Кому пирог с капустой?

Так было не всегда
Утро выдалось скучным. Тучи растянуло по небу серыми грязноватыми лоскутами. Душно, и моросит мелкий дождь. Погода ни то ни се. Таня любит дождь. Любит гулять и ловить ртом крупные холодные виноградины дождя. Но в такую погоду гулять — удовольствие среднее. Таня возвращается с балкона в комнату. По телевизору прилизанный ведущий проникновенным голосом вещает что-то "об одиночестве маленького человека в большом городе". Видно, что проблемы одиночества ему глубоко безразличны, он работает и отрабатывает; видно, что после передачи он наденет дорогой легкий пиджачок и отправится обедать в ресторан с экзотической кухней, а оттуда — на какие-нибудь иные мероприятия, где он, очевидно, и поднаберется знания жизни "маленьких человечков". Таня телевизор выключает.
Большие настенные часы отстукивают Время. Это Время имеет обозначения — красивые, умело придуманные золоченые цифры. Вот прошло пять минут Времени, вот шесть, вот семь. Таня завороженно смотрит на циферблат.
Вообще-то так было не всегда. Таня однажды даже была замужем. Ну или почти замужем. Сначала она с тем человеком встречалась лет пять. Ну, само собой, он женат, с женой за все долгие годы брака так и не пришло сознание душевной близости. И только когда он встретил Таню, все в нем будто проснулось, задышало, зажило — ожило. Он и вправду тогда помолодел лет на десять, в секунду плечи расправил. Вот только немного подождать надо, чуть-чуть, чтобы дети подросли и все правильно поняли. Таня кивала головой — подождать так подождать. Конечно, она все понимает. Дети! У него однажды, как он говорил, сдали нервы, и он, впопыхах собрав чемоданчик, пришел к ней "навсегда".
"Навсегда" получилось на полгода
Потом пришла жена, собрала в квартире притихшей Тани его вещи и его самого. За руку. Дескать, бери шинель, пошли домой. И они ушли. А Таня осталась. А потом долго еще отвыкала от каких-то появившихся у нее за эти полгода семейных привычек. Если раньше ей было почти странно, приходя домой, заставать там мужчину, то потом странно было, возвращаясь, находить дом пустым. Только эти старые часы, отсчитывающие ее Время. Странно было заходить в магазин и покупать себе один маленький творожный сырок или небольшую, в пол-литра, упаковку кефира или молока. Куда больше ей одной?
А раньше... Раньше она готовила разные разности, копаясь в кулинарных книгах и сама сочиняя рецепты. Раньше она пекла пироги...
Кстати, о пирогах. Сколько же лет Таня не занималась стряпней? Она идет на кухню, прикидывая, все ли у нее продукты. И вот уже, раскрасневшаяся от столь приятного занятия, Таня вынимает из духовки прекрасный, пышный, с румяной корочкой славный такой пирожок.
Таня идет в гости!
Таня колдует над лицом, наряжается, даже достает дорогие замшевые туфли-лодочки, которые и надевала-то, может, от силы пару раз. Бог с ним, моросящим дождем! Таня идет в гости!
На площадке нос к носу сталкивается со своим соседом Сережей. "Привет!" — Таня треплет длинное ухо Сережиного пса, собака приветливо машет коротким хвостом. "На прогулку? Там дождь", — предупреждает всегда вежливый сосед. "Я знаю!" — Танины каблучки стучат по лестнице.
В маршрутке Таня бессмысленно улыбается соседям, чувствуя жар горячего пирога на коленях. Она упаковала его в красивую клетчатую салфетку и радуется встрече со старой подругой Валечкой. Они знакомы целую уйму лет, последнее время видятся редко, но Таня ни секунды не сомневается, что ее пирог с капустой будет оценен по достоинству.
Валя открывает дверь и шепотом говорит: "Проходи на кухню, не шуми, а то Саша спит". Саша зубной врач, и где он умудрился набрать ночных дежурств, работая в дорогой лечебнице, неизвестно. Ну ладно, спит да спит. Подруги на цыпочках идут на кухню.
