Главный астроном области: "Я не звездочет!"

Мало кому из нас повезло так, как Сергею Язеву, директору обсерватории ИГУ. Практически всю жизнь Сергей Арктурович наблюдает за небесными светилами. Причем, чтобы делать это, ему нужно всего лишь выйти из квартиры и пройти по коридору. Именно здесь и находится все необходимое оборудование. Кроме того, один из самых известных ученых Иркутска являлся руководителем первой экспедиции и научным руководителем двух последних экспедиций к месту падения Витимского болида. А новая книга "Мифы минувшего века", в которой Сергей Арктурович вдребезги развенчивает многие околонаучные мифы, пользуется у читателей неизменной популярностью.

Мы — в честь планет, планеты — в нашу честь
— Сергей Арктурович, почему у вас такое редкое отчество?
— Так получилось, что я оказался астрономом в третьем поколении. Мой дед Иван Язев был профессором астрономии. И своих детей он назвал именами двух звезд — Арктур, самая яркая звезда в созвездии Волопаса, и Гемма (тетя Сергея Язева. — Прим. авт.), тоже яркая звезда из созвездия Северная Корона.
— Как сложилась бы ваша судьба, если бы вы родились в семье не астрономов?
— Сказать трудно, история не имеет сослагательного наклонения. В пятилетнем возрасте я рассуждал о том, что неплохо было бы стать архитектором. Но потом одним из наиболее впечатляющих факторов являлось развитие космонавтики. Я постоянно читал детские "космические" книжки. У меня до сих пор сохранились тетрадки, в которых я писал собственные фантастические рассказы чернильной ручкой.
— Но и родители не могли не повлиять?
— И мой отец, и мама, Кира Сергеевна Мансурова, — профессиональные астрономы. Разумеется, я с детства прислушивался к их разговорам об астрономии. И от них, и из книг, которых в доме всегда было много, я получал столько знаний, что нередко по просьбе учителей рассказывал одноклассникам о космосе.
— Известно, что в честь вашей мамы названа одна из малых планет — Мансурова. А как вы относитесь к тому, что астероидам дают человеческие имена?
— Ничего предосудительного я в этом не вижу. Правом давать названия небесным телам обладают те, кто их открыл. Окончательное решение принимает Международный центр, находящийся в США. О присвоении наименования становится известно по специальному бюллетеню. Он является официальным документом.
Кстати, у некоторых объектов и известных жителей Приангарья в космосе есть тезки. Дело в том, что давно студентами Иркутского пединститута были известные ученые, супруги Людмила Ивановна и Николай Степанович Черных. После распределения они уже много лет работают в Крымской обсерватории и открыли большое количество малых планет. Как открыватели, эти ученые имели право предлагать названия. Таким образом появились названия Ирпедина, в честь пединститута, астероиды Ангара, Бабушкин — в честь известного революционера.
— Случаются ли с названиями казусы?
— А как же без этого! В начале девяностых годов прошлого столетия был прецедент, когда петербургский Институт теоретической астрономии назвал планету в честь некоего предпринимателя. Разумеется, за немалые деньги. Но предприниматель проворовался, и его посадили в тюрьму. Случился скандал, но астероид до сих пор носит имя этого бизнесмена. Страсти понемногу улеглись, но было принято решение впредь подобного не допускать.
— Сегодня многие представители творческой элиты могут похвастаться, что их именем названа звезда. И сертификат, дескать, имеется...
— А вот это — откровенное жульничество. Звезд в небе, конечно же, огромное количество, примерно триллион, хватит на всех. Но Международные астрономические организации этого не признают.
Телескоп становится родным
— Что чувствует человек, который всю ночь наблюдает звездное небо, а утром выходит на улицу со всей ее грязью и прочим негативом?
— В ночных наблюдениях я участвовал неоднократно. Ощущение после них однозначное: Земля со всеми нашими локальными проблемами — это лишь маленький кусочек огромной Вселенной. Наши проблемы по сравнению с космическими выглядят совсем незначительными. Но человек не должен чувствовать себя совсем уж ничтожным перед распахнутой Вселенной. Наоборот, нужно гордиться, что она постепенно познается. Сознание человека вбирает ее все больше и больше. К сожалению, большая часть человечества и не знает даже, как она устроена.
— Наверняка вы относитесь к телескопу не как к обычному предмету?
— К нему у меня отношение самое трепетное. Любой исследователь к своему оборудованию испытывает глубочайшее уважение, заботу. Телескоп, на котором я 20 лет проработал в Листвянке, до сих пор считаю родным.
— В космос хотелось бы полететь?
— Безусловно! Однако понимаю, что для меня это нереально. Но тем не менее я очень рад, что живу во время, когда космонавтика развивается колоссальными темпами. Хотелось бы дожить до высадки человека на Марс. Сейчас идет много разговоров о том, что американцы разрабатывают в том числе и такой проект. К тому же они планируют соорудить на Луне постоянную станцию.
