Как на Колины именины

"Песня" года
Вообще-то Коле полтинник, и называть его просто Колей как-то... Но, когда ему приходится с кем-то знакомиться, в том числе и с ровесниками своего сына, он протягивает руку и весело представляется:
— Коля!
Такой характер — веселый. И нетребовательный, кстати. Такое чувство, что всем доволен. Счастливый человек, короче.
И вот — день рождения. А день рождения в середине января... Народ уже так подустал от гулянок. И Колин день рождения получается не бог весть что. Ну раньше, во всяком случае. Приходил уставший бухать народ и забывал про повод, про самого Колю, то есть. Раньше, во всяком случае, было именно так, когда самому Коле хотелось в этот день каких-то праздничных мероприятий. И когда Альбина шла навстречу. В смысле готовки — шла навстречу. Давно это было.
А сейчас — десять утра. Альбина ушла на работу к восьми, с сыном столкнулись в прихожей, мальчик только буркнул непроснувшимся голосом:
— Привет.
И ушел в институт. Дверь хлопнула.
Хотелось есть. На завтрак Альбина всегда готовила только для Димы, сам Коля не в счет.
Альбина в таких случаях только брови поднимала удивленно:
— А руки у самого есть? А ноги, чтоб до холодильника дойти?
В ожидании пенсии
Ну а в холодильнике что? Опостылевшие яйца? Или диетический творог, который исключительно для самой следящей за здоровьем Альбины. Димке она готовит вкусные гренки, может даже пару оладий испечь — только для сына.
— Ты целый день болтаешься дома, сам в состоянии себя обслужить, — это Альбина непосредственно Коле, мужу.
Ну насчет "целый день дома" — это вранье, конечно. Приходится порой, никто не спорит, и дома на телефоне подежурить. А что? Работа такая. Купи — продай. И чтобы купить, и чтобы продать — всех уговорить, уболтать, понравиться. Работа называется красиво — менеджер. Ну что такого, не всем же в космос летать, правда? Альбина фыркает презрительно и называет неудачником. Очень, очень по-американски. Альбине охота, чтобы у Коли был статус.
Хороший мальчик
Но Коля не унывает. У него легкий характер, все так говорят. Альбина тоже однажды с такой почти завистью заметила:
— Тебя, Коля, и обидеть нельзя.
Это точно. А чего обижаться-то? Ну поругались, ну прооралась Альбина, ну сын надулся. Делов-то! Помирятся. Жизнь вообще-то разная — сегодня один день, завтра — другой.
Коле всегда везло. Сначала в школе. Класс был — просто букет гениев, отличников, спортсменов и первых красавиц. И при этом — ни тебе зависти-злобы, ябедничества или высокомерия. Все как один добры, приветливы и при этом — талантливы. И Коля — вместе со всеми. Нет, не в том смысле, что побеждал на олимпиадах или стометровку быстрее всех бегал. Просто он — свой среди своих. А значит — такой же. И учителя — с пониманием.
А потом легко поступил, потому что учиться среди будущих Лобачевских и Менделеевых было несомненно и исключительно приятно. Потому что эти гении совсем даже не выкаблучивались на счет своих талантов, а с готовностью разъясняли Коле что и почем. А Коля, не обладавший цепким умом, обладал цепкой памятью. И при этом — улыбчив и всегда ровно весел.
Родители — отец военный — уехали колесить по просторам неоглядной нашей родины, оставили восемнадцатилетнего Колю одного в трехкомнатной квартире в центре города в хорошем районе на берегу реки Ангары. Родители, наивные люди, совсем почему-то не опасались за то, что их понятливый и воспитанный ребенок начнет куролесить и заведет плохую компанию.
Коля компанию завел и очень даже не плохую — все сплошь золотая молодежь, и они славно проводили время, не очень буяня, в смысле — не беспокоя соседей, не очень увлекаясь горячительным, потому что, во-первых, детки были не из простых, т.е. за каждым стоял требовательный и строгий родитель, следовательно, деткам приходилось "надежды и чаянья" оправдывать — а где оправдывать? Естественно, в стенах учебных заведений. И потом, насчет учебы, в смысле оценок — успеваемости — был особый кураж, модно было быть умненьким и учиться на "хорошо".