"Я пирог с капустой испекла", — Таня выкладывает пакет на стол. "Что ты, я на диете! — с ужасом говорит Валечка. — Мне сегодня можно есть только овощи, без масла и без соли". "Зачем тебе диета?" — Таня с недоумением оглядывает тоненькую фигурку подруги. — "Понимаешь, Саша из Швейцарии мне платье привез, дорогое и шикарное. А оно не сходится. Подожди, я принесу, посмотришь". Валечка уходит и приносит действительно шикарное вечернее платье, но сшитое на девочку примерно... десяти лет. "Он взвешивает меня каждое утро, — тоскливо рассказывает Валечка, — и сантиметром обмеривает. У него какая-то важная встреча в конце недели, и нужно, чтобы я была прилично одета. А потом мы полетим отдыхать куда-нибудь на море. Вот я и хожу каждый день в тренажерный зал и бассейн. Сына почти не вижу, как увезли к бабушке в начале лета, так только урывками. Ой, сколько времени? Мне ж к косметологу надо бежать!" — спохватывается Валя и отдает обратно злополучный пирог обалдевшей от перемен с подругой Татьяне.
На кухню выходит хмурый дантист. Он кивает Тане, подходит к холодильнику и выпивает стакан какой-то коричневой бурды. Морщится от отвращения, но все же фальшиво-жизнерадостным голосом сообщает: "Сок из кабачка, моркови и капусты. Прорва витаминов!"
Тане хочется сказать этому здоровому бугаю, что не овощные соки ему нужно пить и жену таскать по спортивным залам, а взять сына и поехать всем вместе куда-нибудь на Байкал, на рыбалку. И чтобы Валя смотрела на еду не как на набор жиров, белков и углеводов, а на то, что приносит радость.
"Ты знаешь, — в коридоре шепотом говорит Валя, — я ведь смогу похудеть, правда?" — "Сможешь, — отвечает Таня, — только тебе нужно будет отпилить здесь кости, здесь и здесь. А еще дать пакетик в ручки, чтобы кишочки сложить". У Валечки появляются слезы на глазах, Таня тоже готова заплакать, но, делать нечего, приходится прощаться.
Дождь почти перестал. Таня без всякой цели идет по улице, обходя лужи в своих дурацких нарядных замшевых туфлях. И вдруг вспоминает знакомый дом: "Здесь же Оля живет, может, ей понравится мой пирог с капустой".
"Таня пришла! — с порога кричит Олина мама. — Сколько лет, сколько зим!" На крик из всех комнат выбегает вся Олина многочисленная родня. "А мы дом в Большом Луге купили, — тормошит Таню ее институтская подруга. — Сейчас туда едем, до конца лета натуральным хозяйством жить! Представляешь, куры свои, у соседки — молоко натуральное! Красота! Сейчас машина придет, и мы двинем. Поехали с нами! Там же микроавтобус — все войдем". "Да нет, спасибо, — мямлит Таня, со стыдом чувствуя, что опять влезла в чужую, налаженную, счастливую семью. "Да поехали, — уговаривает Оля. — Видишь, какие вы в городе зеленые без воздуха и невеселые, а там речка — раздолье". "В другой раз, в другой раз", — торопится Таня и желает всем приятного отдыха.
Соседка Викуля
Духота на улице усиливается. "Сейчас бы чего-нибудь холодненького", — Таня заходит в гастроном и сталкивается со своей бывшей соседкой. Вика-Викуля, кинозвезда! Объект любви всех пацанов их округи. "Кинозвезда" выкрашена в красивый фиолетовый с белыми проблесками цвет. На ней белый адмиральский брючный костюм с золочеными пуговицами. В руках у нее две тяжеленные сумки.
"Танька! — деловито приветствует Викуля. — Быстро в машину. И без разговоров. Сейчас расслабляться поедем". И запихивает слабо сопротивляющуюся Татьяну в белую иностранную машину.
"Ну ты как? — Викуля ловко лавирует в автомобильном потоке. — Все так же машинисткой? Хотя нет, сейчас же вас по-другому называют — оператор компьютерного набора. Угоришь! И это ты, со своими мозгами? Ладно, молчу, молчу. Нравится тебе всю жизнь над клавишами корпеть, твое дело! Но я, если честно, не понимаю. И зарплата, небось, смешная? Танька, не обиделась? Не будь дурой, я не со зла. Ты мне лучше скажи — замуж не вышла? Вот и я тоже. Нет, ну куда мужики смотрят? Ты вот — красавица, а вдобавок еще и умная, про себя не скажу, что прямо семи пядей во лбу, но и не хабалка какая-нибудь, все при мне, — Вика ослепительно улыбается. — Ладно. И на наш век кавалеров хватит. Уж мне точно. Пока баба при деньгах, всегда найдется мужик, который лучше тебя знает, как денежки тратятся. Да, я все там же, купи-продай. И шмотки, и сантехника, и стройматериалы. Стоп. Приехали. Сейчас я тебя со своим хахалем познакомлю. Хорошенький!"
"Хорошенький" оказывается сущим младенцем. Младше Викули лет на десять, золотая сережка в ухе, массивный браслет на узком запястье. "Картье", — важно говорит Юрик, заметив Танин взгляд.