— А что бы вы взяли с собой в безвоздушное пространство?
— Трудно сказать, но, скорее всего, это была бы книга.
"Верю только фактам!"
— Вы суеверный человек?
— Нет. Я никогда не поверю, что если с кем-нибудь поздороваюсь через порог, то это приведет к несчастью. Но по столу стучу, считаю это вроде традиционного жеста, как рукопожатие.
— Ваше отношение к религии?
— Я атеист, хотя теперь так говорить немодно. По крайней мере, я не вижу ни одного объективного доказательства существования высшего разума.
— Чем вас порадовал 2003 год?
— Этот год прошел для меня под знаком Витимского болида. Изрядное количество времени потрачено на интересное общение с коллегами из различных организаций. Удалось поработать в двух крупных экспедициях. Теперь можно с уверенностью утверждать, что метеорит действительно был. В одной из 13 проб снега обнаружены микроскопические металлические частицы. Кроме как с неба они попасть туда не могли. Но все проведенные исследования показали, что крупной воронки найти так и не удастся. Ее, видимо, попросту нет. Из-за огромной скорости метеорит распался на мелкие частицы. Однако он как раз этим и интересен для дальнейших исследований. Возможно, что случай громадной скорости падающего болида уникальный.
И лично для меня произошло серьезное изменение. В этом учебном году я возглавил лицей Иркутского государственного университета. Получается, что теперь я директор в двух лицах: обсерватория по-прежнему остается за мной. Но главное сейчас — это, конечно же, работа в лицее. Она сильно изменила характер моей основной деятельности. Науке пришлось уделять меньше времени. И все же период некоторых сложных проблем, надеюсь, не будет длиться долго, и свободного времени для науки станет больше.
— Ваша книга о псевдонауках наделала много шума...
— К сожалению, эта одна из немногих книг, главы которой посвящены подробному анализу, что такое астрология, уфология, да еще и с конкретными примерами. В частности, не обойдены вниманием небезызвестные круги на полях. Мало кто знает, что еще в начале девяностых годов двое английских джентльменов добровольно признались, что самые первые круги соорудили именно они. Причем технология оказалась до смешного простой. Брались обычная палка и бечевка необходимой длины. Джентльмены аккуратно поворачивали бечевку вокруг воткнутой в землю палки. Удивительно, но этот факт для большей части общественности остался незамеченным. У этих первооткрывателей нашлось немало "учеников", и сейчас круги возникают не только в Англии. Непонятны только мотивы, по которым люди стараются одурачить окружающих. Наверное, из простого тщеславия.
— Руководствуетесь ли Вы в повседневной жизни научным принципом — верить только фактам?
— В принципе да. По крайней мере, я к этому стремлюсь. Но не всегда получается, потому что полной информацией о чем-либо мы никогда не обладаем. В основном мы пользуемся примерами из жизненного опыта, но иногда и он подводит.
Счастье есть
— Вы в армии служили?
— Нет, но после окончания физфака ИГУ я три месяца был на сборах в Забайкалье. Впечатление об армии у меня не слишком хорошее. Мы с однокурсниками рассуждали: неужели вся наша армия такая? Бестолковщины и показухи насмотрелись вдоволь. Сейчас я старший лейтенант запаса.
— А если на нас нападет враг, пойдете воевать?
— Конечно же. В стороне от таких событий я не останусь. Хотя, скорее всего, с нашими ракетами война России не грозит.
— Считаете ли вы себя счастливым человеком?
— Думаю, любому человеку трудно будет говорить, мол, я полностью счастлив. Слишком уж это относительное понятие. Но если иметь в виду то, что я всю жизнь занимаюсь любимым делом, пусть даже в нем и немало рутины, то в этом отношении мне, разумеется, очень повезло.
Почаще смотрите на небо и читайте Стругацких
— Что вы расскажете человеку об астрономии, чтобы заинтересовать его?
— Ничего не нужно рассказывать. Лучше один раз предложить ему полюбоваться небом через телескоп. Я не единожды наблюдал за людьми, впервые увидевшими, скажем, Сатурн с его кольцами крупным планом или кратеры на Луне. Почти все люди приходят в полнейший восторг, не скрывают своего удивления от увиденного. А если человека такое зрелище не впечатлило, ему можно только посочувствовать. Вообще же, еще давно было сказано, что если бы на земле было одно-единственное место, с которого можно наблюдать за небесными светилами, этот участок планеты стал бы местом паломничества для всего человечества.
— Ваши пристрастия в кино, музыке, литературе?
— Все зависит от настроения. Могу и американский боевик посмотреть. Но это чтобы отдохнуть. На глубокие мысли такое кино не наводит. Любимыми же фильмами считаю некоторые картины Рязанова и Захарова, например "Убить дракона" или "Тот самый Мюнхгаузен". В музыке особых пристрастий нет. С удовольствием слушаю классику. С уважением отношусь к "Машине времени" и раннему "ДДТ". К творчеству Высоцкого отношусь с полнейшим пиететом. А любимыми писателями для меня являются братья Стругацкие.

Метки:
baikalpress_id:  6 573
Загрузка...