Кто пойдет гулять с собакой?

Лорины будни
Жизнь ведь как? Худеем, толстеем... Влюбляемся — худеем, светимся надеждами. Потом — грезы, иллюзии — ба-бах! Мы бросаем, нас бросают... Начинаются безумные перекусы, истерическая жратва, короче. Заедаем, так сказать, проблему.
Лора Николаевна находилась в промежуточном периоде времени, когда усилием воли еще можно было остановить руку, тянувшуюся за толстенным бутербродом (кусок белого хлебца, да с маслицем, да с колбаской, да еще лучку построгать, ломтик огурчика маринованного, а сверху красоту эту гастрономическую — сырком на терочке! И в духовку, в духовку! А потом, зажмурившись и урча от удовольствия, откусываешь, держа это кулинарное чудо двумя руками). Почему-то все, что вкусно — вредно! Так что Лора Николаевна этот слоеный гипотетический гигантский бутер ест по отдельности. Завтрак — хлебушек с маслицем, в обед — сыр, на ужин — колбасу. Ну, насчет сыра-колбаски — это сильно сказано. В условиях жесточайшей экономии подобное меню все-таки праздник. Ладно, можно подумать, что, кроме еды, у Лоры Николаевны и забот никаких нет.
Хотя какие заботы у одинокой женщины возрастом чуть за тридцать. В таких случаях люди заводят умненького песика, который скрашивает одиночество. Но у Лоры Николаевны работа с непредсказуемым начальником, потому никогда не известно, во сколько эта работа закончится и будут ли выходные. Не то чтобы он был сатрап и кровопивец, вполне спокойный молодой человек, интеллигентным его язык не поворачивается назвать, хотя сейчас все, что вежливо и меланхолично, то и интеллигентно. Но не интеллигентен потому хотя бы, что не выплачивает вовремя зарплату. Конторские денежки Сергей Юрьич тратил неизобретательно — на одежку, обувку и аксессуары, которые Виктория Васильевна называла придурочными — блокноты, папки, органайзеры, барсетки. Виктория Васильевна — бухгалтер, Лора Николаевна — сметчица. Когда-то обе они работали под руководством тети Сергея Юрьевича, активной и деловой дамы. Но тетка скоропостижно вышла замуж, свернула предприятие и уехала к мужу в город Самару. Но племянничку все-таки выкроила кусочек пирога в виде вот этой конторки. Племянник — рассеянный олух, доверчивый ко всякого рода обещаниям, поэтому трудятся в основном за него Виктория Васильевна и Лора Николаевна.
Называть двух молодых женщин по отчеству стал Сергей Юрьевич, первое время Лора вздрагивала, когда слышала торжественное дополнение — Николаевна, а потом привыкла, ей даже понравилось. Величаво так — Лора Николаевна! А вообще-то некогда обращать внимание на подобные частности! Потому что у Сергея Юрьевича в голове каша, он может с утра, прошмыгнув по обшарпанному коридору, запереться у себя в комнатке, которую и кабинетом назвать трудно, листать весь день журнальчик с "девушками и автолюбителями", попивая недешевый кофеек из навороченной кофеварки.
И Виктория Васильевна, и Лора мечтают выдать своего меланхоличного начальника за горластую деваху, которая бы гоняла его с утра до вечера, отбирала бы честно заработанные честными Викой и Лорой денежки и вкладывала бы их в производство. Но Сергей Юрьич общается с субтильными девушками с невыразительными лицами пэтэушниц и водит их в рестораны японской кухни. Там девицы послушно и с остервенением глотают сырую рыбу, мечтая о порции пельменей производства Иркутского мясокомбината. А Сергей Юрьич с видом знатока попивает дорогущее винцо из бокала, стоимостью... Ладно, Лоре бы хватило на неделю. Пэтэушницы, кстати, Сергея Юрьича презирают и почему-то считают жмотом. Расстается Сергей Юрьич с очередной пассией быстро, инициатором разрыва, конечно же, выступают девушки. Сценарий, как правило, один и тот же — девушки напиваются в драбадан, устраивают публичный скандал под одобрительные взгляды официанток и уходят с первым встречным или вообще в одиночестве, которое справедливо называют гордым.
Сергей Юрьич тогда на следующий день идет в магазинчик, покупает там очередную игрушку в виде ручки или тряпочку и успокаивается.
"Товарищ! У вас жена есть?"
Визиты заказчиков, поставщиков и клиентов вообще Сергей Юрьич чует за версту и за пять секунд до визита обычно втихаря смывается. Вот только что был, шелестел в своей комнатушке журнальными страницами, еще запах дорогого одеколона в воздухе и кофейные ароматы не выветрились — и нет его.
— Прямо мистика какая-то! — не успевает удивляться Виктория Васильевна. — Что он, в форточку улизнул, что ли?
Сидят они дверь в дверь. Но и Вике, и Лоре — некогда. Они в свои бумажки, компьютеры уставятся, не выдохнуть и не продохнуть. У Виктории Васильевны два сына и ни одного мужа. Хотя было вроде четыре. Получается — по два на одного мальчика. И еще получается, что Виктория Васильевна — идеалистка. Впрочем, на ее месте может оказаться любая, с той только разницей, что после второго развода многие бы покончили с идеей брака вообще.
