, только ты у меня. Мама у тебя глупая.
— Мама, почему ты плачешь? Ты по папе соскучилась? Он приедет из командировки завтра. Не плачь, мама!
Хорошо, мама не будет плакать. Это соринка попала в глаз.
— Песок?
— Да, сынок, золотой песок.

Комментарии

Нажмите "Отправить". В раcкрывшейся форме введите свое имя, нажмите "Войти". Вы представились сайту. Можете представиться через свои аккаунты в соцсетях. После этого пишите комментарий и снова жмите "Отправить" .

Система комментирования SigComments