Доживем до понедельника

Я всегда был толстый. Толстый и неуклюжий. В школе меня не решались дразнить в глаза только потому, что побаивались еще и высокого роста. Я так и передвигался — огромной неповоротливой тушей. Учился с пятого на десятое, не потому, что туп был, просто, когда шел к доске, казалось, что весь класс начинает покатываться со смеху. Единственным человеком, который вроде не замечал во мне уродливого толстяка, была соседка по парте — Оля. Маленькая худенькая девочка с тоненькими косичками. Она шепотом подбадривала меня, когда я с трудом выбирался из-за парты, предчувствуя муку публичного позора. Но родители Оли получили квартиру в новом микрорайоне, и она поменяла школу.
Девочка Ира
Пытки закомплексованного неудачника закончились, когда я поступил в институт. Однокурсники были слишком заняты своими зачетами и амурами, чтобы травить меня. И уже к концу первого семестра я успокоился и осмотрелся. И тут на студенческой вечеринке увидел восхитительное создание. Девочка Ира училась на нашем курсе. Была она темноволоса, с красивыми черными глазами, всегда в окружении поклонников и заискивающих подруг. Ирина относилась к тому типу женщин, которые всегда ищут принца. Обыкновенно такие женщины очень красивы и неглупы, но их вкусы скорее зависят от моды на того или иного эстрадного исполнителя. Мода проходит, вкус меняется. Ира способна была потерять голову (упаси боже, не от меня, конечно!), но, очнувшись, она сравнивала, очевидно, объект, из-за которого потеряла голову, с тем идеальным принцем, которого ждала. В чью пользу оказывалось сравнение — понятно. Потом такие женщины, как правило, выходят замуж за первого попавшегося человека и делают его несчастным на всю жизнь. Эти соображения пришли мне в голову уже позже, много позже.
В ожидании принца
А пока — я любовался. В ожидании принца Ира позволяла себе некоторые вполне невинные шалости и капризы. Она смотрела как бы сквозь мужчин, вглядываясь в будущее, ведь всей душой она все равно была как бы с идеальным принцем. Про запас она держала нескольких поклонников — так, на всякий случай. Каким-то чудом я оказался среди них. Ее коллекция должна была быть полной, вот и наступила моя очередь: слишком экзотической фигурой я был, а Ира любила экстравагантность.
Я, конечно, и мечтать не мог о знакомстве, так краснел издали, вздыхал и стекла очков от волнения протирал.
Помню, толкались как-то в коридоре, она вдруг подошла ко мне и просит спички. "Не курю, — залился краской я". "Такой большой, — укорила красавица, — пора бы уж".
В тот же вечер я как последний дурак накупил сигарет и, кашляя дымом с непривычки до тошноты, стал "взрослеть" по совету ослепительной Ирины.
Потом уже представился случай познакомиться. Дядька отдал мне старенькую машинку, и Ирине нравилось, что каждое утро я торчу у ее дома, чтобы отвезти на лекции. Она сидела в машине отстраненно и обращалась со мной скорее как с платным водителем, не принимая всерьез мои ухаживания. Но мне было довольно и такого общения. Я частенько видел ее с разными молодыми людьми. Тогда она проходила мимо, даже не посмотрев в мою сторону.
Однажды, когда она под предлогом подготовки к зачету отказала в какой-то мимолетной встрече, я не выдержал и начал караулить ее у подъезда. Ждал долго, часа три или четыре. Наконец, в половине первого ночи, она с молодым человеком появилась, и они зашли в подъезд. Я ворвался за ними. Они стояли за дверью и не сразу сообразили, что произошло. Я ударил парня в челюсть изо всех сил, но он устоял и, видимо, был в нокдауне. Она бросилась между нами, но я отшвырнул ее. Это было ужасно. Парень постепенно приходил в себя, и, наверное, мне пришлось бы плохо, потому что он был гораздо спортивнее и мускулистее меня. Ирина бросилась к нему, а я, заплакав от стыда и обиды, повернулся и пошел прочь.
Через две недели она позвонила и сказала, что хочет видеть меня, и я пошел к ней, хотя понимал, что делать этого не нужно. И все началось снова — глупая, бессмысленная игра, где я играл унизительную роль запасного игрока, с которым можно было провести время в ожидании принца.
Ира вышла замуж
Эта тягомотина продолжалась долго, пока однажды она действительно не встретила какого-то парнишку и не вышла за него замуж. Но это было уже на пятом курсе. Вы не поверите, но новость я воспринял почти с облегчением. Слишком изматывающим был этот, даже не знаю как назвать, роман — не роман.
Потом учеба закончилась, все разъехались кто куда. Я остался в Иркутске. С основной специальностью не получилось. Занялся так называемым бизнесом. Дядька денег подкинул. Купи-продай. И пошло. Все пробовал: и тряпками торговать, и водкой, даже ангарский хлеб возил. Знакомые появились.