Два раза в год наезжала мама, заставала идиллическую картинку — учащийся сын в чистой квартире, на столе раскрытый учебник.
— Хороший мальчик, — говорила мама, гладила ребеночка по голове и шла на барахолку купить очередной "Ливайс" или остромодную тогда "Саламандру". И так хорошо и славненько. Эх, семидесятые!
В сквере Кирова Коля чуток промышлял коммерцией — это насчет джинсов, еще пакеты полиэтиленовые, тоже хорошо шли — по пятнадцать рублей штука. Это же кому рассказать, что пластиковый, практически одноразовый мешок стоил пятнадцать рублей! А зарплата у совслужащих — 95—120. И ведь находились идиоты, брали эти пластиковые мешки по пятнашке, честно. А ходили с ними так: внутрь, значит, сумку покрепче — из ячеистой пластмассы, а сверху — как чехол — полиэтиленовое чудо капиталистической упаковки.
Тогда он и познакомился с Ритой. Правда, Коля был женат на Олечке.
Короче, Коля торговался с фирмачом, который по-русски ни бельмеса, а сам Коля тоже, кроме "чуин гам" и "фо сейл", ни бум-бум. И пока Коля со своим американом на пальцах пытались договориться, сидевшая рядом на лавке Рита хохотала в голос. А потом даже смилостивилась и снизошла до перевода. Выяснилось потом, что Рита учится в непосредственной близости от места торгов, в инязке, как раз на столь необходимом Коле английском факультете.
Рита
Коля захлопотал насчет привлечения Риты в его торговый бизнес, на что Рита презрительно сообщила, что "Коля никакой не фарец, а заурядный барыга", и участвовать в мероприятиях, способствующих дружбе народов, отказалась. А одета Ритуля была в тот день в настоящий, непаленый, "Райфл" и курточку, как острили тогдашние шутники, от "генерала Врангеля". Словом, упакованная была девочка.
Но упакована Рита была отнюдь не с местной барахолки, а родителями-геологами, помогавшими братской Монголии насчет их полезных ископаемых. Рита была одета-обута, находилась под присмотром кучи любящих родственниц, но невероятно скучала без мамы-папы, которые, пренебрегая родительским долгом, вместо того чтобы таскать дочечку в театр-студию Алексея Худякова под названием "Юность" во Дворец пионеров и школьников или в художественную школу к знаменитой Галине Владимировне Лукьянчиковой, предпочли романтику трудных монгольских дорог.
От этого сиротства Рита выработала чрезвычайно язвительный и независимый характер.
Как только она пришла к Коле в дом и познакомилась с Колиной Олечкой, тотчас поинтересовалась у опешившей Олечки, зачем она, такая красивая и талантливая пианистка (Олечка училась в училище искусств), связалась с таким никчемным и пустым человеком, вдобавок ко всему занимающимся постыдным делом. А?
Олечка открыла широко свои голубые глазки и заплакала. А Рита сказала, что Олечке нужно искать мужа среди своих. Что Олечка и сделала, поступив благополучно в красноярскую консерваторию, Олечка вышла замуж за своего однокурсника. Они потом вместе уехали в Москву и очень недурно там зарабатывали в ресторанах, вполне успешно имитируя эстрадных звезд.
Альбина
Рита тогда сказала:
— Жена у тебя, Коля, девушка определенно не в себе, по крайней мере на данном этапе. Наивная еще дурочка. И ты, Коля, звезд с неба не хватаешь. Сам тюфяк. Поэтому отпусти девушку, — и добавляла еще: — И себе найди кого-нибудь поосновательней.
— Тебя? — оживлялся и с надеждой в голосе интересовался заинтригованный Коля.
Но Рита на соискателя смотрела с явным сожалением.
Альбину ему присоветовала Рита, и Альбина именно за это возненавидела Риту на всю жизнь. Вот просто из себя выпрыгивала, когда Коля доверчиво сообщал:
— Рита звонила, обещала зайти.
