История нераскрытого убийства

Женьку нашли под соснами в холодном ноябрьском снегу, с туго затянутым на худенькой шее шарфом. Еще несколько минут назад он жил, дышал, бежал в школу по этому самому снегу. Кому могла понадобиться жизнь семилетнего мальчика, выяснить должны были те, кого смерть не тронула. Но не отыскали. Случилось это в Ангарске 22 ноября 1995 года.

Глухарь
В то злополучное утро житель 18-го микрорайона Валерий Шалин вышел из подъезда своего дома и отправился на работу. Дорога пролегала через лесной массив. Около вольера для выгула собак Шалин увидел лежащего на снегу ребенка и щуплую фигуру в темной куртке, сидящую на корточках в ногах у мальчика. Подойдя поближе, Валера спросил, что случилось. Человек ответил, что ребенку плохо и нужно вызвать скорую. Как бы то ни было, Валера побежал звонить, а вернувшись, обнаружил, что рядом с ребенком никого нет.
Спустя неделю в одной из городских газет появилась информация об убийстве первоклассника вместе с сообщением о том, что рядом с мальчиком видели "какую-то женщину". Короткие заметки о Женькиной смерти обходят еще ряд газет и забываются, уступив место другой, более масштабной трагедии: взрыву пятиэтажки в 10-м микрорайоне.
У юристов такие дела называют глухарями, то есть бесперспективными, обреченными на провал. Нелепой истории Женькиной гибели суждено было пополнить этот список. Правда, в самом начале все казалось ясным как белый день.
Сначала была кража
Маленькая Женькина жизнь сразу началась с большого горя: трагически погиб самый близкий и любимый его человек — мама. Она стала жертвой заезжих гастролеров — охотников за чужим добром. На воспитание двухгодовалого мальчика взяли бабушка и дедушка. Внука они растили до семи лет. Потом Женькин отец женился на молодой женщине, родился второй ребенок, и старшего сына решили у бабушки забрать. Пусть, мол, знает семью отца, привыкает к сестренке и вообще живет как нормальный ребенок. Женька судьбой был не избалован, но тем не менее в новой семье приживался с трудом. Отношения, установившиеся между пасынком и мачехой, характеризовали по-разному, но великолепными их назвать было никак нельзя.
За несколько месяцев до злополучного дня отец Женьки оставил во дворе на ночь казенную машину. Утром оказалось, что с автомобиля сняли фары и аккумулятор. Отец в милицию заявлять не стал, не надеясь на положительный результат. Фары купил сам, с аккумулятором друзья помогли. И все бы ничего. Да только через пару дней Женька проговорился, что знает вора. Мол, соседские ребята показали. Но бабушка запретила мальчику лезть во взрослые дела, сказала, чтобы молчал и не распускал нелепые слухи. Ее слово всегда было для мальчика законом, и он не стал упорствовать.
В смерти внука Зоя Михайловна до сих пор винит тот случай, а значит, и себя: "Может, мы его напугать хотели, чтобы не проговорился, да перестарались? А я ведь его тогда не выслушала, вот и унес ребенок тайну с собой!"
В последний путь Женьку провожал весь 1 "А". В ногах у мальчика лежал портфель, рядом любимая игрушка. Гроб пронесли от дома до школы, той дорогой, которой ребенок ходил каждый день. Казалось, что в морозном воздухе рождалось и звенело отчаянное "За что?".
Убийца-кандидат
Кандидатура на место злодея появилась быстро. И оказалась более чем подходящей: алиби на момент совершения преступления нет (показания родителей в счет не идут), ранее судимый. Им оказался 16-летний сосед Женьки по лестничной площадке Володя Мейеров. Вот несколько строк из личных данных обвиняемого: "Мейеров Владимир, 1979 года рождения, родился в Ангарске, в семье рабочих. По характеру спокойный, медлительный, замкнутый, необщительный. В 15 лет начал работать автослесарем на предприятии. В январе 1995-го осужден за корыстное преступление к 2,5 года лишения свободы условно".
Подходящие данные для обвинения. К тому же работает автослесарем, в багаже угон мотоцикла. Как тут не подумать о краже фар и аккумулятора?