Небольшой киоск — тогда нынешних павильонов и в помине не было — приносил доход. Открыли с приятелем на пару кафе, точка была выбрана верно. Пошел доход, я выкупил у компаньона долю, купил магазин, потом второй. Вкалывать, конечно, пришлось до седьмого пота, но крутился я с азартом, с удовольствием. Не знаю как насчет анекдотов про новых русских — времени вообще не было свободного.
Между делом женился
Подвез как-то девчонку ночью в дождь. Повстречались пару месяцев, потом думаю: чего тянуть — уже под тридцать и все один. Гулянки с девицами в сауне — это интересно только пацанам, которые лишний стольник у родителей вытянули. Платить молодухам, которых в Иркутске по кругу пускают, — удовольствие среднее. Романы с секретаршами, флирты с молоденькими сотрудницами — схема, в принципе, одна: ты платишь — для тебя пляшут.
А тут девчонка вроде ничего — миловидная, пед заканчивает. Это потом уже поле чудес началось. Уже после свадьбы Лариса показала зубки. Она оказалась бестолковой женой, бестолковой хозяйкой и бестолковой же матерью. В доме постоянный бардак, несмотря на то что были и домработница, и кухарка. У дочки — няня. Одежда делилась только на грязную и новую. Частенько бывало, что свежей сорочки не было приготовлено. Заезжал тогда в магазин, покупал рубаху и носки и уже оттуда ехал на работу. Холодильник забит какими-то недельной давности супами и проквашенной сметаной. А жена сутками непричесанная, валяется на кровати, листает журналы про красивую жизнь. Вечером, когда я с работы приходил, билась в истерике, почему я запер ее в четырех стенах, никуда не вожу, не дарю подарков — весь набор из дешевых книжек, которые стопками валялись по всей квартире.
И на работу ее устраивал, нет, не по специальности — из нее педагог, как из меня балерина, — где секретаршей, где менеджером, но больше двух недель она нигде не задерживалась, все оказывались балбесами и стервами. И опять она заваливалась на кровать с очередным любовным романом.
Домой идти совершенно не хотелось. Друзей так и не завел. Да и какие друзья с нашей работой. Так, попить, погулять, сделку обмыть да о следующей сговориться. Дни складывались в недели, недели в месяцы, и быстро-быстро мелькали времена года.
А вот и снова она
Я частенько засиживался на работе, отпускал водителя и пешком шел через весь город, остро чувствуя свое одиночество. И однажды в такой вот вечер, когда не знал, чем себя занять, нос к носу сталкиваюсь с Ириной — моей студенческой любовью. Я засуетился, побежал за цветами, пригласил в ресторан. Кончилось все до ужаса пошло и банально. После ночи в гостинице, на которой она же и настояла, Ира попросила у меня... денег. Денег (и немало) я ей, конечно же, дал, а потом надел на нее пальто, вывел в прихожую номера, открыл дверь и дал ей коленкой под зад.
Это было совсем не по-джентльменски, но необходимо, как необходимо удаление зуба, который нельзя вылечить.
Дни опять потянулись однообразные, полные тяжелой работы и тяжелых разборок с женой. На подмогу ей приехала из Братска теща. Они уже вдвоем трепали нервы мне и дочери.
Племянник, который приехал в Иркутск учиться, выдержал у нас месяц и сбежал в общежитие, как я ни уговаривал его, что все образуется. Единственное существо, к которому я был привязан — американский коккер-спаниель, — тоже сбежал из нашего дома, когда я был в командировке.
И тогда я решился и начал обзванивать агентства и присматривать жилье. Остановился на небольшой квартире в Солнечном. Агент должен был заехать вечером, привезти бумаги.
Начало начал
Я сидел в офисе. Делать нечего, пойти некуда. Вышел в коридор попросить у охранника чаю, как вдруг увидел женщину, которая в резиновых перчатках и с ведром воды шла мне навстречу. Наверное, новая уборщица, — подумал я и вдруг просиял: это же Оля, Олечка, моя единственная подруга за всю жизнь. Она тоже узнала, застеснялась, стала оправдываться за свой старенький халатик. Я отобрал ведро, посадил ее в своем кабинете, и мы проговорили несколько часов.
Она рассказала, что осталась с сыном одна, мужа убили подонки-наркоманы, позарившись на выручку таксиста. У мальчика врожденный церебральный паралич. Живут тяжело, но она не теряет оптимизма и надежды.
"Вот уж никогда бы не подумала, что так придется встретиться", — Олины глаза светились такой добротой и лаской, что я разволновался.
Потом она заторопилась домой. Я проводил ее и уехал к себе в Солнечный. И сразу уснул. Проснулся — такая тишина. Открыл окна, вышел на балкон: весь город в утренней дымке как на ладони. На душе было легко и свободно. Хотелось петь от радости. С понедельника — куча дел, нужно оформить документы на развод, нужно позвонить и встретиться с кучей людей, нужно показать Олиного сына хорошим врачам, нужно...
Оля... Сердце окатило такой нежностью и благодарностью, словно сто лет назад, когда она шепотом подбадривала меня: "Иди! Ты же можешь!"

Метки:
baikalpress_id:  25 795