Рита приходила, внимательно выслушивала радостную белиберду Коли, ходила по квартире как своя, брала какие-то книги — у Коли от родителей осталась чудом уцелевшая от букиниста и рассеянных и забывающих отдать прочитанное библиотека. И Рита с почтением разглядывала корешки, трогала их ладонью, бормотала почти благоговейно про год издания какой-нибудь затрепанной книжки.
Альбине все это казалось дурью, так и говорила:
— Рита эта ваша придурочная.
Вот этим словом "ваша" как будто отодвигая Риту от опасного "твоя", обезличивая ее. А Рите все эти детские козни Альбины были смешны, она так и говорила самой Альбине с простодушной улыбкой:
— Алечка, ты такая трогательная.
Но Альбина хотела выйти замуж за Колю, и она вышла замуж за Колю. И тогда, на первых порах их сожительства, пока Коля что-то решал (как ему казалось) и тянул время, Альбина терпела и нерешительного Колю, и эту чересчур решительную Риту.
А потом Рита бросила свою инязку, и уехала в Питер поступать в художественное училище, и провалилась на вступительных экзаменах. Но в городе на Неве осталась у дальних родственников, ходила по музеям и мастерским, по улицам, паркам и дворцовым набережным. Она еще звонила Коле, а потом перестала, исчезла, растворилась.
И Коля женился на Альбине, Альбина поступила мужа на работу, родила Коле сына Димку, обменяла Колину квартиру плюс свою на вообще какие-то невероятные хоромы, оказалась, кстати, неплохой, очень неплохой хозяйкой.
Родители Коли приехали, брак Колин одобрили и купили им даже дачку в хорошем месте под названием Большой Луг. И Альбина все взяла в свои крепкие руки. А Коля? Коля при ней.
Маленький смешной человек
Шли годы, и разное они приносили. Альбина будто каменела с возрастом, а Коля, наоборот, мягчел. Только смеялся своим шуткам, сам себе и смеялся, ничуть не меняясь с годами. Внешне только — полысел несколько, и походка менялась — шажок чуть меньше, словно не ходит он, а семенит, и еще что-то в голосе — смеется уже себе под нос, тише-тише, и по сторонам оглянется, чтоб не подумали чего.
Они давно живут с Альбиной в разных комнатах. За Колей осталась одна обязанность — фиксированные денежки на жизнь, за квартиру там, за Димкин институт, и вообще... У Альбины-то — копейки. Крутится как может. Такая жизнь.
Хотя правильно все — вон Димка вырос. Правда, с отцом он не очень, больше мать для него авторитет. А лучше так, чем ничего. А не случилось бы Альбины? Вон мужики знакомые по пять раз разводились, без квартир оставались, дети отцов не знают. И кто его знает, как бы его, Колина, жизнь сложилась, если бы не Альбина. Хорошая, наверное, женщина его жена, только...
Только забывает про его день рождения. Ну это не бог весть что, не принципиально. Да Коля не в обиде вовсе. Мало ли — забыла. Хотя нет, звонок, может, все-таки Альбина звонит?
— Але, але, Коля! Это Рита, с днем рождения тебя!
И Коля бормочет что-то благодарное, и почти плачет, так сжимается сердце его теплой радостью, что он нужен кому-то, что помнят его.
— Але, але! Коля, что ты молчишь?.. Приходи... Я жду тебя.
Рита давно уже в Иркутске. Выходила замуж, разошлась. Все, говорит, принца своего ждала на белом коне. Дочка растет, пять лет девочке. И Коля знает, что в большом шумном городе есть дом, где посреди комнаты — стол, на столе скатерть, ваза с конфетами, чашки синие.
— Ну, проходите, именинник, — скажет Рита, — посмотри, какие мы с дочкой тебе подарки наготовили.
И маленький смешной человечек Коля подойдет к столу семенящей походкой, засмеется своим застенчивым голосом и развернет шуршащие обертки, а там...
Подарки там, вот чего. С днем рождения, Коля!

Метки:
baikalpress_id:  25 547