Продолжение следует

Галя любит Костю, Костя любит Олю, Оля любит Саню, Саня любит... Кого любит Саня? Задачка с одним неизвестным.
Оля Саню любит давно
Вообще-то Оля с Саней проживают на одной территории, на территории крошечной, но уютной, ухоженной Олиной квартирки. И Саня там как цветок герань, или нет, даже не герань, а цветок амариллис (так, кажется?), или пусть будет гортензия, пышным цветом красоты сочинских бульваров. Саня — диковинный и отчужденный своим цветением от всего бытового, что ему предлагает Оля со своей... м-м... любовью.
Оля Саню любит давно, еще со школы. Школа этой первой любви находилась в таком небольшом уютном городке с неважно каким названием, потому что Оля из этого неизвестного нам городка уехала в наш город-сад поступать в высшее учебное заведение. Ну и поступила, конечно, играючи, потому что и училась в той самой школе из городка не только "науке страсти нежной", вздыхая по Саниным глазам цвета моря, но и по другим, вполне даже общеобразовательным предметам, получая неизменные пять, изредка четыре. Оля вообще умудрилась в жизни жить на это самое "отлично", полный "неуд" у нее был только по одной такой дисциплине, именуемой "личная жизнь", после безуспешных попыток заманить Саню в большой город с разными институтами (это к примеру), но в основном, конечно, туда, где эта самая Оля пребывает в ожидании самого Саши в виде капитана Артура Грэя.
Саня писал какие-то невнятные письма из армии, куда он добровольно отправился размышлять о выборе пути. Оля суетилась с какими-то дурацкими посылками в эту самую армию, Саня за посылки сдержанно благодарил, но вскользь, намеками все-таки давая понять, чтобы Оля ничего "такого" в голову не брала, потому что ей никаких авансов, собственно, и не давал. Охота тебе любить, ну и люби, конечно, но так, тихо — на расстоянии. Оля соглашалась, перечитывала эти короткие редкие письма-записочки и в принципе была по-своему счастлива.
Но счастье, как поет популярная певица, "птица — упустишь и не поймаешь"; так и Олиному короткому этому счастью пришел конец, потому что Саня, вернувшись из армии, вернулся вовсе даже не к Оле или, в крайнем случае, к своей маме, а наоборот даже — к какой-то посторонней Марине. Откуда взялась эта Марина, мне лично неизвестно, но почта тогда работала, наверное, не только по Олиному адресу.
Пришел из армии — и хлоп, сразу в загс. Все это, злорадно хихикая, Оле сообщили верные подружки, безумно скучавшие на улицах и скверах городка.
Вот закончилась первая серия
Дальше идут титры: "Продолжение следует..." Оля, как все, конечно, разочарованные в первой любви барышни, пошла замуж. Поскольку муж этот мелькнул ненадолго (на три года), а потом смылся, значит, его имени и не требуется, чтобы не случилось каши, а то можно совсем запутаться. Муж этот был, собственно, и неплохим, просто другим, наверное. У него было много достоинств: например, он чудно играл на гитаре и пел. Придет, бывало, с работы, возьмет гитару... А Оля ему с дурацкими просьбами: "Сходи за хлебом!" или "Вынеси мусор!". А то еще: "Погуляй с ребенком!" У них к тому времени родился ребеночек Алеша. У мужа, который с гитарой, муза на плече, стихи-мелодии шепчет, а Оля с такой прозой. Ну раз объяснил, другой — не понимает. Короче, разошлись они.
Другая бы на месте Оли, конечно, впала бы в истерику и жаление самой себя. Оля была бы и рада всплакнуть, но времени катастрофически не хватало. Потому что мальчик Алеша хотел кушать. Еще ему помимо еды и витаминов нужна была уйма вещей: там и ботиночки, сапожки, сандалики, маечки, шорты, трусики, футболки, рубашки, свитеры, комбинезоны, брючки, шаровары, шапки, куртки, шарфы, панамки, кепки, кофточки, варежки и так далее, и так далее. Ну и игрушки, само собой. Посчитали, сколько это? Муж же, он кто? Правильно — гордый и непонятый человек. Он алименты платит? Платит. А дальше уж сами как-нибудь.
Вот Оля и начала это "как-нибудь". Профессия, которую она получила в своем высшем учебном заведении, на пятерки, конечно, была, мягко говоря, не в тему. Она была в тему в давнишней жизни, еще времен школы городка, а потом все моментально стало меняться, не только непосредственно в той жизни, которая касалась самой Оли, но и в жизни большого количества этих самых Оль.
Короче, пришлось перегруппироваться. И нашлось много добрых людей, которые пришли на помощь. И Костя среди них. Костя тоже к тому времени успел обзавестись Галей, а Галя успела обзавестись маленьким Андрюшей. По отчеству Константиновичем. Все это происходило еще во время учебы в высшем учебном заведении, они так параллельно шли с этими женитьбами, замужествами, родинами и, увы, разводами.
Костя, конечно, позволил сводить себя в загс. А кто бы не позволил, если уже имелся в наличии мальчик Андрюша? Галя было вспыхнула радостным ожиданием полного семейного счастья, но не тут-то было. Потому что ни счастья, ни семьи. Галя уехала в город-спутник страдать там, худеть, вздыхать, лить слезы, жаловаться, писать обидные, любовные, страстные, покаянные и вообще разные письма Косте, Костиным родителям и даже Ольге.