Лоре Виктория Васильевна нравится. Нравится, что она так беззлобно ругает своих бывших, не помня при этом обид. Мужики от Виктории Васильевны уходят хорошо упакованными и с надеждой во взоре — они, как правило, прилично ведут себя в новых семьях, сказываются привитые Викторией Васильевной навыки и привычки. Дамы эти, новые жены, должно быть, до смерти благодарны предшественнице — за беззлобный характер и отсутствие претензий. Никто никому не платит алиментов.
— Да, — машет рукой Виктория Васильевна, — откуда там деньги? И на себя еле-еле наскребает, жена молодая.
То, что бывшие мужья Виктории Васильевны не бедствуют, факт установленный, но она сама живет, исповедуя странный и редкий принцип — "никогда не оглядывайся".
— Может, потому и выглядит настоящей красавицей, — думает без зависти Лора.
Мужики Виктории Васильевне не дают прохода. Конечно, они чувствуют, что она надежная, ответственная, заботливая. Конечно, чувствуют. Поэтому когда Лора и Виктория Васильевна идут вечером к остановке, то предложения насчет "пообщаться" сыплются справа и слева.
— Товарищ! — по-старорежимному строгим голосом останавливает Виктория Васильевна поток предложений очередного ухажера. — У вас жена есть? Вот и сводили бы ее в интернет-кафе или в боулинг.
Пятидесятилетний человек из всего сказанного понимает только слово "жена" и слово "кафе", поэтому мрачнеет.
— Вот ведь халявщик бесстыжий, — пожимает плечами красивая и озабоченная проблемами Виктория Васильевна, — а дома детки, небось, и жена на третьем месяце.
— У этого старого козла — и жена? — удивляется Лора.
— После сорока на каждого вот такого, как ты говоришь, козла, по десять женщин, — выдает Виктория Васильевна неутешительную статистику.
— Ну, это после сорока! — легкомысленно смеется Лора.
Виктория Васильевна не отвечает, занятая подсчетами, нужно ли сегодня покупать макароны или обойдется вчерашней картошкой.
Иногда дамы устраивают себе невинные гулянки — когда у зазевавшегося Сергея Юрьича удается вырвать "кусочек премии". Тогда они шикуют — позволяют себе и курочку, и водочку, и салатик с огурчиком и кинзой. Но это редко, потому что у Вики дети, а у Лоры — вообще никого. В Иркутске никого. Родители живут в Челябинске, там у Лоры брат, у брата семья. Там их много, до Лоры никакого дела нет.
Часы на чужом запястье
Лора хочет быть счастливой. И главное — она умеет быть счастливой. Так ей хочется, во всяком случае. И у Лоры это короткое счастье было. В том смысле, что почти похоже на брак. А потом нашлась девушка, у которой, очевидно, было больше достоинств, и поэтому семейное счастье случилось у нее, а не у Лоры.
Вообще-то Лора сама себе иногда признается, что в попытках обрести дом, в смысле очаг, где светло, тепло и где тебя ждут, было что-то искусственное. Потому что Лора сама себе напоминала желающего отличиться новобранца. У Лориного избранника был какой-то опыт семейной жизни, и понятно, что мимо не пройдешь — остаются воспоминания, и не к месту воспоминания, например, он мог ляпнуть:
—- А вот Ирина моя (так и говорил, между прочим, моя) готовила лазанью. Лора, приготовь лазанью.
И Лора, переводя кучу продуктов, готовила эту проклятую и дурацкую лазанью, хотя Виктория Васильевна, скептично скривив рот, посоветовала, чтобы Лора не забивала себе башку гонками наперегонки.
А с кем наперегонки? С тенью? С мифом? С фантомом? Да и кто такая бывшая жена Ирина? Мираж в пустыне?
И Лора, вместо того чтобы быть самой собой, копировала женщину, существующую лишь в воображении. Догнать и перегнать! И получить похвалу, грамоту, вымпел. Но вымпел оказался переходящим.
Иногда Лорин начальник напоминает ее бывшего кандидата. Лорин Сергей Юрьич также по-детски непосредственно хвастается новым сотиком или часами.
— Вот, смотри, жена на свадьбу подарила, — хвастался замысловатыми часиками бывший Лорин возлюбленный.
Лора встретила его на улице. Он шел в новой одежке, слишком новой, чтобы казаться естественной. Он смотрел на свое отражение в витринах магазинов, его ноги пружинили в дорогих башмаках. Вообще-то он выглядел как дурак. Но подумала так о нем Лора спустя три года. А до этого:
— Смотри, какие часы...
Мимо пройти бы, усмехнуться презрительно. Ну, не усмехнуться, улыбнуться вежливо, и все равно — мимо. А Лора встала вкопанным столбом, в горле пересохло. И руки мелко-мелко дрожат.
А этот клоун при часах зашагал дальше. А Лора ушла в подворотню реветь, пока тушь не потекла. Каждому одинокому человеку себя жаль. Только понятно, если ты вернулся с праздника жизни — и ревешь от несбывшегося. А после встречи с клоуном? Лора глупо жалела, что у нее не было денег, чтобы баловать этого придурка подарками и покупками.