Вот так это было описано в обвинительном заключении:
"Около семи часов утра подозреваемый вышел из дома и вместе с учащимся школы Хлызовым Женей отправился по тропинке через лесной массив. По дороге Хлызов выразился в адрес Мейерова нецензурной бранью и стал убегать. Мейеров с целью умышленного убийства повалил Хлызова Женю на землю, выдернул шарф из-под его куртки и затянул вокруг шеи. После чего оттащил труп от тропинки к вольеру для выгула собак, а сам скрылся с места преступления".
Так это выглядело бы, не вмешайся Валерий Шалин. Он и раньше пытался объяснить это, но его не слушали. Пока он не заявил об этом в полную силу. Он заявил, что мальчика убила женщина.
— Голос у сидевшего рядом с мальчиком был взволнованным, тихим и глуховатым, не мог быть у подростка такой голос, — вспоминал потом Валера, — и я бы этот голос узнал тогда, если бы проводили экспертизу. А сейчас уже поздно. Но я и сейчас уверен. Да и мог ли застигнутый на месте преступления 16-летний подросток отреагировать спокойным "Нужно вызвать скорую"?
Во всем признался
Может быть, следствие пошло бы по новому пути, но...
1 декабря Владимир Мейеров в присутствии свидетелей, адвоката и видеокамеры вдруг облегчает работу следствию своим чистосердечным признанием. Правда, версию рассказывает несколько отличную от имевшей место ранее: будто бы мальчик сам попросил проводить его до школы, а когда они зашли в лес, ребенок побежал. Мейеров, догнав его у вольера, схватил за шарф и дернул так, что тот упал замертво. Несчастный случай?
В этом признании была масса "дыр": и шарф мальчик всегда заправлял под куртку, и до школы никогда никого не просил провожать (это делала бабушка), да и шарф был синий, а Мейеров говорил о красном. Да и рассказывал он об этом скороговоркой, своей рукой чертил схему, а на следственном эксперименте разыграл почти что спектакль. Показывая, где он душил ребенка, он ошибся в выборе места и вернулся туда лишь после того, как на ошибку указал один из свидетелей.
На этом история не закончилась. Следствие приняло решение об эксгумации. Все дело было в частицах ткани с брюк Женьки, оказавшихся на одежде Мейерова. Однако следователи сами признавали, что после изъятия вещи не были опечатаны и валялись как попало, то есть могли соприкасаться. Да и "микрочастицами" оказались лишь несколько пылинок. А ведь и убитый мальчишка, и подозреваемый парень жили на одной лестничной площадке. Странное это было дело.
Но версию с Мейеровым тянули до конца. Злополучное дело не сшивалось, и тогда стало обрастать новыми подробностями. На куртке убийцы появился капюшон, у преступника появились брюки, слово "женщина" в показаниях Валерия заменилось на осторожное "человек".
Потом дело попало в суд. И здесь Мейеров раскалываться перестал. Отказался от прежних слов и заявил, что к откровенности его подтолкнули дознаватели, применив арсенал не принятых официально способов.
Дело отправилось на доследование. А если по-простому, то просто захоронилось, как десятки других глухих дел. Мейеров ушел в армию, из прокуратуры ушел единственный следователь, которому не было безразлично это дело, так и не распутав клубок, созданный его предшественниками. Впрочем, по слухам, следователь сказал женщине, имя которой так и не появилось в списке подозреваемых:
— Я знаю, что это сделали вы!
Правда, у версии, где убийцей выступала женщина, не нашлось ни доказательств, ни сторонников. Дикое убийство осталось нераскрытым, словно обычная, ежедневная бытовуха.
P.S.
После этого несколько лет две семьи были вынуждены жить рядом под грузом этого преступления, под грузом подозрений, неприязни. Одна семья не могла дождаться возмездия и истины, вторая не могла отмыться от грязи обвинений: пока не найден настоящий убийца, они так и продолжали находиться по подозрением. В конце концов семья Мейерова переехала в другой район. А дело осталось нераскрытым.

Метки:
baikalpress_id:  6 566