Визит к Оле
Галя однажды и к Ольге приехала, интуитивно, нюхом поняв, куда ехать надо. Галя эту Костину драму первой почувствовала чутьем оставленной и нелюбимой женщины.
Ольга приняла ее, конечно, радушно, она всех кого ни попадя принимала радушно, и Галя тут никакое не исключение. Просто Ольгин младенчик кашлял, Ольга корпела над курсовой — пришлось ведь податься в другое, не менее высшее, чем предыдущее, учебное заведение, но с такой более ясной перспективой трудоустройства. Младенчик орал, в холодильнике было тихо, сроки сессии поджимали, поэтому, когда Галя явилась не запылилась, Ольга была несколько рассеянна.
Галя поскидала шубы-шапки и принялась в привычной уже для нее манере плакать-плакаться. Оля на секунду так подрастерялась, они ведь были едва знакомы, так, здрасьте — до свидания. Доверчиво так сдуру принялась рассказывать притихшей и насторожившейся Гале, что вот, да, она Костю видит, не часто, конечно, но он к ней заходит-забегает. Вон карнизы для штор прибил и еще электропроводку в коридоре починил. "А еще как-то с Лешей моим посидел — мне в институт нужно было бежать срочно, а оставить не с кем", — почему-то добавила она. Вообще-то глупая Оля думала, что, говоря все это Гале, она приподнимает эту Галю над обыденностью хотя бы тем, что вот правильный же был Галин выбор в отношении этого Кости: и хозяйственный, и ответственный. И блики-отсветы значительности Кости как будто косвенно касались и ее, Гали, с ее маленьким Андреем Константиновичем. Глупая такая Оля! Хотела как лучше!
Галя вдруг плечики как расправит да как метнет в Ольгу Ольгиной же чашкой с остывшим, к счастью, чаем на Ольгиной же кухне!
То, что потом эта Галя несла, у экзистенциалистов называется "поток сознания". Оля в том потоке чуть не захлебнулась, а Олин сын Алеша даже удивленно замолчал.
В общем, там такой небольшой мордобой случился. Преподаватели потом стыдливо отводили глаза: ну не было сил смотреть на здоровущий синяк под Ольгиным глазом, как она его ни замазывала чешской крем-пудрой "Дермакол", неплохого, кстати, качества.
Ольга тогда честно призналась, что ничегошеньки не поняла в этом решении малознакомой ей лично Гали подбить ей, Оле, глаз.
— Взяла и засветила, ни с того ни с сего, — недоуменно пожимала плечами пострадавшая Оля.
Это любовь
Все объяснил тогда запыхавшийся, как марафонец, Костя. Сразу с порога ляпнул, что Галька била от ревности.
— Носом учуяла, — почти похвалил Костя бывшую супружницу.
— Чего учуяла-то? — опять недоумевала Оля.
— Ну, это...
И тут на Олю вылился рассказ о такой любви. Такой любви, которая бывает раз в жизни. И такими словами, образами, просто музыкой слов, что Оля на некоторое время даже замерла. И замерла не от того, что эти слова нашли в ее душе отклик на чувство. Да нет совсем. Просто Костя, говоря о себе, говорил, оказывается, об Ольгиной неутоленной такой, скрытой на самое донышко ее самой, незабытой любви к тому Сане. Ольга завороженно слушала чужие признания, открыв рот и распахнув глаза.
И каждый говорил и слушал о себе. Что, грустно? Несовпадения, потому и грустно.
Хотя нет. Вот если на минутку представить их, сидящих в той самой кухоньке, залитой светом (было солнечно, самое начало марта, капель). Они сидят оглушенные сознанием того, что говорят, думают, молчат о любви. О любви с той самой большой буквы Л. И неважно, что не друг к другу. Музыка тихая-тихая, как серебряные колокольчики.
Они потом, конечно, пришли в себя, быстро и неловко так попрощались. Костя не приходил какое-то время. Но все-таки появился, и у них хватило мозгов больше к этой теме не возвращаться. Оба люди воспитанные и деликатные. Да и что говорить, воздух сотрясать?
Время шло. Ольга впахивала на трех работах. Дети росли. Костя иногда навещал Ольгу со своим сыном, мальчики шумно играли, дрались, разгоряченные, возбужденные прибегали с улицы с красными щеками и с воплями: "Дай попить!" или "Быстро поесть!". Славные такие, веселые мальчуганы! А потом... А потом Саня приехал в наш город-сад в командировку, естественно, зашел к Оле — проведать бывшую одноклассницу. Рассказал, какая тусклая, серая и однообразная у него жизнь в городке с Мариной. "Конечно, она хорошая хозяйка, — бубнил он. — И мать хорошая". Ольга вежливо интересовалась, кормила-поила. А в конце этого занимательного разговора, когда Саня выразительно посмотрел на часы и как бы нехотя двинул в прихожую, вдруг рванула к нему на грудь, заплакала-зарыдала-запричитала-приникла-обняла...
Саня в эти командировки приезжал пару раз, а потом и вообще остался. Цветком гортензией. Он сидит как паша, как богдыхан, как батхисатва, а Оля вертится вокруг юлой, волчком, счастливая как дурочка.
Изредка приезжает Костя с подросшим уже сыном. Дети усидчиво играют в компьютерные безделки. Костя тяжелым взглядом смотрит на Ольгу, Ольга счастливыми любящими глазами будто поглаживает Саню. А Саня? Саня смотрит в окно, кажется.

Метки:
Загрузка...