Конечно, когда ты одна, как-то забываешь, что с ним (вот с этим как раз) счастлива ты не была бы ни одного дня. Так заманчиво быть чьей-то женщиной. Врать себе, что тебя ждут. И, может быть, любят.
Огород ошибок, частокол ошибок. Лора настолько погрузилась в воспоминания, что перестала отслеживать времена года. И поедом себя ела, а глаза все искали кого-нибудь, способного заполнить пустоту. Конечно, появлялись соискатели. Но они сразу въезжали, что девушка-то несчастна, и смывались. А Лора отчаивалась. И тогда-то отъедалась. С горя, понятно. Потому что никаких событий.
А Лора как будто запрограммирована на катастрофу. И все делает не так, потому что с виноватой улыбкой, и ни в чем не уверена.
Но зима кончилась, Лора отмыла окна, легла на диванчик и смотрела в окна, как смотрят пейзаж в рамке. И небо. И облака. И облака плыли в неизвестность и тащили в эту неизвестность Лору. Много-много чего обещая, разных подарков, встреч и улыбок.
Разбудил Лору телефонный звонок. Виктория Васильевна сообщала, что ее не будет завтра, послезавтра и еще. Да вообще всю неделю не будет, потому что, во-первых, Ромка (старший) простыл — ангина, у младшего ремонт в детском саду, а в-третьих, Виктория Васильевна замуж выходит, натурально, с записью гражданского состояния.
—- Даже сама не поняла, как влипла, — застенчиво призналась Виктория Васильевна.
Открытая дверь
На работе был аншлаг. То есть приехали все, кому не лень. И задавали вопросы, а Лора Николаевна спокойно и рассудительно (научилась все-таки у Вики) все вопросы разрешала. Рука тянулась, правда, к телефону, с Викой хотелось советоваться, спрашивать ее, расспрашивать, доставать, короче, но Лора Николаевна сама себе сказала: "Нет, я смогу. Я справлюсь". И действительно — и смогла, и справилась.
Так прошел один день, и третий, и пятый. И все аккуратно, стопочкой, бумажка к бумажке, циферка к циферке. Конец недели. Хороший день — пятница. Когда впереди — выходные. Когда тебя за городом ждут друзья, или еще Байкал имеется, практически весь под боком, хотя была Лора в Листвянке последний раз лет пять назад — Виктория Васильевна вывезла, поволокла ее еще, помнится, на пик Черского, а сама на руках тащила годовалого сынишку... А потом еще звала, но Лора отчего-то застеснялась, предпочитая настоящей жизни тупое оцепенение и называя это... как? Терпением? У всех Лориных печальных подруг радостей с гулькин нос. Тортик к праздничку, шмотка по случаю, случайная встреча со случайным же попутчиком. Вот и доверяют свою одну-единственную жизнь кому попало, тем, кому на вас наплевать.
Лора глянула на часы — девять. Можно зайти в круглосуточную лавку, там есть книжный отдел, и разориться на детектив. А можно — на два детектива, тогда Лора уже будет мотовкой, но если разделить: книжка на субботу, книжка на воскресенье, — тогда вообще-то жить можно.
От ветра хлопнула форточка, сквозняк потянул дверь, хлопнул ею настежь, затем другую — Лора подняла глаза и увидела своего начальника в комнатушке напротив. Сергей Юрьич сидел в своем креслице, бессмысленно уставившись в окно.
Он поднял на Лору измученные глаза. И Лора с изумлением поняла, что бедный Сергей Юрьич — такой же одинокий человек, как и она. И ему некуда себя деть.
— Сергей Юрьич! — вдруг весело произнесла Лора. — А пойдемте в кино!
— С вами? — тотчас же вскочил он.
В кино они не пошли, они гуляли по городу, залитому нарядным, желтым светом, вспоминали, что сто лет не были у фонтана. А когда вечер закончился и Сергей провожал Лору домой, она сама строго ему сказала, что будет ждать его вот на этом месте, у своего подъезда, и чтобы он не опаздывал.
...Когда в понедельник озабоченная и слегка виноватая, что бросила коллег на произвол судьбы, Виктория Васильевна пришла на работу, то ахнула.
Во-первых, голос, которым Сергей Юрьич разговаривал по телефону с заказчиком. Нормальный был голос, строгий и мужской. Во-вторых, улыбка, с которой он поздоровался с Викторией Васильевной. Другой, абсолютно другой человек. И глаза изменились, умные, внимательные...
Чудеса продолжались, потому что Лора опоздала на работу, первый раз в жизни. Села напротив Вики, улыбаясь бессмысленно и счастливо.
И все стало меняться. И счастье стало осмысленным, глубоким. Но это после полутора месяцев цейтнота, связанного с переменами в конторе.
...А через год Сергей Юрьич Лору с работы погнал — сам справится, тем более Лоре нужен покой — скоро рожать. И потом, кто пойдет гулять с собакой?

Метки:
baikalpress_id:  1 124