Они садятся за стол, уставленный деликатесами. Юрик с видом знатока рассуждает о качестве балыка и икры и смешивает мартини. Таня выпивает глоток дорогого напитка и с тоской чувствует, что и в этом доме она не ко двору. На ее предложение "отведать пирожка", Вика отмахивается: "Ой, не смеши, Танька, какие пироги, на вот осетринки поешь". Викуля быстро хмелеет и тащит Юрика танцевать. Он, на ходу дожевывая фаршированную перчиком маслинку, прыгает перед хозяйкой, имитируя эстрадного кумира. Получается пародия. Викуля хохочет. Юрик — тоже. Всем весело.
"Ну вот, — недовольно тянет Викуля, видя, как Таня ищет свои замшевые туфли-лодочки среди груды обуви в коридоре. — Только сели, только настоящее веселье началось. Дай я тебе хоть тачку вызову, в кои веки собрались, даже поговорить не успели как следует. Слушай, а как сестра-то? Все-таки близнецы. Это тебе не пустяк. Мама помогает, тогда, конечно. И муж у нее приличный такой мужчина. Ну привет им от меня, приходи, Танька, погудим! Молодость вспомним! Юрка, быстро тачку девушке поймать, до дому довезти и на этой же машине обратно!"
Юрик бежит впереди Тани, предупредительно распахивая перед ней подъездную дверь. Быстро ловит машину и спрашивает адрес. "Адрес?" А правда, куда еще поехать с этим дурацким пирогом с капустой? И называет адрес своей сестры.
Сестра Марина
Марина недавно родила двух близнецов, здоровых и горластых. Помогать приехали свекровь и их с сестрой мама. Обе сватьи воюют и друг с другом, и с детьми, т.е. Маринкой и ее мужем, кто больше сделал, или считают, кто чего недоделал.
"А, явилась! — тоном малознакомого человека говорит родная мать Татьяны. — Давно пора, а то забежишь на пятнадцать минут, а я, старуха, надрывайся". "Старухе" пятьдесят с небольшим. Она хорошо стрижет темно-рыжие волосы и всем видам транспорта предпочитает велосипед.
"Ты чего так вырядилась? — с подозрением выспрашивает мать Таню. — Все гуляешь? Нет чтобы сестре помочь, а лучше бы замуж вышла". "Не надо замуж", — доносится тоненький голосок сестры Марины. Она лежит на диване, обставленном подносами с фруктами, соками, банками. "Ты как? — шепотом спрашивает Таня. — Хочешь пирога с капустой?" "Марине не надо теста, — строго вмешивается уже Маринина свекровь, — от теста у Мариночки изжога, а у девочек животики будут болеть". "Вот видишь, — вздыхает молодая мать, — я как корова — время кормления и время дойки. Все по часам. Только самое полезное и очень вкусное, я про еду вообще даже думать не могу". Мимо с ворохом пеленок проходит Маринин муж с какой-то виноватой улыбкой. "Видишь, — и его в эту каторгу запрягли", — жалеет мужа Марина. "А что? — влетает их мать. — Мужчина должен разделить с женой тяготы раннего детства сыновей, вот, помню, ваш отец..." "Мама, не надо", — морщит лоб Марина. "Если девочке портить настроение, — наставляет свекровь, — у нее может пропасть молоко". Обе сватьи, тихо и вежливо переругиваясь, уходят на кухню, готовить что-то питательное.
"Ну, я пошла", — мнется Таня. "Иди, — равнодушно отвечает сестра, — на вот, фруктов возьми. Куда мне такую прорву?" Таня тайком прячет пару яблок в сумку.
Вечер. Дождь. Таня шлепает прямо по лужам в своих дорогих парадных туфлях. Такой длинный-длинный бестолковый день. "Это сколько же людей я сегодня повидала? Повидала, да не увидела".
И снова домой
У подъезда стоит сосед Сережа. Рядом прыгает длинноухий спаниель. Увидев Таню, собака бежит к ней здороваться, радуясь каждой шерстинкой своего крепкого пятнистого тела. "Добрый вечер, — здоровается сосед. — Ну как день?" "Да ничего, обычный день", — останавливается Таня. Сосед молчит, вроде хочет что-то сказать или спросить, но стесняется. Таня тоже молчит, а потом вдруг выпаливает: "Вот что, приходи ко мне чай пить с пирогом, пирог с капустой. Да? Ну, я пошла чайник ставить. Только обязательно приходи. И обязательно вместе с собакой!"

Метки:
baikalpress_id:  26 007