Европейский профессор ИГУ о Путине и России

Эрик Брюна (Университет Савойи) — специалист по вопросам развития, преобразования и региональной экономики, более 25 лет работает над изучением эволюции СССР, а затем и новой России. Является почетным профессором Иркутского государственного университета.

— Недавно вы приняли участие в шестом фестивале по геополитике в Гренобле по проблемам преобразований в России. Животрепещущий вопрос...

— Да, тема фестиваля «Евразия, будущее Европы?» очень актуальна. Публика не ошиблась, придя в большом количестве, в частности на конференцию, которую мы провели с Жаком Фонтанелем из Университета PMF, по вопросам международной стратегии и военной реформы в России. Так как начиная с момента падения Берлинской стены и распада СССР, за редким исключением, таким как Доминик де Вильпен, Франсуа Фийон, Юбэр Вердэн и Жан-Пьер Шевенман, наши политические деятели, правильнее сказать, оставались безучастны к России. То же самое касается прессы, общественное мнение во многом остается академическим и застывшим.

В основном все сосредоточились на обогатившихся олигархах или иных пародиях, к сожалению, абсолютно реальных, но обходят стороной те глубокие перемены, которые произошли за последние не многим более 20 лет.

— О каких переменах вы говорите?

— О тех, что имеют место в обществе, современниками которого мы с вами являемся, об институциональном развитии, об устремлениях молодежи, об огромном желании строить настоящие предприятия и жить в стабильном некоррумпированном будущем.

У этой страны нет демократической традиции. Она была образована из царской России, полной чрезвычайного неравноправия в советский период и позже, начиная с 1992 года, в период новых радикальных преобразований. Потрясения, которым подверглись 90-е годы, — это отчасти цена за переходный период. Это вовсе не оправдывает ни несправедливость и злоупотребления, ни также социальную цену реформ, однако большие шаги были проделаны.

— Владимиром Путиным?

— В момент его прихода к власти в 1999 году Россия находилась в состоянии хаоса. Ее экономика была разрушена, и стоял вопрос выживания. После экономико-правовой несостоятельности в 90-е годы, отсутствия правовой системы, недееспособности системы налогообложения следовало строить государство заново. И все это в тот момент, когда Россия стоит перед лицом демографического неравновесия — большая часть населения проживает на западе до Урала, тогда как основные ресурсы расположены на востоке, на огромных территориях, практически необитаемых.

Владимир Путин с его концепцией вертикальной власти взялся за восстановление порядка. Он делал это авторитарно и часто перегибая палку. Но он поставил страну на рельсы.

— Удалось ли ему установить дипломатию в вопросах энергетических ресурсов?

— В начале второго тысячелетия Россия пользовалась благоприятной конъюнктурой, повысив цены на газ и нефть. Развернув поставки газа в Европу, она задействовала мудрый механизм, который ей позволил вернуть долги во Всемирный банк и в МВФ, а также восстановить свой федеральный резерв. На сегодняшний день ее государственный долг составляет около 10% от ВВП! Это облегчило ей возвращение на международную арену, интеграцию в клуб больших экономических держав с созданием «большой восьмерки», а также присоединение в 2012 году, после 18 лет переговоров, к Всемирной торговой организации.

— Владимир Путин хочет также вновь обрести доверие на политической международной арене…

— Россия была глубоко унижена в период, который последовал за распадом СССР. С тех пор она пытается восстановить свое влияние через мягкую силу, основанную не на идеологической базе, но на общих глубоких интересах действующих правительств и русской диаспоры, в частности живущей на близлежащих территориях, а также давних стран-союзников. В этом состоит смысл позиции, которую она заняла в Сирии. Россия хочет вновь стать международным участником первого плана и хочет быть в числе стран многополярного мира наряду с Соединенными Штатами, а также Китаем и Европейским Союзом.

— Этим объясняется ее поведение на Украине и события в Крыму?

— Да, но это сложные явления, где все взаимосвязано. В Крыму живет большая часть русского населения (63%) и только 25% украинцев и 12% турецкоговорящих татар. Крым стал частью Украины только в 1954 году, дата, когда Никита Хрущев сделал «подарок» этой стране. Почему? Потому что сам был украинцем и потому что Крым был русским лазурным берегом. Но все равно он оставался в границах СССР. Большая часть населения Украины в действительности хочет присоединиться к России. Тем более что одним из первых особо неуклюжих жестов нового правительства Киева в ходе событий на площади Майдан был запрет русского языка как официального в Крыму.

— Вы оправдываете вторжение России?

