Фотокарточка с фронта: Маньков Дмитрий Герасимович

Проект, посвященный 70-летию Победы в Великой Отечественной войне

Дмитрий Герасимович Маньков родился 27 ноября 1922 года в селе Каменка ныне Боханского района. Его отец Герасим Потапович, 1875 года рождения, за отказ вступить в колхоз был раскулачен. Семью выслали в Мамырь.

После публикации статей Сталина «Головокружение от успехов», «Ответ товарищам колхозникам» Герасим был оправдан. Вернувшись на родину, работал огородником в колхозе «Сибиряк» деревни Склянки. В феврале 1943 года Иркутским областным судом был осужден по статье 58-10, ч. 2 УК РСФСР и приговорен к семи годам лишения свободы.

Его сын Дмитрий, комбайнер Идинской МТС (с. Каменка), был призван в Красную армию в 1940 году. В ноябре 1941 года как начальник радиостанции 74-ТК был отправлен в Москву. Там он сдал радиостанцию и стал радистом-стрелком танка Т-34. С минуты на минуту ждал приказа двинуться на врага. Не дождался. Немцев под Москвой разгромили без него. 

В бой с фашистами Дмитрий Герасимович вступил в мае 1942 года, юго-восточнее г. Харькова попал в окружение.

«Мы, — вспоминал Маньков, — уничтожая технику, прорывались к своим кто как мог. Днем сидели в лесу, а ночью шли за воентехником, старшим лейтенантом, знавшим немецкий язык. Голод не тетка, он заставил нас ранней зорькой на окраине хутора заскочить в сад. Хотели потревожить хозяев. Вдруг на улице затарахтели немецкие мотоциклы. Доползли мы до скирды конопли, залезли внутрь, сидим. Прошло минут 20—30. Слава Богу, пронесло беду стороной. А тут крик: «Рус! Хенде хох!» Молчим. Немец кричит — не понимаем. Вдруг воентехник шепчет: «У кого партбилеты, комсомольские — жуйте и глотайте! Грозятся поджечь, гады! Сдаваться надо!» Лихорадочно чамкаем, глотаем и диву даемся — вот и пойми этого старлея: два дня назад расстрелял лейтенанта-техника за то, что он сорвал с гимнастерки знаки отличия, а сейчас заставляет отказаться от партии, комсомола.

Вылезли из укрытия. Бросили винтовки, подняли руки. Так и стояли до тех пор, пока старлей не вернулся с допроса. Руки одеревенели, не подчиняются сознанию, падают, немец палкой колотит по пальцам, злится, что-то бормочет. Немецкий полковник только тогда разрешил опустить руки до уровня груди, когда старлей пояснил ему, что нам держать руки вверх уже невозможно. Красноармейца-украинца отпустили домой, а нас, семь человек, приказали отвести в подвал штабного помещения.

Не помню уже, сколько дней мы строили мост, взорванный немцами. Возились с бревнами на берегу, бродили по воде. Если вода доходила до колен, то часовой наставлял автомат и кричал: «Пух! Пух!» Боялся, что кто-нибудь из нас нырнет в глубину и уплывет на другой берег.

Из плена выручил нас немецкий писарь. Уговорил часового сходить на вечеринку, а сам изъявил желание постеречь нас. А ночь темная, льется музыка, девки-хохлушки поют, смеются.

Писарь показал нам партбилет Коммунистической партии Германии, и мы вместе побежали к своим. Да только где они, свои-то? Передвигались ночью, иногда проходили мимо немецких отрядов. Тогда клали палки на плечо, а старлей или немец командует: «Айн! Цвай! Драй!» Перебрались через Дон и оказались среди отступающих наших частей. Миновали окраину Сталинграда. Вышли к Волге. Огромная масса беженцев скопилась у моста. Какой-то генерал пытался наладить организованное прохождение через мост. Да разве удержишь обезумевших от страха людей! Немецкие бомбардировщики бомбят, кровавой лентой становится Волга. Смотрим — генерал с моста летит в воду, а толпа бросилась вперед. Кое-кто успел перебежать на другой берег, а многие вместе с мостом рухнули в воду. Мы запаслись автомобильными камерами и благополучно переплыли на другой берег.

Немца мы сдали в штаб какой-то дивизии. Нас допросили в особом отделе и отправили в тыл. Я попал в Свердловск, где формировалась новая часть.

В декабре 1942 года я, стрелок-радист танка Т-34, в составе 33-й дивизии прибыл в 65-ю армию генерал-полковника Батова на Донской фронт, которым командовал генерал-лейтенант Рокоссовский.

В 8 часов 10 января 1943 года наша пехота и танки, поддержанные огневым валом артиллерии, отбросили немцев на 6—8 километров. Наш танк подбил танк противника, вывел из строя три пушки, уничтожил десятки фрицев, но сам получил три пробоины в броне и разорвал гусеницы.

Я получил контузию и две недели пролежал в армейском госпитале. А затем вернулся в 65-ю армию, только уже в штаб — работать на телеграфной установке СТ.

26 января 21-я армия генерал-майора Чистякова рассекла фашистскую группировку и на Мамаевом кургане соединилась с 62-й армией генерал-лейтенанта Чуйкова. Южная группа немцев попала в плен вместе с генерал-фельдмаршалом Паулюсом и его штабом.

64-я, 65-я и 66-я армии к 2 февраля 1943 года сокрушили северную группировку врага.

Несколько ночей пришлось ночевать в немецкой землянке. Выбросили из нее оглушенных, еще теплых, может быть, еще живых фрицев на снег. Но что поделаешь — война есть война.

В поселке Городище, где был штаб 65-й армии, видел Рокоссовского, Ворошилова. Утром 2 февраля в Сталинграде видел, как из дома вышел Паулюс с нашей охраной и начал чистить свои сапоги.

20 августа 1943 года наша 65-я армия перешла от обороны к наступлению, освободила город Севск, отразила 12 контратак немцев, с боями заняла города Глухов и Рыльск, форсировав реку Сейм, выгнала немцев из Конотопа и Нежина, а потом форсировала Днепр.

А 4 октября немцы нанесли нам мощный контрудар. Смотрим мы с напарником — мать честная: там метрах в 200—300 от нашего штаба мчатся немецкие танки. «Смотри!» — тычет меня в бок товарищ. Вижу — по мостику через ручей, впадающий в реку Нарев, без головного убора идет наш командующий Батов. Впереди и сзади его в плащах и с автоматами — солдаты. «Это же немцы!» — шепчет мой напарник. Чувствую, волосы на моей голове поднимают шапку. А товарищ мне: «Давай наперерез!» А вскоре подлетела к немцам с тыла и охрана генерала. Немецкие разведчики не сопротивлялись, подняли руки. Так и спасли мы генерала от плена. За эту операцию нас наградили медалями «За отвагу».

А бои продолжались до 11 октября. Пришлось отступить на вторую полосу обороны»

В апреле 1945 года мне вручили орден Красной Звезды».

Дмитрий Герасимович Маньков за участие в боях у Сталинграда награжден медалью «За отвагу». Имеет благодарности за участие в боях по овладению городом и крепостью Гданьск (Данциг), за участие в прорыве сильно укрепленной обороны немцев на западном берегу реки Одер, за форсирование Восточного и Западного Одера южнее города Штеттин и благодарности от Сталина за участие в боях по освобождению города и железнодорожной станции Бобруйск, за участие в прорыве обороны немцев на западном берегу реки Нарев, севернее Варшавы.

Иллюстрации: 

Дмитрий Герасимович Маньков
Дмитрий Герасимович Маньков
baikalpress_id:  103 723
Загрузка...