— Разумеется, нельзя так читать сказанное. Следует помнить некоторые моменты. Путин воспользовался ошибками и решениями Запада. Именно Запад открыл ящик Пандоры, когда он признал в 2008 году право народов на самоопределение, независимость Косово, притом что его население референдумом приняло решение покинуть Сербию. Европейцам, ко всему прочему, не хватило политического видения в их поспешности признать правомочным новое правительство Киева. Тогда как вслед за 21 февраля 2014 года последовало нарушение конституционного порядка (Конституционный суд был распущен). Исходя из этого принцип референдума в Крыму не следует считать ни законным, ни незаконным! Нужно было организовать международную конференцию с участием Евросоюза, США и России для обсуждения будущего и в поддержание принципа правления на основе национального согласия.

Другим глубоким оскорблением для России послужили слабые попытки Запада присоединить Украину к НАТО и таким образом ослабить в будущем безопасность военной базы в Севастополе, русской морской военной базы на Черном море и в теплых морях. У России инстинктивный страх окружения. Западные страны проигнорировали эту глубинную причину, которая в конечном счете определяет «потенциального врага».

— Но Крым создает опасный прецедент…

— Прорусские фундаменталисты получают свои выгоды в этой ситуации, и это то, что происходит сейчас в Донецке, возникли настоящие риски неконтролируемого заражения. Беспокойство растет на многих экс-советских территориях, таких как Казахстан. Но я не думаю, что Россия имеет действительные намерения пойти еще дальше и, впрочем, средства.

— Европа будет наказана повышением цен на газ так же, как Украина?

— Это будет зависеть от экономических санкций по отношению к России. Но, возможно, да. Хотя между нашими экономиками существуют такие внутренние зависимости, что это будет непросто. Россия тоже заинтересована в том, чтобы продавать нам свой газ, тем более что газ и нефть у нее в избытке. Важно другое — прежде всего нужно договариваться, а не создавать опасную эскалацию, что является основой дипломатии, а не ее слабой стороной. В этой связи я думаю, что мы допустили принципиальную ошибку, аннулировав саммит «Европа — Россия», назначенный на июнь. В очередной раз Европа потеряла возможность присутствовать лично в решении вопросов. Жалко видеть, как русские и американцы встречаются по всей Европе на украинскую тему, но, увы, в отсутствие предметного и недвусмысленного участия европейцев.

— А что можно сказать относительно экономических отношений Франции и Савойского региона с Россией и Украиной?

— Россия остается важным рынком с активно формирующимся средним классом потребителя. Нужно в нем находиться. Но не следует быть наивными, надо как следует подготовиться. Нужно, по примеру Германии, делиться опытом и рекомендациями, в частности с находящимися на территории большими фирмами, и существовать не изолированно на этом интересном, но очень коррумпированном рынке. Украину данный контекст подталкивает к благоразумию. Но в среднесрочной перспективе, стоит только этой стране один раз предоставить солидные гарантии, как наши предприятия начнут ею интересоваться. Так как завтра или послезавтра, возможно, Украина получит враз как финансовую поддержку от Европы в рамках структурных фондов и ее соседской политики, так и от России. Будем надеяться, что Европа и Россия укрепятся в намерении проведения совместной работы по установлению «общеевропейского экономического пространства», основанной на здравом смысле, а также мирных отношениях, как одной из составляющих многополярного мира.

Эрик Брюна — француз, родился в 1959 году в Изере. В Университете Гренобля изучал экономику и русский язык. Начав преподавать в Университете Савойи в 1994 году (факультет права), этот доктор экономических наук (HDR), руководящий научными исследованиями, является членом лаборатории IREGE. Был вице-президентом Университета Савойи, ответственным за внутриевропейские и международные отношения, исполнительным директором и научным деятелем Русско-европейского центра политической экономики в Москве и старшим советником Программы ООН по развитию. Почетный профессор Сочинского государственного университета (2010 г.) и Иркутского государственного университета (2012 г.)
Эрик Брюна — француз, родился в 1959 году в Изере. В Университете Гренобля изучал экономику и русский язык. Начав преподавать в Университете Савойи в 1994 году (факультет права), этот доктор экономических наук (HDR), руководящий научными исследованиями, является членом лаборатории IREGE. Был вице-президентом Университета Савойи, ответственным за внутриевропейские и международные отношения, исполнительным директором и научным деятелем Русско-европейского центра политической экономики в Москве и старшим советником Программы ООН по развитию. Почетный профессор Сочинского государственного университета (2010 г.) и Иркутского государственного университета (2012 г.)
Загрузка...